Первые апостолы

3 E.Pax. In theFootsteps of St.Paul. Jerusalem, 1977, p.113-114.

4 См.: С.А.Жебелев. Апостол Павел и его послания. Пг., 1922, с.121 сл.; J.A.Fitzmayer. New Testament Epistles. - JBC, II, pp.223-224.

5 Э.Ренан. Святой Павел, с.161.

6 1Фес.3:6-8, 12-13; здесь и далее расположение строк в переводе призвано подчеркнуть внутренний ритм, присущий посланиям.

7 1Фес.5:1; Мф.24:5; Деян.1:6-7.

8 1Фес.4:14-17.

9 1Фес.5:4-6 (ср. Кумранский Устав, 1, 9 сл.).

10 1Фес.4:10-11.

11 1Фес.5:14-22.

12 2Фес.2:2-5.

13 Ср.: Дан.8:9-14, 26-27; 11:36; Мф.24:15; Лк.21:24.

14 2Фес.2:6-7. Выражение "удерживающий" указывает на то, что речь идет о личности. См. историю толкования этого места у A.Rigoux. L'Antechrist et l'opposition auRoyaume messianique dansl'Ancien et leNouveau Testament. Louvain, 1932, p.260-267.

15 Светоний. Клавдий, 34, 37.

16 Светоний. Нерон, 26.

17 Мф.24:5, 11; 1Ин.2:18.

18 2Фес.2:15. Слово предание (традиция), евр.кабала (от кибел - получать), употреблялось в раввинской литературе для обозначения книг устной традиции.

19 В этом отношении характерно мнение Цицерона, писавшего: "Все ремесленники занимаются презренным трудом, в мастерской не может быть ничего благородного" (Цицерон. Об обязанностях, II, 42, 150).

20 2Фес.3:10-12.

21 Деян.18:18; И.Флавий. Иудейская война, II, 15.

22 Деян.18:22. Выражение "поднялся" и "спустился" были обычными среди паломников, ходивших в Иерусалим.

23 О клевете, возводимой на св.Павла, можно косвенно судить по его защитительной речи, а также по той оценке, какую давали его личности эбиониты, отколовшиеся позднее от Иерусалимской церкви.

24 Гал.1:1 сл.

25 Гал.2:15-16.

26 Пс.142:2.

27 Ис.53:5.

28 Гал.2:19-21.

29 Гал.3:1-3.

30 Гал.3:23-24.

31 Гал.4:6-7; 5:1.

32 Гал.5:6.

33 Гал.5:14.

34 Гал 5:22-23; 6:2.

35 1Кор.16:1.

Кол4

1 Фес3

1 Фес5

1 Фес4

1 Фес2

Дан8

Дан11

2 Фес2

1 Ин2

2 Фес3

Пс142

Ис53

Гал2

Гал4

Гал5

Эфесский центр. Смуты в Коринфе

Малая Азия - Греция, 54-57 годы

Павел и Аполлос

В Эфесе Павел первым делом поторопился увидеть Акилу и Приску, своих верных "соработников". Долгожданное свидание с друзьями было особенно приятно после огорчений, споров и изнурительного путешествия. За это время супруги вполне освоились в Асийской столице, однако без апостола не предпринимали дальнейших шагов в плане проповеди. Было, впрочем, одно исключение. Посещая по субботам синагогу, она встретили там удивительного человека, еврея из Александрии по имени Аполлос. Блестящий знаток Библии и философии, он покорял всех своим красноречием и начитанностью. По сути дела Аполлос был уже христианином. Он воспринял начатки Евангелия, по-видимому, от уверовавших во Христа ессеев и с тех пор проникся миссионерским рвением неофита. Быть может, Аполлос застал еще в живых своего великого земляка Филона, который разработал искусный метод аллегорического толкования священных книг. Этот метод, позднее усвоенный многими Отцами Церкви, помог ему яснее увидеть связь между двумя Заветами. В Эфесе вокруг Аполлоса сгруппировалась небольшая община, человек в двенадцать, разделявшая его взгляды.

Тем не менее, из бесед с александрийцем Акила и Приска скоро поняли, что он не знаком с важнейшими сторонами церковной жизни. Так, крещение было для него лишь символом покаяния, который заповедал еще Иоанн Предтеча. Это объяснялось тем, что в Египте никто из апостолов еще не проповедовал1.

Не взирая на то, что Аполлос вполне мог претендовать на роль учителя, он с благородным смирением выслушал двух ремесленников, которые "точнее изложили ему Путь Божий". Когда же александриец должен был ехать по своим делам в Грецию, Акила дал ему рекомендательное письмо к коринфским братьям, надеясь, что его знания и дар слова будут полезны для церкви.

