Страница 63 из 68
милость есть существенное свойство власти " [2].На почве заботы о милосердии пастырь, впрочем, может нередко впадать в обратную крайность – делаться чрезмерно снисходительным, сентиментально слабым, безразборно ласковым и, на Исповеди, легкомысленно снисходительным. Уступчивость, когда необходимо сказать горькую правду, приветливость, когда следует беспощадно обличить, и – высказывание правды, извиняясь пред слушателями, наносят только вред пасомым. Обычно подобному искушению подвергаются слабохарактерные и мягкосердечные пастыри. Стремясь завоевать общественное мнение, они хотят казаться всем добрыми, любвеобильными и тяготятся строго судить вопиющие пороки верующих. Слабохарактерная пастырская любовь, по существу, неблагодатна. Она – любовь естественная, душевная, нечистая и непрочная. Настоящих плодов от нее нельзя ждать. К пастырям, зарекомендовавшим себя такой сентиментальностью и слабостью, паства охладевает в уважении и сама чрез них духовно расслабляется.Слабовольный пастырь должен считать истинно пастырской любовию не беспредметную жалость ко всем, покрывающую все безразлично, а любовь к Богу и богоподобному образу в человеке. Оттенок твердости в любви весьма нужен, поскольку отсекает немедленно все препятствия ко спасению. "Неминуемо,– напоминает Златоуст,– постигнет его наказание, хотя бы погиб только один человек .
Если страж,– говорит он ,– видел идущий меч и не затрубил в трубу, и народ не был предостережен, то, когда придет меч и отнимет у кого из них жизнь, сей схвачен будет за грех свой, но кровь его взыщу от руки стража (ср.: Иез. 33, 6)" [3]. Отсюда: пастырская милость должна гармонично соединяться со строгостью. Пастырь, производящий духовную операцию, обязан терпеть неприятность и боль от врачуемых. "В некоторых настоятелях,– верно отмечает Лествичник,– бывает как бы природная стыдливость , по которой они часто молчат, когда и не должно молчать" [4]. Преодолевая робость, "да мещет пастырь, как камнем, грозным словом на тех овец, которые по лености или по чревоугодию отстают от стада… это признак доброго пастыря" [5]. Врач, по мнению преподобного, не предупреждавший больных о причинах усиления болезней,– причина многих скорбей – и больным, и себе [6]. Поэтому пастырю иногда полезно применять, по выражению Лествичника, кровопускание, чтобы больные спаслись [7]. "Опечаливай до времени недугующего,– учит он пастыря,– чтобы не закоснел в своем недуге или не умер от проклятого молчания. Многие принимали молчание кормчего за признак благополучного плавания, доколе не ударились о камень" [8].Обрисованные выше два типа уклонения от пастырской нормы любви в своем чистом выражении встречаются редко, но оба они вредны своими крайностями.
По их сравнительной неполноценности предпочтение лучше всего отдать искренно снисходительной любви, чем непомерной строгости. Ветхозаветное законничество доныне никого не обновляет. Излишняя же доброта пастыря сильна, по крайней мере, некоторых верующих пристыдить и остановить от бесстыдного повторения. Сама совесть наложит на таких лиц обязательство становиться истинными христианами. А это, безусловно, ценнее всякой вынужденной дисциплинированности.Говоря вообще, коррективом истинных отношений пастыря к пастве должна быть богоподобная любовь. И Господь есть прежде всего любовь. Равным образом и все Божие Домостроительство до уничижения Христова – есть перевес любви над правдою. Свт. Иоанн Златоуст. Творения. Т. 11. С. 102. ^ Там же. С. 255–256. ^ Свт. Иоанн Златоуст. Творения. Т. 1. С. 468; ср.: Там же. Т. 9. С. 38. ^ Прп. Иоанн Лествичник. Лествица. С. 257. ^ Там же. С. 253. ^ См.: Там же. С. 256. ^ См.: Там же. С. 254. ^ Там же. С. 257. ^
Смирение – главное свойство пастыря
Пастырская любовь к Богу и ближним в своем истинном выражении всегда носит определен-ную окраску смирения. В духовной жизни пастыря и в его воздействиях на пасомых смирение положительно необходимо. Пример тому находим в жизни Господа Иисуса Христа. Служение Первопастыря Христа Спасителя запечатлено характером необычайного смирения или уничижения (ср.: Флп. 2, 7), начиная с "плототворения" (выражение преподобного Макария Египетского) [1] и вочеловечивания и кончая Его позорной Крестной смертью [2]. Путь вольного "истощания" избран Воплотившимся Словом как наилучший способ осуществления пастырского служения.Пророк Исаия о Спасителе, между прочим, говорит, что избранный Небесным Отцом Отрок не воспрекословит, не возопиет, и никто не услышит на улицах голоса Его; трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит, пока не доставит суду победы (ср.: Мф. 12, 19–20; Ис. 42, 2–3). О Себе Господь Спаситель также свидетельствует: Я кроток и смирен сердцем (Мф. 11, 29). Он запрещал рассказывать о чудесах Своих исцеленным и умывал даже ноги Своим ученикам. Вслед за своим Учителем и Господом Апостолы сами показывали пример смирения и преемникам заповедали пасти Божие стадо, не господствуя над наследием Божиим (1 Пет. 5, 3).
