Страница 3 из 9
Теперь, я думаю, и у Вас уж улеглись чувства и давность времени довольно залечила рану. Спорить нечего, что она велика; но утешения веры нашей гораздо-гораздо больше. Что я писал Вам, писал совсем не по великой своей духовности, а потому, что сам испытал, когда батюшка и матушка умерли через две недели один от другой. При первой о сем вести будто Ангел Божий положил на сердце мысль: они ведь теперь стали ближе к тебе, только невидимы. Эта мысль подсекла всю горечь события - и ни одной потом слезинки... и это не по жестокости сердца, а по обилию Божия утешения. Вот я и делюсь со всеми сею великою истиною. А что это есть действительно истина, вера наша дает тому прямые основы.
Итак, благослови Вас Господи на новое житье - с тем же старцем, только вместо видимого - с невидимым. Он, верно, к Вам приходит и, конечно, что-нибудь говорит. Внимайте! Отшедшие говорят под ложечкою или прямо в сердце. Но наша способность внимать сему очень не развита. Во сне это удобней бывает.
Да у Вас какая перемена? Все то же. На балы не привыкли ездить, в театры- тоже. Дома - да дома. Ну и теперь тоже. Помолиться, да почитать, да побалагурить или поработать - вот и все. У вас монастырь - Вы игуменья, красавицы - послушницы. Ну и стройте все по-монастырски.
Благослови Вас Господи! Молите Бога о мне грешном.
Ваш богомолец Еп. Феофан.
8 июля 1877 г.
Милость Божия буди с Вами, Ольга Степановна!
Вы столько на себя наговорили, что если стать налагать поклоны за все Ваши беззакония, то и четок недостанет, хоть собери их со всего света. Потому, полагаю, лучше оставить в стороне эту сторону.
Что касается до молитвы, то она есть главное дело и следует озаботиться поставить ее в чин. Сам я плохой молитвенник и, так же, как Вы, не умел владеть мыслями. Но, читая наставления Св. Отцов, требующих не развлеченной молитвы и указывающих способы к тому, верю, что такая молитва возможна; а что если ее нет, то вина на нас, что не умеем или не хотим взяться за дело, как должно.
Мне думается, что для успеха в этом надо положить прочную основу духовной жизни. Основа ее есть страх Божий или благоговейное настроение духа, при памяти Божией непрестанной и представлении не отходном, что живем и действуем перед лицом Бога вездесущего и всевидящего. Когда это установится внутри, тогда и молитва пойдет, как следует. Ибо молитва такова бывает, каков внутренний строй духа. Сюда и направить все.
Начало то, о каком сами говорите... память смерти и суда. Ее так надо набить в голову, чтобы и чуять непрестанно, будто стоишь на суде или у двери гроба. К сему приложить надо размышления о свойствах Божиих и делах - такое, которое проходило до сердца... И больше ничего. Только все это изволите сами делать, не ожидая ни книг, ни сторонних указаний. Никто не может поставить ума пред Богом, кроме самого ума. Пусть трудится и к Богу о сем взывает. И будет. Ибо милостив Бог.
Когда молитесь, навыкайте своей речью молиться, составляя ее применительно к своему состоянию и своим потребностям. Навыкайте также - иногда - ничего не говорить в молитве, кроме одного: "Ты видишь, Господи, что нужно душе моей. Будь милостив и даруй мне то...", и поклоны одни или... "Боже, милостив буди..."
Молитвы по молитвеннику надо употреблять, но не ограничиваться ими и не привязываться к ним. Это читательное молитвенное правило надо избрать и определить себе небольшое, как для вечера, так и для утра. Всякий раз начинать читать и в промежутках вставлять свои молитвы; и просто поклоны. "Помилуй, Господи, Владычица - помоги, Ангел Хранитель - охрани!" - конец всякой молитвы должен быть совершенное предание себя во власть Божию.
На день вот чем надо запастись. Выучить на память несколько псалмов и читать их (также и когда идти куда придется), - за делами, не подряд все, а так: взять стишок и все повторять его, размышляя, как бы высасывая сок из него, до тех пор, пока он будет давать мысли и чувства. Когда перестанет давать это, брать другой стишок и то же делать. Так целый день.
И молитвы, которые войдут в молитвенное правило, надо выучить на память, чтобы совсем и в руки не брать молитвенника, чтобы в ходу была вся память и мысль.
