Страница 18 из 19
Итак, радуйся и ликуй! Подлинно, не мало, но даже очень велико это состязание с клеветой, в особенности когда оно бывает вследствие такого великого обвинения, из-за какого теперь оклеветали нас, обвиняя в поджоге в общественном судилище[1].
Потому и Соломон, желая изобразить суровость состязания, говорит: видех оклеветания бывающая под солнцем: и се слезы оклеветанных, и не было утешающаго их (Екк. 4, 1).
Если же борьба велика, а она и на самом деле велика, то и назначенный за нее венец, очевидно, очень велик. Поэтому и Христос повелевает радоваться и ликовать ведущим эту борьбу с подобающим терпением. Радуйтеся, говорит, и ликуйте, егда рекут всяк зол глагол на вы лжуще Мене ради, яко мзда ваша многа на небесех (Мф. 5, 1112).
Это следовало бы тем делать с собой, если бы только когда-нибудь они пожелали познать свои собственные пороки. Тем справедливо было бы теперь горевать, плакать, стыдиться, закрыть свои лица, зарыться и не видеть этого солнца, а, заключившись где-либо во тьме, оплакивать свои пороки и те бедствия, в какие они ввергли столько Церквей, а тебе должно веселиться и радоваться, потому что ты достигла обладания главой добродетелей.
Ты ведь знаешь, знаешь ясно, что нет ничего равного терпению, что оно в особенности царица добродетелей, основание совершенств, безмятежная пристань, мир во время войн, тишина во время бури, безопасность среди злоумышлений; знаешь, что оно делает обладающего им крепче адаманта, что ему не в силах повредить ни выдвигаемые оружия, ни построенные в боевом порядке войска, ни подводимые машины, ни стрелы, ни пускаемые копья, ни само полчище демонов, ни страшные полки супротивных сил, ни сам диавол, вступающий в бой со всем своим войском и хитростью.
Чего же ты боишься? Ради чего страдаешь, ты, которая научилась презирать даже саму жизнь, если потребует время? Но ты желаешь увидеть конец теснящих тебя несчастий? Будет и это, и будет скоро, при Божием изволении. Итак, радуйся и веселись, и находи утеху в твоих добродетелях, и никогда не отчаивайся в том, что мы опять увидим тебя и напомним тебе об этих словах.
[1] Во время изгнания святителя Иоанна Златоуста было пролито много крови православных христиан (см. 1-е письмо папе Иннокентию). Златоуст, боясь большего кровопролития, сам отдался властям. После этого во время народного волнения начались землетрясение и гроза, во время которой дотла сгорели храм Святой Софии, сенат и множество зданий. Воспользовавшись этим, враги клеветнически обвинили святителя и его друзей в поджоге Константинополя и устроили на них жестокие гонения.
Письмо восьмое
Не суждено было мне, очевидно, и удалившись из города, освободиться от тех, кто сокрушает мой дух. Встречающиеся с нами в дороге, одни с востока, другие из Армении, иные и из других мест вселенной, смотря на нас, проливают источники слез, рыдают и сопровождают нас сетованиями во время всего пути. Я сказал это, чтобы вы знали, что мне многие сострадают вместе с вами, а и это немало значит для утешения.
В самом деле, если пророк оплакивает противоположное, как тяжкое и невыносимое, говоря: и ждах соскорбящаго, и не бе, и утешающих, и не обретох (Пс. 68, 21), то, очевидно, доставляет большое утешение и то, когда имеешь сообщниками уныния всю вселенную.
Если же ты ищешь и другого утешения, то обрати внимание на то, что мы, претерпев столько великих бедствий, остаемся здоровы, находимся в безопасности и совершенно спокойно подсчитываем наши разнообразные и непрерывные страдания, мучения, злоумышления, находя постоянно удовольствие в воспоминании о них. Итак, и сама обдумывая это, рассей облако уныния и постоянно пиши нам о твоем здоровье.
Я и теперь, когда мой любезнейший господин Аравий послал нам письмо, удивился, почему твоя честность не написала, хотя госпожа моя, благородная его жена, с тобой очень дружна.
Помышляй и о том, что все радости и печали настоящей жизни мимолетны. Хотя и узки врата, и путь узок, но он - все-таки путь (Мф. 7, 1314), - напомню тебе изречение, о котором я часто беседовал с тобой. Если и широки врата, и путь широк, однако и это - путь.
