Страница 65 из 89
Это только начало он полагает, и на этом не остановится, а все более и более будет опутывать вас подобными обольстительными призраками, пока совсем втянетесь в самомнение. Под прикрытием вашего неверия в его козни ему легко будет в этом успеть. Вы будете думать, что все это или вашего ума просветленного дело, или ангельское внушение, — и будете тем питать свое самочувствие, самоценение и самомнение. Когда все будет подготовлено, тогда он подкатит к вам на огненной колеснице — взять вас на небо. — И вы по самомнению согласитесь. — И полетите, только не на небо, а во вражье жилище.
Я прописываю это вам, как дело вероятное и над вами сбыточное. Но что так бывает, сколько уж было опытов?! — Напомню вам один.
В одном монастыре был ретивый инок, любимец и питомец настоятеля. Пришло ему в голову — в затвор. Старец отговаривать. Куда?! В затвор, да и только. Подержал, подержал старец; наконец согласился. Была недалеко гора; в горе пещера. Взобрался туда новый безмолвник. Сидит. Всход крут. Пищу ему подавали на веревочке, которую он спускал вниз. Молился, читал, справлял рукоделие. Старец навещал его — и наблюдал за течением его помышлений. Так прошло довольно времени. Молодой безмолвник держал дело как следует, и начал ощущать действия духовные: Это в порядке вещей. Но ему сразу шибнуло в голову: вот как мы! Раз–другой отплюнулся, а потом и пропускать стал такой помысл. Дальше да дальше, и установилось помышление, что он любимец Божий, Бог обнимает его невидимыми объятиями любви… и у него рай. Доведши его до этого, враг поприлежнее за него взялся. Начал — то во сне, то чрез внушение в помыслах — открывать ему, что тогда‑то тот‑то к тебе придет, а тогда‑то тот‑то, что там‑то то‑то сделалось или делается, а там‑то вот что. И все эти откровения оправдывались на деле. Тут уж и сомнения не оставалось в юном старце, что Бог в нем — и что пред ним все тайны открыты. Еще немножко, и враг подступил к нему в виде Ангела светла и говорит: Бог внял твоим молитвам и трудам, и положил пресечь твое земное странствие.
Господь послал меня сказать тебе, что завтра в полночь Он явится тебе и возьмет тебя с Собою. Будь готов! — И — Боже мой! какая радость?! Приносят пищу. Он говорит сверху принесшему: нет; уже мне не нужна теперь эта пища. Скоро начну вкушать иную в Царствии Небесном. Иаумился принесший. Постоял–постоял и пошел домой. Приходит к настоятелю и говорит, что слышал. Ужаснулся старец и поспешил в пещеру. Взобрался, и ну толковать юному небошественнику, что он в прелести и что враг хочет сгубить его. Слушать не хочет, говоря: как так? Не млею ли я в молитве? Не испытал ли откровений и озарений? — Нет, быть не может, чтоб все это было от врага. Старец толковал ему, что враг может подделываться и под проявления духовной жизни, искусно прикрывая при сем свою мрачность, —и что именно бывшие тебе откровения суть вражеские против тебя козни. — Не поверил юный словам старца и остался при своем. Тогда старец сказал: так я не отойду от тебя, пока придет тот, кто обещался прийти к тебе. Сидят, беседуют, совершили и обычное ночное правило. Настала полночь, —и явился взятель на небо. Старец сразу узнал его и стал между им и своим питомцем. Тот хотел силою взять свою добычу, но старец не давал. Произошла борьба: тот тянул юного к себе, а старец не уступал. Бог помог ему не выпустить из рук своего любимца, но враг успел сорвать с него мантию.
Взлетевши с нею на воздух, он изорвал ее в клочки, которые падали оттуда мимо отверстия пещеры. Старец сказал тогда своему юному небошественнику: видишь, клочки‑то летят? То же было бы и с тобою, если б не помог мне Бог защитить тебя. — Затем свел его вниз и поместил среди братии. Видите, как дело‑то? И как скоро можно попасть в когти человеконенавистного врага, которого козней вы не признаете! А историю Исаакия, затворника печерского, вы, конечно, знаете. И к святому Симеону столпнику подлетала огненная колесница, и он уже занес было и ножку. — Удостоверьтесь же, как хитр враг и как искусно может он прикрывать свои когти. И как потому очень возможно и вам попасть в них. Бывшее с вами я не колеблясь признаю кознями врага. Если теперь же сразу не отбросите их с отвращением и, вникнув в сердце, не изгоните из него всякое самочувствие и самоценение, и на место их не водрузите чувства своей всесторонней ничтожности и ни к чему негожести, то он не поленится потрудиться над. вами и окружит вас еще более отуманивающими призрачностями.
