Страница 2 из 9
[2] Этот угорелый, верно, скоро порассорит всю свою армию. И скорее бы конец. Нынче вечером прошел слух - глухой - будто бы еще был приступ и тоже неудачно (для французов. - Ю.Г.). И не диво - нехристи - еще ожидают успеха!
Спасайтесь же и крепитесь. Желаю Вам всего доброго, а паче здоровья и благодушия.
Ваш молитвенник архим. Феофан
3 ноября 1856 г. Киево-Печерская Лавра
Добрые мои и приснопамятные Степан Онисимович и Елизавета Васильевна [3] - с детками!
Спасайтесь, Бог в помощь! Се в Киеве - очищаюсь и освящаюсь. И есть чем. Тут, что ни шаг, то надобно креститься. Св. Лавра - истинная обитель Божия! Живу у о. наместника архим. Иоанна. А люди здесь! Что это за люди! Весь Ваш Питер - на мизинце каждый повесит. Все любовные, тихие. И это подряд. Один перед другим - наперегонки. О. Антоний здравствует. Вас здесь знают многие, хоть не лично. И Владыка помнит. Завтра служим с Владыкою. Приехал я в понедельник 29-го, а поехать думаю в понедельник 5-го. Дорога не без нужд. Но уже прошло и не помнится. Что-то Бог даст впредь? Одесса еще не близко, а море!! Молитесь! Воля Божия да будет. Кажется, мы едем путем долга...
Молите Бога о мне!
Ваш архим. Феофан. Киево-Печерская Лавра.
P.S. Се анекдот о памятнике Св. Владимиру. Бранились две женщины. Одна, истощивши все красивые слова, наконец ругнула: "Ты сестра князя Владимира" (он из бронзы - черный). Владыка не был на освящении его. Народу не нравится. И точно - это черное пятно в Киеве. И ехать мимо неприятно. Как бы хорошо снять Владимира и поставить другого, хоть Николая Первого. А св. Владимиру - церковь или часовню.
Да умудрит Господь предержащих!..
27 декабря 1876 г. Получено 4 января 1877 года.
Милость Божия буди с Вами, Евгений Степанович!
С глубокой скорбию встретил я весть о крутой болезни Степана Онисимовича. Спаси его Господи и помилуй. Пожил бы и еще. Обаче не наша, но Божия да будет воля.
Что он так благодушен в болезни, иного и ожидать нельзя. Он всегда был преданным в руки Божии. А кто таков, тот не морщится, что бы ни пришлось встретить в жизни. Если он отошел уже, будет молитвенником о нас.
Если здесь еще, здесь помолится. Всякая воля Господня да будет. Лучшее для нас никто так верно не знает, как Бог, все устрояющий.
Смерть не есть особенность какая - для некоторых будто это общая дорога. Нечего по случаю ее и тужить. Умирающие домой отправляются, на родину. А мы тут остаемся на чужбине. Так если скорбеть и плакать, о себе нам надо плакать.
Умирающие о Господе поступают в лучшую сферу жизни. Если б по смерти можно было бы спросить их: хочет ли опять в это тело, чтоб побыть с нами? Ни за что не согласится. Ибо там лучше. С нами же бывать они имеют позволение. И если Степан Онисимович отошел, то он, верно, тут с вами же, и дивится, что вы так горюете. Может быть, он и сердцу вашему что-либо говорит, да за скорбью и хлопотами не слышно то.
Мы обвыкли умерших воображать в могиле мрачной и сырой, как бы они чувствовали то. А их совсем нет в могиле. Они в другом месте, совсем не мрачном. Там их и воображать надо.
Когда умирает кто, что особого делается? Только то, что он вступает в новый образ существования. Но он есть так же, как и мы существуем. Следовательно, его можно представлять под видом того, кто из одной комнаты перешел в другую, и запер за собою дверь, и никого к себе не пускает. Он тут же, только видеть его нельзя. Дверь заперта.
Говорю все это на случай, если отошел Степан Онисимович.
Елизавете Васильевне мой привет. Господь да утешит ее. И всех красавиц. И Павла Степановича [4].
Всех с праздником поздравляю и с Новым годом.
Благослови Вас Господи всяким благословением.
Ваш богомолец Еп. Феофан.
8 января 1877 г., четверг
Милость Божия буди с Вами, Павел Степанович!
Упокой Господи душу усопшего раба Божия Стефана! Путь совершил добрый; путник радостно входит в родной дом. Плавание кончено; ненужная ладья разбита и брошена - а пловец пошел с накупленными товарами к Царю Града Великого, чтоб получить должный почет и барыши... с процентами.
А мы здесь сидим. Какая есть басня. Что Павлин с перьями своими величался пред другою птицею без перьев таких. А как пришла нужда лететь, та птица улетела, а Павлин остался на месте, только в зад посмотрел. Похоже? Степан Онисимович к Небу полетел, а мы тут сидим.
