Страница 3 из 11
В итоге трудной и мучительной внутренней борьбы к тридцати годам Новоселов преодолел соблазн толстовства и вернулся в Церковь. Памятником этого возвращения является "Открытое письмо", с которым он обратился к своему бывшему учителю. С горечью он писал Толстому о его учении: "Слова все хорошие: Бог, Дух, любовь, правда, молитва, а в душе пустота получается по прочтении их. <...> Служить же вы хотите не Ему и не тому Отцу Его (Господу), Которого знает и признает вселенское христианство, начиная от православного и католика, и кончая лютеранином, штундистом и пашковцем, а какому-то неведомому безличному началу, столь чуждому душе человеческой, что она не может прибегать к нему ни в скорбные, ни в радостные минуты бытия своего" [15].
Преодолению толстовства много способствовали знакомство и дружба Новоселова с выдающимся русским философом Владимиром Сергеевичем Соловьевым. О существовавшей между ними близости свидетельствует тот факт, что за полгода до своей кончины Соловьев подарил ему книгу "Откровенные рассказы странника духовному своему отцу". В одной из своих работ Новоселов упоминает о последних словах, которые он слышал от замечательного философа-христианина. "На мой вопрос: "Что самое важное и нужное для человека?" – он ответил: "Быть возможно чаще с Господом"; "если можно, всегда быть с Ним", – прибавил он, помолчав несколько секунд" [16].
В ходе своего дальнейшего духовного развития Новоселов сближается с преподобным о. Иоанном Кронштадтским, со старцами Оптиной и Зосимовой пустынь, изучает творения отцов Церкви и постепенно превращается в твердого в своих убеждениях, сознательного и ясно мыслящего православного христианина. "Прямолинеен и непоколебим, весь на пути святоотеческом, и смолисто-ароматных цветов любезной пустыни и фимиама "дыма кадильного" ни на какие пышные орхидеи, ни на какие пленительные благовония царства грез не променяет; а вне "царского", святоотеческого пути для него все остальные сферы – царство грез, и их горизонты, глубина и прелести – только "прелесть" (в аскетическом смысле)!" – такую характеристику дает Новоселову его старший современник, друг и единомышленник, философ В. А. Кожевников [17].
Обретя – после долгих лет исканий – истину и Бога в лоне православной Церкви, Михаил Александрович посвятил ей всю свою дальнейшую кипучую деятельность. В 1902 г. в Вышнем Волочке, где он тогда жил, Новоселов публикует брошюру "Забытый путь опытного Богопознания (в связи с вопросом о характере православной миссии)". В послесловии к этой книге, посвященной выяснению важности личного религиозного опыта в деле богопознания, было сказано: "Идя навстречу пробуждающемуся в нашем обществе интересу к вопросам религиозно-философского характера, группа лиц, связанных между собою христианским единомыслием, приступила к изданию под общим заглавием "Религиозно-философской Библиотеки" ряда брошюр и книг, дающих посильный ответ на выдвигаемые жизнью вопросы" [18].
Этим выпуском началось издание новоселовской Библиотеки, тонкие розовые книжки которой вскоре стали известны по всей России. Многие из этих книг были написаны самим Михаилом Александровичем или при его ближайшем участии, другие – его друзьями; некоторые переиздавались 2–3 раза. Уже название первого выпуска "РФБ" говорило о программе и направлении будущего издательства, желающего привлечь внимание к великим духовным сокровищам, добытым святыми отцами и подвижниками, но забытым и невостребованным неблагодарными потомками.
Словно живой водой брызнули на сухие богословские схемы, будто в душную атмосферу начетнически отвлеченной богословско-философской мысли ворвалась вдруг струя свежего и чистого воздуха, – такими словами передавал свое впечатление от новоселовской "Библиотеки" один из современников [19].