Качество смирения у настоятеля в "Правилах, пространно изложенных…" Василия Великого поставляется первым: "Каковы должны быть настоятели братства,– восклицает святитель Василий Кесарийский,– и как надобно им управлять живущими с ними вместе?" И отвечает на вопрос так: "Ибо каков настоятель… таковы по большей части бывают… подчиненные… и сие нужно исследовать не слегка. …во-первых… ему надобно по любви Христовой так преуспеть в смиренномудрии, чтобы, когда и молчит, пример его дел служил уроком, поучающим сильнее всякого слова. …кому вверено путеводство многих… первые, достигая в меру смиренномудрия, показанную Господом нашим Иисусом Христом, должны сделаться точным образцом. Ибо Христос говорит: Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем (Мф. 11, 29). Потому кротость нрава и смирение сердца да отличают настоятеля. Вот одно из качеств, которое особенно должно быть в настоятеле" [3].Поэтому "да не надмевает тебя степень церковного чина, но более да смиряет, ибо преуспеяние души – преуспеяние в смирении… В какой мере будешь приближаться к высшим священным степеням, в такой мере смиряй себя, боясь примера сынов Аароновых. Познание богочестия – познание смирения и кротости. Смирение – подражание Христу, а превозношение, вольномыслие и бесстыдство – подражание диаволу" [4].Таковы свидетельства слова Божия и отеческие о смирении – главном свойстве пастыря.
В порядке духовной жизни и сравнительной важности в ряду прочих свойств смирение есть основание любви. По времени духовного обнаружения оно предшествует любви. Впрочем, нельзя при этом не пояснить, что всякая установка постепенности развития добродетельных качеств довольно условна. Духовная жизнь существенно неделима, отсюда было бы точнее любовь и смирение признать двумя сторонами единой по существу добродетели. Но о смирении как о начальной разновидности добродетели с полным правом можно говорить потому, что оно, раскрываясь в начале духовной жизни, составляет фундамент и глубину любви. В этом смысле "основание всех добродетелей,– как высказывается авва Исаия,– смиренномудрие… венец добродетелей – любовь" [5]. Сущность смирения состоит в самоотвержении и отрече-нии от своеволия, что для пастырского служения совершенно необходимо. Если любовь есть жизнь в других и для других, то она немыслима без самоограничения в пользу любимых, или без отречения от себялюбия, которое и выражается смирением. Как Иоанн Предтеча предшествовал Христу Спасителю в служении, привлекая к Нему народ, так смирение – предтеча любви – привлекает смиренных к Богу, Который есть любовь. Иначе – смирение есть пассивная любовь, переходящая затем в любовь деятельную. Мерило и критерий любви – именно смирение, предающее себя Божией воле, послушное авторитету Церкви, негневливое и самоукоряющее.
Оно показывает, на сколько в любви пастыря примеси себялюбия. "Милость сердца,– говорит авва Исаия о проверке любви смирением,– вынаруживается прощением обид и оскорблений" [6]. "Любовь свидетельствуется неосуждением ближних" [7].Смирение отличает пастыря не только как подражателя Христу Спасителю и примерный образец для паствы, но и составляет условие пастырского неосужденного предстояния Божию Престолу и дерзновенного ходатайства за паству. Предстоятелю Церкви естественнее всего иметь смиренный, трепетный страх пред Господом Сил. Сознание своего недостоинства некогда побудило, как и сознание величия пастырского служения, Златоуста отказываться от предлагаемого епископства. Тем более смиренное чувство должно быть неотъемлемым от пастырей, сознающих себя теплохладными и по грехам своим недостойными посреднического служения. "Не думаю,– говорит Иоанн Златоуст,– чтоб в среде священников было много спасающихся; напротив – гораздо больше погибающих, и именно потому, что это дело требует великой души" [8]. Надежда на спасение у всех пастырей может возникать лишь из смиренно-покаянного чувства. Сердце сокрушенное и смиренное Бог не уничтожит (ср.: Пс. 50, 19). О смирении напоминает пастырю всякая утреня и Литургия. За утреней, во время шестопсалмия, он, как изгнанный из рая, читает пред Царскими вратами десятую покаянную светильничную молитву о помиловании.