Если приложить труд заняться этим делом, то, думается, благоговейность скоро осядет в духе, и пойдет все како по маслицу.
В церковь ходить - доброе дело. Нигде дух молитвенный не может так разыграться, как в церкви. Тут все к тому уж и прилажено. Только бы не увлечься показностью. Тут надо убедить душу свою, что ходить в церковь яко крайне грешным, грехи отмаливать, им же нет числа, - каковой тяготы на себя другие не емлют. Епитимьи несем; потому тут нечем пофанфаронить. Это есть публичное самообличение.
На молитве лучше стоять немного, а дух молитвенный иметь неотходным.
И читать много не надо - а немножко, лишь схватить мысль возбудительную. С этой мыслью и носиться потом, пока она тревожит и действует в сердце. В это время можно и стишков псалма не читать.
За работой больше всего надо сидеть... Египетские старцы с утра до третьего часа (пополудни 9-го) все сидели за работой - и почти весь день были за работой... Для молитвы отнималось время у сна: половину ночи молились, а половину спали. Работа вещь предельно полезная: и мысли покойней, и скуке нет места.
Приятелей посещать с праздными беседами - вещь никуда негодная, а между тем самая разорительная для добрых настроений.
О молитве - "В словах к Владимирской пастве" (сочинение Святителя. - Ю.Г.) - есть кое-что...
Елизавете Васильевне поклон и полные мои благожелания. Добре делает, что не пишет. Пишите Вы. А она пусть игуменствует.
Сестрицам Вашим и братцам Божие благословение. Всех вам всем благожеланий от Господа.
Молитесь о моей великогрешности.
Ваш богомолец Еп. Феофан.
1 октября 1877 г.
Милость Божия буди с Вами, Ольга Степановна!
Виноват. Замешкался немного. Мне совсем не скучно читать Ваши письма и не тяжело отвечать. Пишите, когда будет охота. Этим доставите мне немалое удовольствие.
Мысли не слушаются Вас. Пусть, но Вы все-таки не бросайте загонять их домой. Я не помню, прошлый раз писал я Вам, чтоб страх Божий возгреть. Если не писал, так вот рецепт: страх Божий. В школе, помню, до прихода учителя мы на головах ходили. Но как только учитель показывался, все по местам и ни гу-гу! То же сделает и страх Божий, когда появится в душе. Все там в струнку встанет. Так и извольте взыскать сего учителя трезвения и поставить в храмине сердца своего. Как? И своим рассуждением, и молитвой. Ибо истинный страх есть дар Духа Святого.
Когда на молитве уйдет ум, то, воротив его, заставляйте повторить все, что без него прочитано из молитвы. Так пишут старцы. И это пригодное средство. И тут труд. Надо себя нудить.
Что рукодельничаете - прелесть как хорошо. Тщеславие тут прививающееся отгоняйте самоукорением, говоря себе: "Тебе не так следовало сделать, а в сто раз лучше". А что хорошо выходит работа, так и должно. Худо - зачем и работать?
Стишок один повторять навыкайте. Лучше всего - молитву Иисусову. И все с Господом ведите речь. Надо ломать себя и обучать. Само собой ничего не придет.
Жития святых читать - добре, что я писал: "читать немного" - это вот что: прочитаете утром Евангелие и Апостол дневной и довольно. Но не читайте только, а рассуждайте. Возьмите одно место из Евангелия или Апостола и рассуждайте о нем, пока падет мысль на сердце и займет его. Сие значит питать душу. А прочее чтение будет то же, что проветривание души.
Елизавете Васильевне поклон теплый и усердный. Сны ее не выражают действительности; и нечего смущать себя ими. Что там - закрыто от нас. Может быть и то, что сон намекает. Только снам верить не следует. Усугубить молитву. Ибо она всем пригожа. Он (подразумевается Степан Онисимович. - Ю.Г.) там о нас молится, а мы о нем здесь. И добре будет. Упования же нашего, что труд его не тщетен был, не станем терять из-за снов. В снах и враг свои манеры строит. Им всем надо говорить: "Проходи дальше!"
От всей души желаю успокоения и утешения Вашей Игуменье.
Всем красавицам - Божие благословение. Будущим генералам с семействами их - всякой помощи от Господа. Покров Матери Божией буди простерт над всеми вами.