Ну что ж нам теперь - плакать или еще что? Я думаю, радоваться за нашего Степана Онисимовича. Слава Тебе Господи! Не будет уже более маяться на этой прескучной и прескудной всем Земле. Может быть, за себя поплакать надо? Не стоит. Много ли тут осталось? День, другой и сами туда пойдем. Я всегда был той мысли, что по умершим не траур надо надевать, а праздничные наряды - не заунывные петь песни, а служить благодарный молебен. У нас все кверху ногами перевернулось.
Что останкам - телу умершего, надо отдать некий почет, это совершенно справедливо. Но зачем у нас к этому телу обращаются как к живому лицу? Удивляться надо! У Господа все живы. И Степан Онисимович жив. Какой он там молодец, какой красавец, какой чистенький и светленький! Ежели взглянуть, засмотрелся бы... А мы, насмотревшись на тело его синеватое, глаза впалые и прочее... воображаем его таким... Этот самообман и раздирает сердце. Чтобы не раздирать сердце, надо этот обман разогнать... Потом придет в голову сырая могила... мрачная... увы! Бедный Степан Онисимович. А он в светлом месте, в состоянии полной отрады, свободный от всех связанностей - прелесть как ему хорошо!
К довершению горя думаешь: умер, не стало! А он и не думает переставать быть и так же есть, как накануне смерти; только ему хуже было, а теперь лучше. Что его не видят, это не потеря. Он бывает тут же... Отошедши быстродвижны, как мысль. Я думаю, что Степан Онисимович смотрит у меня из-за плеча, что я пишу, и верно, добреет все. Потом он сейчас к Вам порхнет... и если увидит, что вы хмуритесь, покачает головою. "Вот, - скажет, - мудрецы!.. ничего не видят, и видеть не хотят!"
Пишу все сие в утешение Вам и особенно Елизавете Васильевне. Надо переработать наши представления - и утешение будет с нами. Ну - немножко не сплакнуть и не сгрустнуть нельзя. Но силою представления неразб. нужно утешиться и совсем прогнать скорбь.
Матушка, Елизавета Васильевна! Степан Онисимович с вами, только иным образом. Извольте сему поверить и перестать крепко скорбеть.
Господь да утешит всех вас!.. и кавалеров с семействами и красавиц с четками и иголками.
Прошу молитвы.
Еп. Феофан.
7 февраля 1877 г.
Милость Божия буди с Вами, Евгений Степанович!
Так вот - свершилось все! Послал Бог благую кончину дорогому нашему Степану Онисимовичу. Слава Богу! Пойте благодарные молебны!
Что не успел он еще причаститься, это не может иметь влияния на ход дела его. Тем преискреннее приобщится он Христа Господа, без посредства таинства. Благая надежда сия есть удел всех христиан, паче же внимавших, к числу коих и почивший принадлежал.
Скорбеть и печалиться об отошедших христианах христианам не следует. Не сплакнуть нельзя; но вера и упование да услаждают слезы сии - и превращают не в слезы горести, а в слезы утешения о Господе.
Если Ваши - скорбят, а не плачут, - это убийственно. Пусть лучше плачут. Пусть раздражают себя и гудут и слезы проливают, а этим убиваться грех. Это они оттого, что думают, что Степан Онисимович незнать где, а он в лучшем месте,- и оттуда часто домой приходит. Небось и обнимает всех любимых... только те не чуют. Я этому верю.
Катехизис писать не прочь, но время не пришло. Да Катехизис нельзя иначе писать, как вопросами и краткими определенными ответами. Никакой катехизис без объяснений удовлетворителен быть не может. Он есть только памятная запись. Для народа нужны беседы о вере - пространные, многословные, чтоб разными изворотами дать хоть мало понять таинства веры нашей. Так если я возьмусь когда, то возьмусь не за Катехизис, а за поучения, содержанием которых будет полное изложение веры. Теперь я занят. Нужно дотянуть толкование послания Св. Апостола Павла да Добротолюбие - состроить - наинужнейшее дело, и еще кое-что. Для поучений же тех надо очень от всего отрешиться.
Елизавете Васильевне, красавицам и всем - Божие благословение. Прошу Старицу благодушествовать. Головою теперь осталась. Когда голова зачнет кружиться - и крутиться, с прочими что будет?
Будьте здоровы и благодушны. Павлу Степановичу с семейством поклон и благословение.
С постом! Желаю провести его по-христиански.
Ваш богомолец Еп. Феофан.
29 апреля 1877 г.
Милость Божия буди с Вами, Елизавета Алексеевна (зачеркнуто. - Ю.Г.) Васильевна!
(Я Вас Алексеевною провеличал - бывшая царица - царить Вам над собою.)
Христос Воскресе!
Виноват! День от дня - и как протянулся ответ, что и праздник едва на кончике захватить пришлось! Вы в начале, а я в конце поздравляю Вас с ним. Вообразим, что это один день Светлого Воскресения - утро и вечер... и счетам конец.