Письма

Помни того патриарха, который, оставив престол, трудился незнаемый в числе рабочих. И когда изнемогая под тяжестью труда, однажды усумнился, будет ли ему за это награда: увидал возле себя идущаго прекраснаго юношу. Когда патриарх его спросил: зачем он тут? Юноша ответил: «я считаю все твои шаги на работе и каждый твой вздох». Вот как бывает на свете!

352. Пример томления греховнаго

23 Октября 1890 г.

Мир тебе, М.!.. Прочел я твое письмо от 7–го Октября и все то же–ты в отчаянии: вот и я тебе пишу все то же, т. е. в сотый раз повторяю, что томлениe души твоей неизбежно, по закону Божию. Не подумай, что я его не понимаю. Очень понимаю. Были подобные случаи. Вот один из них; может и ты его читала. Один брат, погрязший в грехах, стал умирать. Игумен с братиею стал молиться за него. И видит видение: громадный змей всасывает этого брата, но не может всосать потому, что отец за него молится. Но брату этому так томно от этого душевнаго и телеснаго томления, что он сам уж умоляет отца своего, чтобы он не молился, пусть, говорит, уж лучше поглотит меня змий, только не томи меня. Не есть ли безумие: будто в утробе змия лучше, чем на половину втянутому в пасть! Но старец не внял его мольбе, а продолжал молиться и высвободил брата от пасти змия. Вот в каком положении и ты находишься. У тебя борьба с демоном на жизнь и смерть. Да не на эту земную жизнь, а на вчность.

Или со Христом соцарствовать, или в геенне с бесами томиться во веки и в веки.

Ты это не видишь и мало понимаешь, а дьявол‑то очень понимает. И вот он томит и душит тебя–авось проглотит. Ему отраднее, если он там будет не один…

Мир тебе и благословение Божие! Больше писать не могу!

353. Спеши высказаться

М.! Спасайся! Письмо твое последнее получил. Тебе не хочется высказать что‑то! Сейчас же перекрестись и пиши! Все! Пожалей себя и нась!

Пока не выскажешь, ничто в свете тебе не поможет! А помилуй Бог–смерть нагрянет! Смерть!

Письма к казначеее N.

354. Враг препятствует откровению. Неумеренная скорбь о почившем старце–неуместна

19 Августа 1892 г.

Письмо ваше от 11 Августа получил, в котором пишете, что сами не приучились работать мыслию над собою, а привыкли все делать по распоряжению батюшки, коего не надеялись так скоро потерять. Сколько раз хотели написать мне свою скорбь, но ничего не выходит кроме сетования и слезь. Каждый раз, когда собираетесь писать мне, припоминается Оптина, пред мыслями востает батюшка, и вы начинаете плакать до тех пор, пока ляжете в постель, так и кончается все. И теперь ничего не можете спросить, забыли, мысли путаются. Приходит в голову, не враг ли мешает, отвлекая от старчества, потому что вы теперь ни к кому не относитесь.

Очень может быть, что и враг мешает вашему откровению, коего он ненавидит в ком бы то ни было; а в начальственном лице тем более ненавистно ему обращение к старцу, чтобы примером самосмышления и самоволия и подначальных держать в плену замкнутости, целаго лабиринта и мысленной, и желательной деятельности. А пока язва закрыта от взора врача, она неудобоисцелима. Врагу же нашего спасения только и нужна наша проказа душевная, чтобы вернее направлять корабль жизни нашей вместо тихой пристани в пучину потопляющую. Этой пучиной можно назвать самопрельщение и на нем основанныя – забвение, неведение и нерадение и зазрение ближняго. Батюшка же о. Амвросий умер по воле Божией и значит в свое время и неумеренная о нем скорбь и ему неприятна и для души может быть вредна скорбящих паче меры. Ваша же многосложная и суетливая деятельность не должна смущать вас, потому что это послушание ваше, а всякое послушание душеспасительно, когда оно проходится достодолжно в смирении и безропотно.

355. Надо нести Крест послушания и быть снисходительной к немощным

30 Декабря 1892 г.

Взаимно и вас поздравляю с Новым Годом при желании обновления жизни, яже ко спасению. Разумеется, все сие небезтрудно достается, а с большими скорбями и терпением при достодолжном несении своего послушания. Кому бы не хотелось почить от дел? Я вот уже 20 лет ношу тяготу своего служения на пользу ближняго, а в настоящее время и слаб здоровьем, страдаю одышкою и безсонницею; но кто может самолично снять с себя‑то послушание, которое Всеблагий Господь возложил на пользу души нашей и других? Хотя мы не должны видеть и, может быть, мало пользы доставляем себе и другим; но Господь Едино ведает все, не лишит мзды своея и добраго произволения и расположения сердца.

