Страница 39 из 89
Первые слова этого пункта, что для спасения следует приять в себя Христа, — можно бы оставить не оговаривая. Но как тут говорится о приятии только Христа Спасителя, как и во всех пунктах, то нельзя не оговорить: точно для спасения необходимо приять в себя Христа Господа, но неразлучно со Отцем и Святым Духом. Дух Святой приходит возбуждать чрез слово благовестия или вообще чрез Божественное слово чувства греховности, опасения за свою вечную участь, раскаяния, решения начать жить исправно, и уверовавшего, в Таинстве крещения, облекает во Христа, а в Таинстве покаяния возоблекает. Все сие по благоволению Отца. Когда затем получивший таким образом начало новой жизни по духу ее преобразует с помощию благодати и душу и тело и станет весь чист, тогда и вся Пресвятая Троица воссиявает в верующем нераздельно, воссиявает само Божество Триипостасное. И се — муж совершенный, достигший меры возраста исполнения Христова. — Нарочно это я тебе и твоим прописываю, чтоб не сбились вы там с толку неопределенными фразами своего новшака.
Смотри‑ка еще, какие средства указывает он к приятию Христа? «Нужно сознать себя грешником, уверовать во Христа, возблагодарить Его, сознать себя спасенным навеки». Это что‑то слишком идеально и отрешенно, — по–духоборчески. Все это надобно иметь; но без Святых Таинств Церкви — крещения, покаяния, причащения — никто не может одними умовыми движениями приять Христа. Чаяние сего или уверенность в сем есть пустая мечта, обольстительная и пагубная, — ибо, уверяя, что прият Христос помимо способов, Им Самим учрежденных, помимо которых Он не приемлется, — она отклоняет от употребления сих способов, оставляет человека без Христа, — без Коего и спасения нет. Вот как, непрестанно толкуя о Христе, ваш новшак отдаляет от Него.
7) «Таким образом мы принимаем в себя Христа, Который уже, невзирая ни на что, никогда не покидает нас, но всегда пребывает в нас».
«Таким образом приемлем Христа», то есть таким, как он выше сказал, мысленным, духоборческим и хлыстовским. Нет, не таким образом приемлется Христос Господь, как уже я не раз говорил. Сам Господь иной от этого установил образ приятия Его, и помимо сего Им установленного образа, другим каким‑либо, приять Его не надейся никто.
А это: «Принятый Христос, невзирая ни на что, уж никогда не покидает нас», — откуда взято? Неужели Христос пребудет и в том, кто грехами своими, после принятия Его учиненными, кровь Его попрал и Самого Его распял? (Евр. 6, 6; 10, 26 — 29). Грехи ведь делают душу и тело смрадными. Как же это ваш новшак дерзает держать Господа в сем смраде? В плен, что ли, Он попал, быв восприят человеком? Бог Сам свидетельствует, что грехи наши отлучают Его от нас. Так и Христос Господь, оставляет согрешившего, в коем был прежде. И благоволение Отца отходит от него, и благодать Духа отстраняется. Там начинают властвовать другие духи.
«Христос никогда уже не покидает нас; мы причастники жизни непременно» — что это за речи? Разве полагает он, что по приятии Христа человек уже грешить не может? Но это уж слишком произвольно. Непонятно это внушение. Если сам он о себе так думает и других учит так о себе думать, то вот и еще черта самопрельщения. Христос в нас, прибавим — и благодать Духа Святого и благоволение Отца, — дотоле, доколе человек воздерживается от грехов и не отдаляет Их. Но Они, присущи бывая в нем, не вяжут его свободы. Почему всякий может пасть, на какой бы высокой степени совершенства ни стоял. А падет, Они отстранятся, — и останется человек один с грехами своими, и теми, кои ввергли его в грех, вместо милостивого Бога и Спаса нашего.
8) «Принявшему в себя Христа несвойственны смертные грехи; за грехи вообще он подлежит лишь временным наказаниям».
Если первое положение разумеется под таким условием: пока Христос в нем, то конечно это справедливо. Но если полагается, что сие бывает по какой‑либо необходимости, то тут нет истины. Первый бесплотный пал; бывший между Апостолами пал; сколько примеров падения святых, мужей высокой жизни и чудотворцев?!
