Пять путей к серцу подростка

Например, отец, который хочет научить сына мыть машину, начинает со словесного объяснения: «Ты всегда должен помнить, что сначала надо по­лить машину из шланга, чтобы удалить песок и не поцарапать ее, когда будешь намыливать. Сделав это, начинай с верха, потом переходи к капоту, корпусу, бокам; мой по частям, причем так, чтобы мыло не успевало засохнуть». Затем отец показы­вает все на практике, позволяя подростку помогать ему. Может быть, они будут так вместе мыть маши­ну два выходных. После того как они вымыли ма­шину вместе, отец будет мыть ее один, или сын бу­дет мыть ее один — как им захочется. Когда сын моет машину сам, отец хвалит его и благодарит. Подросток учится не только мыть машину, но и лю­бить своего отца.

Как помочь подростку чувствовать себя независимой личностью

В современном обществе, где все куда-то спешат, некоторым родителям не удается научить подрост­ков даже самым основным жизненным навыкам. Вследствие этого многие подростки, только всту­пив в брак, обнаруживают, что не умеют убирать в доме, пылесосить, готовить пищу или стирать. Они совершенно неспособны помогать друг другу. Ро­дители не научили их общаться на «языке помо­щи».

Очевидно, что переход от обслуживания ребенка к обучению подростка самостоятельной работе тре­бует от родителя времени и энергии. Однако это очень важно для эмоционального настроя и соци­ального статуса подростка. Если он научится слу­жению, то будет чувствовать себя настоящим чело­веком. Помогая людям вне семьи, подросток полу­чает положительную отдачу. Все любят того, кто служит другим. Это еще больше будет способство­вать положительной самооценке подростка.

Более того, приобретая подобные навыки, под­росток обретает способность жить самостоятельно и таким образом сильнее чувствует свою независи­мость. Родители вносят значительный вклад в фор­мирование зрелого человека. Если родители не де­лают этого, подростки будут разочарованы жиз­нью, они будут чувствовать себя неудачниками, об­ладать заниженной самооценкой, общественные отношения будут даваться им нелегко. Невозмож­но переоценить значение родительской любви, вы­ражающейся в обучении подростков навыкам слу­жения другим. Если родителям это не удастся, под­ростки неизбежно почувствуют себя обманутыми. Любовь питает детей, когда они малы, но учит их питать самих себя, когда они подрастают.

ВНИМАНИЕ К ПОМОЩИ

Эффективные семейные игры

В книге « Пять признаков любящей семьи » я рас­сказал, как практически воспитывать «дух служе­ния» в вашей семье. Я предложил две игры, в кото­рые каждая семья может ежедневно играть.[42] Пер­вая из них называется: «Я действительно это це­ню!» Эта игра поможет вам поддержать те виды служения, которые уже существуют в вашей семье.

Вы сидите вокруг стола, и каждый член семьи по очереди продолжает следующую фразу: «Сегодня я помог другим...» Далее можно сказать: «пригото­вив обед, помыв посуду, пропылесосив пол, вынеся мусор, забрав почту». После того как кто-то из чле­нов семьи завершает предложение, тот, кому была оказана услуга, произносит: «Я действительно это ценю!» Эта игра напоминает членам семьи о тех де­лах служения, которые уже совершаются ими. Вы также подкрепляете дела служения, высказывая признательность за них.

Вторая игра называется «Знаете ли вы, что мне хотелось бы?» В этой игре каждый член семьи про­сит о чем-то другого члена семьи. Сначала он задает вопрос: «Знаешь, чего бы мне хотелось?», а потом высказывает просьбу. Например, мама говорит:

— Мне хотелось бы, чтобы ты приготовила бу­терброды в субботу утром.

Джули, к которой обращена просьба, отвечает:

— Постараюсь не забыть об этом.

Обратите внимание: человек, которого о чем-то просят, обещает не сделать это, а не забыть. Он име­ет право делать или не делать. Помните, подлинная помощь должна быть добровольной. Принуждение и манипуляции — это не любовь.

В обе эти игры можно играть как с подростками, так и младшими детьми. Если семья играет в них весело, без осуждения и требований, они помогут вам воспитать в семье дух служения.