В отличие от других широко распространенных серий такого рода (например, от "Общедоступной религиозно-нравственной библиотеки" и т. п.), новоселовские книги не ограничивались некоей вневременной проповедью, но отвечали на насущные духовные запросы, которые Михаил Александрович хорошо понимал. Говоря об истоках этой чуткости Новоселова к проблемам текущего дня, о. Павел Флоренский указывал на значение (помимо собственного богатого духовного опыта) также и продолжительного личного общения со многими выдающимися современниками (Львом Толстым, Владимиром Соловьевым и др.), которое открыло ему "душу современного русского человека, и притом различных социальных слоев", и называл издаваемую им Религиозно-философскую Библиотеку "своего рода новым Добротолюбием" [20]. И действительно, эти книги оказывали самое благотворное воздействие на духовное развитие многих людей; в частности, о том огромном влиянии, которое имел на его духовный путь первый выпуск Библиотеки, свидетельствует нынешний митрополит Сурожский Антоний [21].
Издательская деятельность Новоселова продолжалась до революции – вначале в Вышнем Волочке, а затем в Москве и в Сергиевом Посаде. Всего вышло 39 выпусков "РФБ"; но кроме этой серии выходили и многие непронумерованные книги, на титульном листе которых было обозначено "Издание “Религиозно-философской Библиотеки”" – в них обычно разбирались более специальные вопросы (вышло около 20 книг). Наконец, Новоселов издавал еще и "Листки РФБ", которые выходили двумя сериями: первая ("Семена царствия Божия") состояла исключительно из писаний святых отцов; вторая ("Русская религиозная мысль"), рассчитанная на более интеллигентного читателя, содержала размышления о вере и религиозной жизни выдающихся русских писателей и ученых (всего вышло более 80 "Листков").
Заслуги Новоселова в деле духовного просвещения и христианской апологетики были столь несомненны, что в 1912 г. он был избран почетным членом Московской Духовной Академии. В течение ряда лет он был членом Училищного Совета при Святейшем Синоде. Когда в 1918 г. на Поместном Соборе Православной Всероссийской Церкви был учрежден Соборный отдел о духовно-учебных заведениях, который должен был искать новые пути развития духовного образования в стране, Новоселов получил приглашение принять участие в его работе [22].
* * *
Между тем эпоха мирного развития страны близилась к завершению – с особой остротой это стало ощутимо после 9 января 1905 года, когда впервые в новейшей истории государственный корабль России дал опасную течь: началась так называемая Первая русская революция. Всеобщее брожение затронуло и Церковь: одновременно с движением за политическое обновление началось движение и за обновление церковное.
Одним из первых с предложением восстановить древнее устроение Русской Церкви на всех ее уровнях – от патриарха до приходской общины – выступил редактор газеты "Русское Дело" С. Ф. Шарапов. Новоселов горячо откликнулся на это предложение: "Лобызаю Вашу мысль о Церковном Соборе и о скорейшем восстановлении приходской общины. И на Соборе, и в приходе мы услышим подлинный голос Русской Земли, который теперь дерзко заглушается бюрократией с одной стороны, большинством интеллигенции – с другой... на епископов надежда плоха... В этом пункте сойдутся, конечно, многие, которые поймут и Ваше обращение к православным мирянам [23], не заеденным еще бюрократизмом и не затуманенным "воскрилиями риз", "первостоянием", "первосидением" и прочими прерогативами епископского служения, затемняющими собою часто благодатные дары Св. Духа, коими сияли смиренные, скромные архипастыри дней иных" [24].
В условиях нарастающей смуты в обществе Верховная власть решила пойти на церковные реформы, ища себе опоры и надеясь на поддержку преобразованной и обновленной Церкви. Обсуждение соответствующих проектов проходило сначала на особых заседаниях Комитета Министров, а 13 марта было перенесено в Синод. Неожиданно ход дела резко ускорился. 15 марта в журнале "Церковный вестник" появилась анонимная "Записка 32-х" петербургских священников, содержащая призыв к реформам, а уже несколькими днями спустя Синод постановил ходатайствовать перед государем о восстановлении патриаршества и созвании Поместного Собора. В газетах появились сообщения о проведении Собора в мае, предполагаемым местом проведения Собора назывался Петербург как "ныне царствующий град", а наиболее вероятным кандидатом в патриархи – петербургский митрополит Антоний (Вадковский).