Страница 10 из 11
Михаил Александрович называет эту черту Православия – стремление сохранять единомыслие не только с евангельским, но и со святоотеческим учением (так называемый consensus patres) – святоотечностью и посвящает ее рассмотрению следующее 18-е письмо (май 1926 г.).
Выяснение значения святых отцов в жизни Церкви он начинает с указания на ту большую роль, которую имели святоотеческие писания при выработке определений Вселенских Соборов. Затем он дает сводку тех возвышенных и торжественных именований, которые усвоены для преподобных и богоносных отцов наших церковным богослужением. Далее Михаил Александрович приводит ряд выписок из статьи крупного церковного историка прошлого века еп. Порфирия Успенского, посвященной тому же вопросу о значении свв. отцов и исследующей причины, в силу которых именно они являются единственно верными истолкователями и выразителями вечных истин христианства. После этого Новоселов возвращается к вопросу о различении между Церковью-Организмом и церковью-организацией (рассмотренному ранее в письмах 2 и 5) и формулирует тезис об их неслиянности и нераздельности: о первом он много говорил в предыдущих письмах, о втором же (их нераздельности) свидетельствует тот факт, что все без исключения св. отцы всю свою жизнь неуклонно держались церковной организации, которой они принадлежали.
Новоселов комментирует глубокие рассуждения священномученика Мефодия Патарского о том, что как человек формируется и возрастает в утробе матери, так и новообращенные растут в Церкви, пока и сами не соделываются ею – в том смысле, что при крещении человек вступает в церковь-организацию и лишь по мере своего духовного совершенствования соединяется с Церковью-Организмом – Телом Христовым. Эти соображения Новоселов применяет для выяснения роли иерархии в Церкви. Он указывает, что хотя в церкви-организации ее роль является ключевой, но это вовсе не дает ей каких-либо преимуществ в смысле принадлежности к Церкви-Организму. Новоселов сопоставляет и анализирует мысли о значении иерархии двух священномучеников, один из которых (св. Игнатий Антиохийский) в своих посланиях высоко поднимает авторитет епископа, что было крайне важно для юной, во многом еще созидающейся Церкви Христовой, а другой (св. Ириней Лионский) в известной степени ограничивает этот авторитет, требуя помимо преемства кафедр (недостаточность которого обнаружилась в эпоху Иринея появлением лжепастырей-ересиархов) также и преемства Духа. Именно последним определяется русло Церкви – той "златой цепью", звенья которой составляют св. отцы-духоносцы и через которую Благодать Божия, передаваясь от звена к звену, дошла и до наших дней. И вслед за преп.
Симеоном Новым Богословом, которому принадлежит образ "златой цепи", Новоселов подчеркивает чрезвычайную важность для ныне живущих соединиться с последним звеном этой цепи – с ближайшим к нам по времени святым.
В 19-м письме (лето 1927 г.)
Конечно, для нас было бы лучше всего иметь святого отца непосредственным духовным наставником, ибо книга, начертанная на бумаге, не может заменить живой книги – человека, ум и сердце которого исписаны Св. Духом. Но по оскудению наставничества отеческие писания становятся для нас едва ли не единственным руководством ко спасению.
Один из разделов письма посвящен также сравнению писаний и общей духовной настроенности Восточных Отцов и подвижников Западной Церкви; эту тему Новоселов рассматривал ранее в 37-м выпуске своей Библиотеки [49].
Заключительное, 20-е письмо было написано Новоселовым в последний день уходящего 1927 г., который в его глазах был для Церкви самым тяжелым из всех предшествующих лет большевистской власти. Кощунственному разгрому подвергся Саров, жестокое опустошение постигло Дивеево. Но хуже того – "накренился и повис над бездной весь церковный корабль" [50]. Неудивительно поэтому, что апокалиптическое настроение вновь овладевает Михаилом Александровичем, и в последнем письме он возвращается к эсхатологической теме, предлагая друзьям конспект статьи проф. Киевской Духовной Академии Никифора Ивановича Щеголева "Судьбы Церкви Божией на земле", опубликованной в Трудах той же Академии в 1860 г., но весьма актуальной именно в переживаемые дни скорбных испытаний. Статья посвящена историософии Церкви; отмечается, что мир доселе жив лишь потому, что его оживотворяет пребывающий преимущественно в Церкви Дух Божий – поэтому человечество должно войти в Церковь, воцерковиться. Исторические пути Церкви и государства могут как сходиться, так и расходиться; история царств есть история путей Промысла Божия, которыми он приводит народы к Церкви и наказывает их за отступления от нее.
