Страница 41 из 89
Потому нельзя так толковать места Писания, в коих говорится об исповедании, будто они говорят о проповедании. В первенствующей Церкви, где, кажется, очень было бы уместно, чтоб больше уст возвещало веру в Господа, не видим, чтоб каждый уверовавший выходил на проповедь или был обязываем к тому. Апостолы других кроме себя проповедников воспитывали при себе. Так воспитан святой Тимофей при святом Павле. Эти воспитанники при Апостолах тогда исправляли дело проповеди, или что‑либо касающееся проповеди, по их указанию и руководству, а после них остались уже начальными проповедниками, и подобно тому, как сами были воспитаны при Апостолах, при себе воспитывали преемников себе, давая и им заповедь обучать способных, чтоб они потом и других обучали. Так это началось, так продолжалось, так и ныне есть в Православной Церкви, — что наличные правители Церкви воспитывали и воспитывают преемников себе, и их определяют на дело проповеди. Оттого в Церкви Божией царствовало и царствует единство верования и всех порядков церковных. Таким образом очевидно, что проповедание не было никогда делом всякого верующего, — но что проповедники были избираемы и приготовляемы к сему делу старейшими учителями веры.
А ваш самозванец как был подготовлен?! Вчера танцевал, бегал по балам, театрам и гуляньям, а ныне взял в руки Евангелие, и ну — проповедовать. — И жди от него истины! — Где же ему попасть на след учения Святой Церкви, — со времен Апостолов единого и неизменного, когда он и не заглянул ни к одному православному пастырю, чтоб хоть общее что православное послушать? Да если б он и сделал это, и точно узнал Православную веру, как дерзнул выступить на проповедь, не будучи послан? Разве у вас там нет старейшего архипастыря? Вот и очевидно, что он самозванец и не знает истины Божией: ибо, если бы знал ее, не стал бы самозванничать.
Сказанного достаточно, чтоб уверить тебя, что благовествование и проповедь не есть не только первый, но и хоть бы какой‑нибудь долг всякого верующего. Первый долг верующего — очистить себя от страстей, чтоб уготовать себя в храм Триипостасному Богу. Для проповеди же и благовестил назначаются способные, или дар на то получившие, подготовленные, надежные по нраву, возревновавшие о сем деле и никаких к тому препятствий во внешних своих обстоятельствах не имеющие, — назначаются старейшими в Церкви учителями и действуют по их указанию и руководству. Кто иным путем выступает на проповедь, тот самозванец, — и очевидно правой веры не ведает и не содержит.
12) «Благовествование, проповедь и добрые дела суть непременные последствия принятия в себя Христа».
Вот уже тут исповедание выпущено, — верно, по сознанию, что ему нельзя стоять в одном ряду с проповедию. И прежде‑то оно вставлено, чтоб только текстик можно было прицепить к нему, и тем прикрыть свое самозванство. Что‑де делать? Долг велит, — и проповедую. Христос сказал: Аще кто исповесть и прочее. Боюсь, что не исповедует Он меня пред Отцем, — и проповедую. — Но хоть бы он тысячу раз каждую минуту это повторял, не может заглушить сознания своего самозванства. Оно и тревожит его. Почему новое придумывает основание: как принявший Христа, не могу не проповедовать; проповедь — необходимое последствие принятия в себя Христа. Откуда это ты взял, спросить бы его?
Уверовавший чрез Божественные Таинства Святой Церкви вступает в общение с Господом Спасителем, приемлет благодать Святого Духа и объемлется благоволением Отца Небесного. Необходимым сего последствием есть пламенная ревность, во всем до малейшей случайности, ходить в воле Божией, с отвращением от всего противного тому. На сие тщание все привнесть заповедует святой Петр (2 Пет. 1, 5); о сем только помышлять и сие только искушать велит и святой Павел (Флп. 4, 8; Рим. 12, 2). Пересмотри и следующие места: Еф. 5, 17; 6, 6; Кол. 1, 9; 4, 12; 1 Сол. 4, 3; 5, 18; Евр. 10, 35; 15, 21; 1 Пет. 4, 2; 1 Ин. 2, 17, — и убедишься, что главное твое дело волю Божию исполнять, а не в проповедники соваться. Что же касается до круга деятельности каждого в сем духе, то он указывается дарованиями и естественными, кои тоже от Бога, и благодатными. Апостол Павел и говорит, что всякому дается дарование Духа на пользу (1 Кор. 12, 7). А святой Петр определяет: Кийждо якоже прият дарование, между себе сим служаще будьте, или служите (1 Пет. 4, 10). Итак, кто получил дарование учения, тот учи (Рим. 12, 7); но не самочинно, а подчиняясь распоряжениям старейших учителей, чтоб в Церкви Божией было все благообразно и по чину (1 Кор. 14, 40).
