Страница 9 из 11
И сравнивая богоборчество древнее и современное, Михаил Александрович призывает друзей не давать духу негодования и ненависти овладевать их сердцами, не хулить большевиков, помня, что они лишь орудие гнева Божия. В 8-м письме Новоселов составляет для своих друзей перечень различных пророчеств о конце мира. Он начинает с глаголов Господних (Мф. 24, 3–14; Лк. 18, 8) и апостольских (1 Тим. 4, 1–8; 2 Тим. 3, 1–7; 2 Петр. 3, 2–4, 17–18; Иуда, 18–19), а затем приводит пророчества свв. Антония Великого, Нифонта Цареградского, Тихона Задонского, Серафима Саровского и еще не канонизированных в его время святых еп. Игнатия Брянчанинова, еп. Феофана Затворника и оптинского старца Амвросия. Завершает этот перечень "Повесть об антихристе" Вл. Соловьева.
В 9-м письме приводятся извлечения из писем еп. Игнатия Брянчанинова на ту же эсхатологическую тему: охлаждение веры, оскудение святости, отсутствие истинного благочестия, распространившееся отступничество от христианства и Церкви, упадок пастырства, бедственное состояние монашества, словом – уход христианства из мира, подготавливающий путь антихристу. Новоселов отмечает, что пессимистические воззрения Игнатия получили свое полное оправдание и подтверждение в новейшей истории России.
И, наконец, 10-е письмо замыкает ряд писем, посвященных эсхатологическим экскурсам и апокалиптическим размышлениям.
Между тем сам Господь предрекал своим ученикам страдания и гонения: "будете ненавидимы всеми за имя Мое" (Лк. 21, 17).
В первые века христианства этот путь означал мученичество. Но и с утверждением христианства в качестве государственной религии брань с князем мира сего не исчезла, она лишь была перенесена с арен цирков и площадей городов в пещеры и скиты и из видимой сделалась невидимой, но от того не менее тяжкой и мучительной (самоумерщвление и сораспинание Христу). На монашеском фронте победа в этом сражении в течение целых веков оставалась за воинами Христовыми; на мирском же поле брани враг Истины одерживал победу за победой, захватывая все новые позиции в обществе – путем многообразных подделок, имитаций, фальсификаций и компромиссов. Постепенно стало оскудевать и монашество; но поскольку имеется лишь два истинно христианских образа жизни – мученичество как следствие гонений и самоумерщвление как добровольный подвиг, то при отвержении церковным обществом второго (что Новоселов считает характерным для предреволюционной русской Церкви) Божий Промысл спасительно воздвигает первый из них. И Михаил Александрович призывает друзей не кручиниться при виде переживаемых Церковью потрясений и неколебимо верить в благой Промысл Божий – как в личной жизни каждого, так и относительно святой Божией Церкви, Невесты Христовой, в целом.
Вера в промышление Божие о Церкви неразрывно связана с правой верой в саму Церковь – единую, святую, соборную и апостольскую; этой теме посвящена вторая половина работы Новоселова. В 11-м письме он подробно разбирает сущность Православия сравнительно с Католичеством (по материалу брошюры Ю. А. Колемина "Авторитет в вопросах веры"). Подчеркивается отсутствие в Церкви общеобязательного внешнего авторитета в Делах, веры и совести. Непогрешим не отдельный человек (папа) и даже не Собор (который может быть отвергнут Церковью), непогрешима сама Церковь в ее соборности – союзе взаимной любви, на которой основано познание Христовых Истин. И для Церкви важны не Соборы сами по себе, но соборность как тождественность выражаемых на Соборах свидетельств с верою всего тела Церкви.
В следующем, 12-м письме Новоселов подкрепляет изложенные в предыдущей беседе мысли суждениями других выразителей православных взглядов, приводя письмо Ю. Ф. Самарина к баронессе Э. Ф. Раден с одобрительными замечаниями В. С. Соловьева, а также соответствующие цитаты из сочинений А. С. Хомякова; о том же говорит и Послание восточных патриархов от 6 января 1843 г. Затем Новоселов иллюстрирует высказанные соображения некоторыми церковно-историческими примерами, напоминая историю двух лжесоборов: Флорентийского, принявшего в 1439 г. унию с католиками (отвергнутую вначале св. Марком Ефесским, а затем и всей Восточной Церковью), и Константинопольского, созванного в 1345 г. против св. Григория Паламы. В заключение письма православное убеждение, что выразителем истины является весь церковный народ, Михаил Александрович прилагает к современной ему действительности: отвергнув обновленчество в согласии с законной церковной властью и новый календарный стиль – вопреки распоряжениям этой власти, русские церковные люди в обоих случаях явили себя "хранителями веры", действуя и там и тут одинаково православно.