Что же касается временных сроков, то Церковь останется на земле до тех пор, пока она служит своей цели – спасению всех, кто имеет благоразумие присоединиться к Телу Христову, воспользовавшись предоставляемыми Церковью средствами искупления. Как только на земле не останется ни одного народа, способного хранить и приумножать ее сокровища. Церковь станет не нужна: исполнив свое назначение, она завершит круг земного бытия и перейдет в иное состояние – состояние славы и блаженства; одновременно посредством огня ("земля и все дела на ней сгорят") будет обновлена и воссоздана и вся видимая природа. В той неустанной брани с дьяволом, которую от века ведет Церковь, как бы ни были иногда велики успехи князя мира сего. Церковь в истинных членах своих всегда остается непобедимой и таковой вступит и в вечность.
Последнее письмо, а с ним и вся книга Новоселова завершается следующими возвышенными словами: "Блажен, кто не отступит от Христа среди тяжких искушений, постигающих Церковь, воодушевляясь участием в ее всемирном торжестве, имеющем открыться по скончании мира". К этим блаженным мы безусловно должны отнести и самого М. А. Новоселова: вскоре после написания этих строк он был арестован и вступил на крестный путь истинного последователя Христа – Христова исповедника.
* * *
Будет преувеличением сказать, что с приходом нынешней эпохи гласности "хранители древностей" с погонами КГБ приветливо распахнули свои двери перед любознательными исследователями: пока что они отмахиваются от них, как от назойливых мух. Не удалось нам пока добраться и до Дела нелегальной церковно-монархической организации "Истинное Православие" – главного Дела Новоселова. Известно только, что он, как не принявший "Декларацию" митрополита Сергия и как один из идеологов и организаторов движения "непоминающих", был арестован конце 1928 года и 17 мая 1929 г. Особым Совещанием (ОСО) при коллегии ОГПУ осужден на 3 года по статье 58.10. Как особо вредный элемент, отбывал срок не в лагере, а в Ярославском политизоляторе. Уже в тюрьме 12 сентября 1931 г. он получил новый срок – 8 лет, а 7 февраля 1937 г. – еще 3 года за КРД (контрреволюционную деятельность). 26 июня 1937 г. Новоселова переводят из Ярославской тюрьмы в Вологодскую, где 17 января 1938 г. он был приговорен к расстрелу [51]. Какими-либо сведениями о приведении приговора в исполнение мы в настоящее время не располагаем.
Помимо точно документированных материалов, относящихся к жизни М. А. Новоселова, имеются еще многочисленные свидетельства в форме устного предания. Такие сведения ныне широко распространены в недрах так называемой "катакомбной Церкви", где М. А. Новоселов почитается как новомученик епископ Марк, в 1920 г. принявший монашеский постриг, а в 1923 г. – тайную епископскую хиротонию, которую совершили архиепископы Феодор (Поздеевский), Арсений (Жадановский) и епископ Серафим (Звездинский). Однако какие-либо документы, удостоверяющие эти факты, в настоящее время неизвестны.
Ничем не подтверждены и сведения, которые приводит в своей книге прот. М. Польский: "После отбытия срока в 1938 г. [Новоселов] был отправлен в ссылку в Сибирь. Ему разрешили посетить и попрощаться с родственниками (в Москве), но в присутствии чекиста, его сопровождавшего. Под видом старой родственницы он посетил одну скромную научную работницу рабу Божию Марию, которая и сообщила многим знакомым и друзьям М. А-ча об этом факте. Я лично слышал это сообщение от нее. После 1938 г. никаких сведений о М. А. Новоселове не получено. По-видимому, будучи уже в очень преклонном возрасте, М. А. там и скончался" [52]. Но хотя точное время, место и обстоятельства смерти Новоселова остаются пока неизвестными, общая канва его жизни вырисовывается вполне отчетливо. И, беря в качестве образца схему жизни Д. А. Хилкова, которую Михаил Александрович приводит в "Письмах к друзьям" (письмо 5), мы можем кратко представить его собственную жизнь в следующем виде: 1. Подающий большие надежды гимназист и затем студент университета, ищущий юноша. 2. "Ярый толстовец", организатор первых толстовских коммун. 3. Церковный публицист, издатель "Религиозно-философской библиотеки". 4. Активный деятель братства ревнителей Православия (1917–1922). 5. Живущий на нелегальном положении духовный писатель (1922–1928). 6. Гулаговский узник, мученик (1928–1938?).