Сказать нужно без сомнения, что всякому дается свой Евангельский крест для спасения, и он вырос на почве нашего сердца и этим крестом только можем мы спастись. Отсюда следует, что если мы отрицаемся нести свой крест послушания без благословной вины, то мы отрицаемся идти путем Христовым, путем спасительным и хотим для себя сочинить иной путь безтрудный к восхищению царства Небеснаго, а этого быть не может, нудится царствие Божие и нуждницы восхищают оное.

Любить ближняго и удовлетворять потребностям сестринским и снисходить немощам их–дело благое и спасительное. Но если же игумения идет в разрез этому, то более благотворите в тайне и успокоивайте кого чем можете; а в споре толку мало, –скорее повредит обеим сторонам, чем воспользует… Не отвечал вам долго и по болезни, и по крайнему недосугу. Прошу великодушно простить моему многонедужию…

Письма к А. Л.

356. Проходи набранные уроки делом

2 Декабря 1880 г.

Мир тебе! Мир и благословениe Божие! Получил письмо твое из Е. от 27 ноября. Значит‑таки доехала. Радуюсь. Теперь ты возвратилась из дальних странствий не без запасов знаний… Начнем спасаться. Уроков набрала себе в Оптиной целую пазуху. Исполняй делом… Главное–помни сказанное тебе мною изречение Св. Исаака Сирина: «Для юных охранение паче дел». Так и ты от своих родичек, если сердце чувствует вред, убегай, улепетывай во все лопатки. Сказано в Писании: юный на брань да не ходит… Четки носить можешь под прикрытием. Но чтобы не носить их без ума, знай, что оне–суть выражение того, что в сердце, т. е. имени Иисуса. Как круг четок безконечен, так и имя Христа всегда зовется.

357. Рождественское пожелание понимать цену мирских радостей

21 Декабря 1880 г.

Таинство странное вижу и преславное: Небо – вертеп: Престол Херувимский–Деву; Ясли–вместилище, в них же возлеже Невместимый.

Истинно – чудо ужасное! И Херувимский ум ужасается– как это могло быть? А между тем–это было! И какое из сих чудес чудеснее–ум отказывается уразуметь, Цепенеет… Да, великое утешение св. Церковь даровала умному человеку. Так вот цельный век и смотрел бы в бездну этих трех строчек. А сколько еще перлов разсыпано в духовных церковных песнях! Но земной ум не жалует этих драгоценностей: ибо понять их не может. Что пользует петуху неоцененный рубин? Ему надо горошину. А нам доставляет утешение–попрыгать по паркету, как какому козленку; нам бы похохотать до лому затылка, нам бы рожу какую надеть, замаскироваться, и сколько еще есть глупостей и нелепостей, поглощающих этот световидный дар неба–ум наш. Впрочем, это я пишу не с тем, чтобы ты, моя искренняя, все рожи и бальныя принадлежности разбросала, и тем огорчила бы и родных и чужих. А так говорю, чтобы ты знала, что творишь. И уж если набедокуришь, то исповедалась бы Господу. И Он простит тебе. Вот тебе мое приветствие на грядущия празднества и новолетие! Не поскучай, если гостинец покажется непривычным зубам твоим жестким. Чем богат, тем и рад. А богат я искреннею моею к тебе преданностью, видя великую о Господе любовь твою ко мне недостойному. С таковою преданностью и пребуду навсегда и в будущие годы, и во веки, только не затеряй, не забывай разума, памятуя, что ты христианка!

358. Как молиться при домашних. Об истинном покаянии

27 Января 1881 г.

Здорова ли ты? Писала, писала, да вдруг и замолчала. Или голова твоя закружилась от шума и чада удовольствий и праздников? Во всяком случае пора бы подать весть о себе. Впрочем, есть у меня твоих чуть ли не два письма неотвеченных… В письме, кажется, от 25–го Декабря пишешь–сегодня была одна ужасная история, а меня ни исторически, ни аллегорически не известила, какая это была история. Очень желаю знать–она касается тебя? Еще, помнится, писала ты, что затрудняешься исполнением молитвы и чтений, так как не одна в комнате. В таком случае оставь обрядовый чин, наприм., читать перед св. иконами, со свечей и проч., а делай проще: или ходя, читай и молись, или уткнувшись в уголок или где в передней. Я как‑то с жидами ехал на пароходе по Днепру. Их было большое число пассажирами–они нас нисколько не стеснялись. Говорит он, напр., с тобою, но вот настал час, и он без церемонии обращается к нам задом, утыкает нос в столб, стену, и во что попало и начинает свое дело. А ведь с тобою‑то родные, а не разноверы. Конечно, надо стараться, чтобы не подать повода к насмешкам.