В 13-м письме Новоселов продолжает свои исторические иллюстрации и приводит ряд эпизодов из жизни преподобного Феодора Студита, связанных с осуждением святым настоятелем скромного провинциального монастыря самого императора Византии Константина VI за разорение божественных установлений о христианском браке (незаконный с канонической точки зрения развод и второбрачие). И вновь один из эпизодов этой длительной и богатой различными перипетиями истории (отложение Феодора от патриарха, принявшего в общение ранее отлученного пресвитера, повенчавшего Константина) Михаил Александрович применяет к событиям своего времени – намерению святейшего Патриарха Тихона (к счастью, не осуществившемуся) примириться с главой живоцерковников Красницким.
Наконец, в 14-м письме Новоселов использует для иллюстрации развиваемой им мысли о критерии истины в православии материалы жития преп. Максима Исповедника, неустрашимого борца с монофелитской ересью. Сторону монофелитов держали и византийский император, и патриархи (константинопольский и александрийский); их посланцы испробовали все способы воздействия на томящегося в темнице старца, в том числе иронию ("значит, ты один спасешься, а все прочие погибнут?") и прямую ложь о том, что монофелитство принято даже в Риме; св. Максим ответил на это: "если и вся вселенная начнет причащаться с патриархом, я не причащусь с ним" – столь ясно видел он истину, и столь сильна была в нем вера в собственную причастность Телу Христову. И Новоселов подводит итог: история православия неопровержимо свидетельствует, что нравственная сила одиноких личностей (свв. Марка Ефесского, Григория Паламы, Феодора Студита, Максима Исповедника), являвшихся орудием таинственного Промысла Божия, преодолевала в конце концов канонический авторитет иерархии и давление высшей государственной власти, стоявших на стороне заблуждения.
Письма 11�
Максимом Исповедником. Этот диалог хорошо передает различие между настроением протестантизма и духом Православия, между самочинием и верностью Церкви. Отсюда Новоселов переходит к вопросу о том, что значит быть верным Церкви в Православии – вопросу, которого не существует ни для протестанта, ни для католика (у последнего он подменяется вопросом о верности папе). Ответ на него Новоселов находит в опыте самой Церкви, в жизни святых отцов и подвижников, которые всегда указывали на предшествующих им отцов как на светочи, озарявшие их собственный путь. Таким образом, верность Церкви для православного ближайшим образом означает верность преданиям святых отцов, которые являются надежным ориентиром, указывающим правильный способ разрешения религиозных сомнений. Другим способом преодоления духовных затруднений является молитва, и в заключении письма Новоселов приводит ряд примеров благодатного действия молитвы из житий древних подвижников и из исповеди подвижника современного (еп. Игнатия Брянчанинова).
Но молитва как средство благодатного направления жизни человека в светлую область Христовой Истины имеет силу и действенность лишь при условии его пребывания в Церкви – Теле Христовом, с которым он существенно соединен таинствами. И 16-е письмо посвящено выяснению значения таинств в деле Богопознания, для чего Новоселов, как обычно, привлекает ряд свидетельств святых отцов (свв. Марка Подвижника, Макария Великого, Симеона Нового Богослова, Николая Кавасилы и др.).
От таинств Новоселов переходит в 17-м письме к их источнику и рассматривает действие Святого Духа, Его водительство как необходимое условие всякого освящения и просвещения. О том, что именно внутреннее откровение Св. Духа является основным источником религиозного ведения, Новоселов писал много лет назад в 1-м выпуске своей Религиозно-философской Библиотеки ("Забытый путь опытного Богопознания"); в этом же письме большее внимание уделяется аспекту соборности в жизни церковного тела. Так, Новоселов делает ряд выписок из "Деяний Апостолов" для того, чтобы подчеркнуть, что даже ученики Христа, столь обильно приявшие Св. Духа, порой прибегали к соборной проверке истинности своего благовестия (собеседование ап. Павла с ап. Петром в Иерусалиме и Антиохии, и др.). Да, собственно, и сам факт апостольских посланий уже является проявлением соборной природы Церкви, ибо, как пишет ап. Иоанн Богослов в своем 1-м послании, "я написал вам не потому, чтобы вы не знали истины, но потому, что вы знаете ее"(2, 21); однако авторитетное подтверждение со стороны возлюбленного ученика Господня, конечно, укрепляло братию в том, что им было открыто помазанием Св. Духа. Соборность, обязательность взаимной проверки получаемых каждым откровений, искание духовного согласия друг с другом – все это красной нитью проходит через всю историю Церкви, определяет собой русло Православия.