Выслушав рассказ друзей, апостол Павел сразу почувствовал, что в лице Аполлоса найдет ценного единомышленника, который в чем-то имеет перед ним преимущество. Александриец гораздо лучше понимал мир "эллинов", чем Павел, получивший чисто раввинское образование. Но апостол стоял выше ревнивого соперничества. Появление неожиданного сподвижника только порадовало его. Впоследствии он писал коринфянам: "Я насадил, Аполлос полил... Насаждающий и поливающий - одно". С такой же готовностью принял Павел и учеников Аполлоса. Узнав от них, что они никогда не слышали об истинном крещении в Святом Духе, он наставил их в вере и подготовил к таинству. Во время молитвы он возложил на них руки, как делали первые апостолы, и все новокрещеные "начали говорить языками и пророчествовать". Они словно родились заново, обретя то, чего им не хватало в учении Аполлоса.

Это были первые евреи, крестившиеся в Эфесе. Павел не забыл своего обещания и каждую субботу приходил в синагогу, чтобы беседовать с наставниками и народом. Три месяца продолжалась эта попытка превратить эфесскую диаспору в Церковь Христову, но полной победы Павел не достиг. Хотя сперва его приняли доброжелательно, внутри колонии скоро возникла оппозиция новым идеям, а некоторые ортодоксы начали, как выражается Лука, "ожесточаться". Тогда Павел предложил тем, кто уверовал, создать обособленную группу и стал собираться с ней вне синагоги. При этом учеников у него оказалось так много, что их уже не мог вместить частный дом. Павлу пришлось снять аудиторию у некоего Тиранна и там основать собственный центр проповеди. Это одновременно была и церковь - дом молитвы, и место катехизации, и школа подготовки миссионеров. Таким образом Павел почти на три года сделал Эфес третьей важнейшей опорной точкой христианства.

Когда Аполлос вернулся из Коринфа, он, конечно, сразу же захотел увидеть знаменитого просветителя народов...

И вот в один прекрасный день путник, закутанный в льняной египетский плащ, входит в ворота мастерской Акилы. Двор завален тюками и связками веревок. Гостю приходится перешагивать через них, пробираясь к затененному углу двора. Там на циновке, согнувшись, сидит лысый маленький человек средних лет в рабочей куртке. На голове вязаная ермолка; горбатый нос, седеющая борода; руки, привычные к труду, быстро перебирают и скручивают черную шерсть, которая предназначена для походных палаток. Отдельно сложены узлы готовых изделий; за ними придут от купцов, чтобы нести их на рынок. Человек поднимает серые, покрасневшие от напряжения глаза и смотрит на Аполлоса...

Тот и раньше слышал, что Тарсянин неказист с виду, но все же он невольно поражен этой заурядной картиной и этим странным лицом. Из дома выходит Акила и знакомит их. Но едва завязывается разговор, Павел мгновенно преображается. Теперь уже нет сомнений: перед Аполлосом тот самый неутомимый путешественник, муж Духа, который прошел через моря и земли, твердой рукой разбрасывая повсюду семена Царства Божия...

Павел поясняет гостю, что вынужден работать, чтобы прокормиться и вносить свою долю платы за помещение. Он занят ремеслом с самого восхода солнца, а после одиннадцати школа Тиранна в распоряжении Павла до четырех, пока там снова не начинают обучать грамматике и риторике2.

Аполлос внимательно слушает рассказ Тарсянина о его жизни. Он узнает, как хорошо тому было в Македонии, особенно в Филиппах, но эти общины остались сравнительно небольшими. Коринф - другое дело, хотя там у верующих много искушений, Аполлосу хорошо известно, что это за город. Здесь же, в Эфесе, нива Господня необозрима. Впервые перед Тарсянином стоят задачи такого масштаба. У него нет свободной минуты: мастерская, училище, молитвенные евхаристические собрания, переписка, встречи с разными людьми и посланниками церквей. Один он уже не успевает проповедовать, а от того, чтобы самому крестить людей, давно отказался. Но, благодарение Богу, у него теперь есть немало учеников, которые действуют как в городе, так и по всей провинции. Он отправляет их в Лаодикию, Иераполь, Фригийские земли. Особенно хорошие известия приходят из Колосс, где друг Павла Эпафрас прекрасно организовал христианскую общину.

С этого дня Аполлос активно включается в труды апостола. В многолюдном Эфесе, население которого достигало тогда четверти миллиона, не считая приезжих, жатвы и в самом деле много. Здесь легко затеряться, а именно это и нужно. Власти "вольного города" давно привыкли к потокам богомольцев, бродячим проповедникам, представителям самых разных культов. Отцы же синагоги, хотя и охладели к Павлу, особенной враждебности пока не проявляли.

Куда опасней могли быть взрывы языческого фанатизма, характерные для всех мест массового паломничества. А Эфес того времени напоминал современный Бенарес, священный город индусов.