Стало быть, нелепо мечтать о безгрешности человеков вообще заурядных. Правда, святой Иоанн Богослов говорит, что рожденный от Бога, не согрешает. Но тут же прибавляет: Но… блюдет себе (1 Ин. 5, 18). И выходит, что он не согрешает потому, что блюдет себя. Не станет блюсти, и согрешит. Свобода всегда остается за человеком. И он может пасть, как бы высоко ни стоял и как бы близко к Богу ни был поставлен.
Последнее положение: «Грехи вообще, — по ходу речи, — исключая смертных, подлежат временному наказанию», — верно. Это такие грехи, в которые и праведник семь раз на день падает. Они все, как только сознаны бывают, очищаются внутренним покаянием; которые же из них остаются незамеченными, те отпускаются при общей молитве о грехах, неведомыми оставшихся, каждый вечер. Но все же и за них должно удовлетворять правде Божией. Милость Божия и устрояет сие, посылая временные очистительные скорби и лишения. Грехами и малыми шутить не следует. Кто считает важным праздное слово, или взгляд на что‑либо увлекшийся, или смех несдержанный и так далее? Видим, однако ж, в словах Господа строгое их осуждение вообще У всех людей; у приявших же Господа и извинительные грешки могут оказаться не извинительными. Потому благодарно приемли, когда посещает скорбь.
9) «Вера во Христа как дар Божий, никогда не отнимается у принявших в себя Христа; потому что дары Божий непреложны и вечны. Также остается при них и не отнимается у них благодать искупления».
Дары Божий непреложны. — Правда ли? Если дары Божий даются не безусловно, а под условием предания себя Богу и Божественным порядкам, расположение же сие может измениться по свободе человека, то нельзя говорить решительно, что дары Божий непреложны. В силу нарушения сего условия они могут быть взяты обратно. Над получившим мнас и ничего на него не приделавшим какой произнесен суд? Возьмите от него мнас (Лк. 19, 24). — Тот же суд и над верующим, когда он оказывается в чем‑либо неверным вере. Вера — дар, но не безусловный и не непосредственный. Дару веры предшествует свое личная вера с покорением ей ума, возжелание веры и взыскание ее. То правда, что вера, яко дар, мо–гуща, возвышенна, но не вяжет свободы ума. Ум может восстать на нее, придумать извороты и отложиться от нее, а затем увлечь к отложению и волю и сердце и всего человека. Где же после сего держаться дару веры? Он и отходит или вземлется.
И опыты таких отпадений во все времена бывали и теперь есть. Что же и говорить о неотъемлемости веры? И вообще о неотменимости чего‑либо, как будто по некоей роковой необходимости, даже в области благодатной, утвердительно говорить не приходится. Потому что тут благодать действует совместно с свободою, и действует под условием самоохотной покорности свободы. Прекратись сие условие, прекратит и благодать свое действие.
Второе положение сего пункта, что остается неотъемлемою и благодать искупления, тоже неверно. Благодать искупления пребывает, пока жива вера и ревность жить по вере, держащая человека постоянно в подвиге самораспинания ради Господа, коим прививается человек ко кресту Господню. Замри вера и такая ревность, — а это возможно в свободной всегда твари, — отойдет и благодать искупления. Святой Павел почитает возможным для уверовавшего и приявшего искупление не только это, но и попрать кровь искупительную и второе распять Самого Искупителя: как же остаться в таком благодати искупления? Следовательно, несправедливо называть ее неотъемлемою.
О любви сказано, что она николиже отпадет, а при ней неотлучна и вера с упованием. Но такая любовь — верх христианского совершенства, для всех достижимого, но не всеми достигаемого. Не о всякой любви так можно сказать. Наша обычная любовь такова большею частию, что покажи только чечевицу, которая повкуснее, и мы готовы бываем отступить от своего любимого, хоть не навсегда, а только на этот случай. Но и такое отступление — все же отступление. Таким образом о неотменности и непреложности в отношении к человеку речь неуместна очень.
10) «Принявшему в себя Христа и потом согрешившему нужно лишь покаяться, и он тотчас получает непосредственное прощение, так как Христос есть неисчерпаемый источник милосердия и прощения».