А чтобы всякий должен был непременно учить, и даже более, не мог удержаться, чтоб не учить, — это выдумка вашего самозванца — новшака, который всячески ухитряется закрасить как‑либо свое неблагообразное самозванство.
13) «Каждый принявший в себя Христа непременно творит добрые дела, которые не спасают человека, а суть плоды веры; из нее они вытекают сами собою».
Тут что ни положение, то ложь или путь ко лжи, по причине неопределенности выражений.
«Непременно творит дела». Да есть ли кто, или был ли кто когда, который бы творил добрые дела непременно? Непременное не по воле бывает; а доброе дело, чтоб быть добрым, должно исходить из доброй воли и твориться самоохотно: Не по нужди благое твое да будет, пишет святой Павел Филимону, но по воли (Флм. 1, 14). И римлян он учил миловать с добрым изволением (Рим. 12, 8). А коринфян прежде сего предостерегал он: смотрите, давайте якоже кийждо изволение иматъ сердцем… доброхотна бо дателя любит Бог (2 Кор. 9, 7). Посему дела, непременно бывающие, никак не попадут в круг добрых дел.
Ни Христос Господь, облекающий верующего в крещении, ни благодать Духа Святого и с дарами Его, подаемыми в миропомазании, ни благоволение Отца Небесного, объемлющее его вследствие того и другого, — не неволят его на одно добро, а оставляют за ним полную свободу избирать, что хочет, и делать, что изволяет. Если он после сего делает добро, то сие потому, что исходит из купели ревнителем добрых дел, облеченным и силою на творение их. Но сия ревность произвольно им воспринята, в минуты сокрушенной скорби о грехах и взыскания помилования; благодать же Божия, пришедши потом, укрепила ее и сделала мощною. Но свободы человека ничто из сего не связало. Всякое дело, сознанное им обязательным для себя, свободно им избирается, хотя по побуждениям, вынесенным из хода совершившегося в нем изменения; свободно избирается, свободно оно и творится, — хотя все с помощью благодати Святого Духа. Это присутствие свободного произволения при доброделании осязательнее всего видится в том, что никакое доброе дело не обходится без борьбы, — своеличной борьбы человека, с худыми позывами, всегда возникающими пред лицом доброго дела. По оживлении духа благодатию, как я толковал тебе прошлый раз, душа и тело еще остаются в узах прежних дурных склонностей, привычек и страстей. Вот они‑то и лезут всегда к ревнителю добрых дел, при всяком деле, предлагая себя вместо сего дела.
Ревнителю предлежит прогнать их и восстановить чистоту настроения относительно доброго дела, особенно со стороны побуждения к нему. Но и тут еще не все. Как только придет момент совершения дела и, следовательно, напряжения на то сил, выступает леность и вяжет руки и ноги. Надо победить и ее. А там, как только сделано первое на добро движение, встречаются препятствия, непредвиденные, нередко воздвигаемые врагом всякого добра. И их надо преодолеть. — И вот после каких борений, трудов и усилий творится наконец добро. — Как же можно приложить к нему, что оно бывает непременно? Оно бывает непременно с помощию благодати Божией; но благодать приходит на помощь, и не иначе помогает человеку, как идя по следам его произволения. Всякое дело есть плод взаимодействия свободы и благодати.
«Добрые дела не спасают». Как так не спасают? Се гряду скоро, говорит Господь, и мзда Моя со Мною, воздати коемуждо по делом его (Апок. 22, 12). И будет, что, кто делал добрые дела, тот пойдет в рай, а кто не делал их, тому наследие — ад, то есть первый спасен будет, а второй пойдет в пагубу. У святого Матфея Господь предызобразил суд, имеющий решить вечную участь каждого, — и смотри, как составится приговор: вы сделали то и то, приидите же, наследуйте Царство; а вы не сделали этого — идите же в огнь вечный (Мф. 25, 34 — 46). Как же говорить, что дела не спасают, когда, в решительный для нас момент, ничто, кроме дел, не берется во внимание? Почему по всему пространству Писания непрестанно твердится нам: делайте — делайте. Спросишь: а как же говорится, что, кто веру имеет, спасен будет, и что без веры и угодить Богу нельзя, и подобное? — Это говорится не в умаление значения добрых дел, а в показание, как преуспеть в добрых делах. Спасение от добрых дел; но в добрых делах преуспеть, как должно, без веры нельзя. Вера подвигает на добрые дела, вера указывает их, вера приводит и к получению сил на делание добрых дел. Почему вера — пособница к делам добрым. Главное — дела, а она — пособие. Вон ты привел текст‑то: Без веры Богу угодити невозможно. Что это значит, думаешь? — Что, кто верует, тот и Богу угодил?! Нет.