Итак, освободившись от земли, лучше же - от самих уз плоти, расправь крыло твоего любомудрия и не позволь, чтобы оно было потопляемо тенью и дымом (а таково все человеческое). И если ты и увидишь что те, кто причинил нам столько несправедливостей, и владеют своими городами, и наслаждаются честью и охранной стражей, то приговаривай это изречение: пространная врата и широкий путь вводяй в пагубу (Мф. 7, 13), и потому лучше проливай по ним слезы и скорби.
Тот, кто делает здесь что-либо худое, да сверх того, еще не потерпел за это наказания, наслаждается и честью со стороны людей, отойдет [отсюда], имея почесть величайшим отягчающим наказание обстоятельством. Вот почему и тот богач был жестоко палим огнем, терпя наказания не из-за одной только жестокости, которую он проявил в отношении к Лазарю, но и из-за благоденствия, постоянно наслаждаясь которым, при столь великой жестокости, он, однако, и благодаря ему не сделался лучшим.
Беседуя с собой об этом и тому подобном (мы не перестаем постоянно твердить тебе об этом), моя боголюбезнейшая госпожа, отложи в сторону тяжкое бремя уныния и извести нас об этом, чтобы узнав, как я и прежде писал, что тебе бывает некоторая польза в деле утешения и от наших писем, я чаще употреблял лекарство.
Письмо девятое
Всякий раз, как я увижу толпы мужей и женщин, которые высыпают на дорогах, на станциях, по городам, и смотрят на нас, и плачут, я понимаю, как обстоит дело у вас. В самом деле, если эти, увидевши нас теперь в первый раз, так сокрушаются унынием, что не могут легко прийти в себя и, несмотря на наши мольбы, просьбы и советы, проливают горячие источники слез, то у вас, очевидно, буря еще суровее.
Но чем суровее буря, тем больше и награды, если вы постоянно переносите ее с благодарением и с подобающим мужеством, как действительно вы и переносите. Так и кормчие, когда дует сильный ветер, если распустят паруса свыше надлежащей меры, опрокидывают корабль, а если станут управлять им соответственным образом и как следует, то плывут с полной безопасностью.
Итак, зная это, моя боголюбезнейшая госпожа, не отдай себя во власть уныния, но рассудком одерживай верх над бурей: ведь ты в состоянии, и буря не больше твоего искусства. Посылай нам письма, извещая об этом, чтобы мы, живя в чужой земле, получили большую радость, узнав, что ты перенесла это уныние с подобающим тебе благоразумием и мудростью. Это я написал твоей честности, когда уже шел близ Кесарии.
Письма к разным лицам. 405 год. Из Кукуза
К РОМУЛУ И ВИЗУ, МОНАШЕСТВУЮЩИМ
Хотелось бы мне видеть вас здесь, потому что, представляя вас себе по слухам о вашем благоговении, я очень полюбил вас; но так как это пока невозможно - и по дальности пути, и по зимней поре года, и по страху, наводимому исаврийцами, то я возымел усердие прибыть письменно к вашей честности с изъявлением расположенности, которую мы питаем к вашему благоговению. В самом деле, можно дружески полюбить людей, которые далеко от нас и которых мы никогда не видали.
Такова сила любви: она не задерживается дальностию расстояния, не слабеет от долговременности, не побеждается наведением искушений; но, побеждая все это, - становится выше всего и востекает на высоту недосягаемую.
Так точно и мы, горячо полюбивши вас, не сделались ни от чего подобного менее к вам внимательны, но как сами пишем к вам, так и вас усердно просим уведомлять нас о своем здоровье. Таким образом, даже среди своей жизни в пустыне мы найдем большое утешение себе, когда будем слышать, что люди, провождающие такую жизнь и шествующие таким тесным и скорбным путем, здравствуют и благоденствуют.
К ПРЕСВИТЕРАМ АНТИОХИЙСКИМ: КАСТУ, ВАЛЕРИЮ, ДИОФАНТУ И КИРИАКУ
Что бывает с золотом, прошедшим многократно через огонь, то же самое обыкновенно бывает и с золотыми душами под влиянием испытаний. Вещество золота, пробыв в огне столько времени, сколько нужно по требованию искусства, становится от действия его гораздо чище и блистательнее; и люди с душою, подобною золоту, пройдя горнило непрерывных испытаний, делаются несравненно блистательнее и драгоценнее всякого золота. Потому-то, несмотря на такую отдаленность от вас, мы не перестаем постоянно вас ублажать.