Больше об этом распространяться не буду. — Извольте мерою своего успеха в духовной жизни считать все более и более углубляющееся чувство своего непотребства и недостоинства пред Богом, и всякую мысль, — что будто мы с вами уж не то, что другие, гоните как вражеское всеяние, и истребляйте как вражеские силки.
46. Предостережения от прелести. Самоценение и возношение завершаются гордыней богопротивной. Об умении различать помыслы. Как пресекать блуждание мыслей
Я не мог не обратить внимания на то, что вы написали о бывающем с вами. И не изменю своего о том понятия. Тут явны козни врага. — А вы — в протест. Говорите, что «в ваше время уже не бывает таких искушений». А знаете ли вы это? Если не знаете, то зачем и говорить? Враг все одинаков; и если где найдет подходящим сказанное мною искушение, то не откажется подвергнуть ему преследуемого им, не страшась показаться несовременным. Ему лишь бы душу сгубить. Я нахожу, что к вам очень может он подойти с такою прелестию. Ваша обстановка такая, что к другому чему в вас не свободно ему руки приложить. Да ведь не все огненные колесницы. Приемы разны; а цель одна — засеменить самоценение, раздуть его в возношение и завершить дело гордынею богопротивною. А возношение разве не колесница огненная? Еще какая огненная‑то, и притом какая легкая! Духом за облака, далее на самое небо и на равный Божиему престол. — Там и будет парить, пока не изречется приговор правды: во ад снидеши!
Пишете, что «умеете различать помыслы», и даете мне самому дополнить эту речь: следовательно, могли бы узнать, если б было что худое в бывшем с вами. Как не заметили, то, стало быть, худого тут ничего и не было. — Неправда; оно тут было, только прикрыто. Видимость вся не худа; но что внушалось и что принято, то худо. Мне никакого нет удовольствия навязывать вам какую‑либо худобу. Но, видя, как ей возможно быть, и замечая маленькие следочки ее, как могу не предостеречь и не указать?! Вот это я и сделал. «Умею различать помыслы». А святой Симеон разве не умел? Святой Исаакий разве не умел? И многие другие разве не умели? — И, однако ж, видите, что было с ними? — Вы, кажется, воображаете, что враг — дурачок. Если станет искушать, то прямо каким‑либо явным худом. Пойдет он к вам с худом! Уж какие светлости представит, что вы и рот разинете. Тут‑то он вас и схватит. Яму открытую всякий увидит; а яму, прикрытую цветами, не всякий распознает. Не распознает и упадет в нее. У врага нашего два действующих полка. Один соблазняет кажущимся, призрачным добром; а другой — настоящим злом. Первые пролагают дорогу вторым. Те начинают, а эти заканчивают поражение. Заключаете: ну, буду стараться дойти до чувства своей негожести, чтоб видеть себя слепою, расслабленною и прокаженною. — Вот это лучше всех рассуждений. Ни на что Господь не подает так скорой помощи, как на восчувствование этого.
Когда восчувствуете это — и не кое‑как, не поверхностно, а глубоко, — тогда устроите около себя ограду из гранита и стали. Врагу много надо будет хлопот, чтоб достать до вас, — и когда достанет, ничего не поделает; ибо у вас будет тогда еще и броня, — и свет будет около, ослепляющий врага, так что ему не видно будет, куда направлять удары.
Незавидное ваше здоровье — Божия вам милость. Если б вам, при живости вашего характера, здоровье, то кто бы вас удержал в таком смиренном образе жизни? Цель, коей достигнуть стараетесь, удобнее достигается при немощах. Благодушествуйте и благодарите Господа. Что не можете исполнять, как бы хотелось, молитвенного правила, не смущайтесь тем. Имейте одно правило — быть в молитвенном настроении, — то есть во благоговеинстве пред Богом, и в преданности в Его святую волю. Чтоб мысли не блуждали, повторяйте какой‑либо коротенький молитвенный стишок или читайте псалмы, какие знаете на память, и из каждого стиха изводите свои молитовки, применительно к вашему положению.