Как была удовлетворена потребность Скотта в любви

Для некоторых подростков «язык помощи» — родной. Если родители помогают ему, он чувствует себя любимым. Одним из таких подростков был Скотт. На шестнадцатилетие родители купили ему машину — и это было, по их выражению, «худ­шим, что они могли сделать». Шесть месяцев спус­тя Скотт вошел в мой кабинет, потому что родители пригрозили отобрать машину, если он не приедет ко мне (чистейшая манипуляция, но, вероятно, это был единственный способ заставить Скотта прийти ко мне). Родители Скотта побывали у меня за неделю до этого и поделились своими тревогами. Полу­чив машину, Скотт стал совершенно несносным. Он уже дважды был оштрафован за превышение скорости и попал в одну аварию.

Родители сказали, что Скотт относится к ним «очень воинственно». «Теперь, когда у него есть машина, он совсем не бывает дома, — сказал его отец. — Он два часа в день работает в ресторане фаст-фуд, чтобы заработать на бензин. Остальное время, день и вечер, он проводит с друзьями. Он ест в ресторане, так что ему не нужно приходить домой обедать. Мы пригрозили отнять у него машину, но не знаем, нужно ли это делать. Если честно, мы не знаем, что делать. Вот почему мы пришли к вам».

Оба родителя Скотта были вполне положитель­ными личностями. У них обоих была хорошая ра­бота, а Скотт был их единственным ребенком.

Общаясь со Скоттом в течение нескольких сле­дующих недель, я обнаружил, что он практически не уважает своих родителей. «Они увлечены карье­рой, — сказал он. — Им нет до меня дела». Я обна­ружил, что его родители обычно приходили домой с работы не раньше 6 — 6.30 вечера. До того как у Скотта появилась машина и работа, он обычно при­ходил домой из школы около 3.30, делал домашние задания и разговаривал по телефону с друзьями. Когда приходили родители, они обедали вместе.

«В основном они покупали готовую пищу по до­роге домой. Мама не любит готовить, а папа не уме­ет. После обеда они проверяли мое домашнее зада­ние. Потом папа работал над бизнес-проблемами и смотрел телевизор. Мама читала и звонила по теле­фону. Я обычно шел в свою комнату и залезал в Ин­тернет или болтал с друзьями по телефону, — про­должает Скотт. — Такая скучища! Мне нечем было заняться».

Из дальнейшей беседы со Скоттом я узнал, что он много раз просил родителей помочь ему с разны­ми проектами, но им, по его мнению, «было все вре­мя некогда».

«Когда мне было тринадцать, — рассказал он, — я попросил папу научить меня кататься на водных лыжах, но он сказал мне, что это опасно, и я слиш­ком молод. Когда я захотел научиться играть на ги­таре, он сказал, что у меня нет музыкальных спо­собностей, и это будет только напрасной тратой де­нег. Я даже просил маму научить меня готовить. Она обещала, но так и не сделала этого».

Мне стало понятно, что Скотт чувствовал себя обманутым родителями. Они кормили его, давали ему кров, одевали, но не удовлетворяли его внут­ренней потребности в любви. Мне стало ясно, что его родным «языком любви» была помощь, но ро­дители так и не научились общаться с ним на этом языке. Они удовлетворяли его насущные физичес­кие потребности, но не были внимательны к его ин­тересам и не пытались выработать у него соответст­вующие навыки. Вследствие этого Скотт чувство­вал себя отвергнутым и нелюбимым. Его поведение просто отражало эти чувства.

Должен сказать, что отношения Скотта и его ро­дителей быстро изменились. Но прежде чем поло­жение вещей стало лучше, оно еще больше ухуд­шилось. Я поделился своими наблюдениями с ро­дителями Скотта, и, я думаю, они меня поняли и совершили несколько искренних попыток устано­вить со Скоттом контакт. Но он не отнесся с энтузи­азмом к этим попыткам. Он отверг большую их часть. Казалось, его поведение говорило, что они делают слишком мало и слишком поздно.

Прошел целый год, прежде чем произошли су­щественные перемены. Я навестил Скотта в боль­нице, где он лежал после автокатастрофы со сло­манным бедром, сломанной ногой и раздробленной лодыжкой. Он только начал последний год учебы, и в это время, выздоравливая, окончательно при­мирился со своими родителями. Они извинились за то, что не удовлетворяли его потребностей раньше, и Скотт признался, что исключал их из своей жиз­ни, потому что чувствовал себя отвергнутым ими.