Страница 88 из 316
Спасайтесь и о нас Бога молите!
Ваш богомолец Е. Феофан. 13 января 1873 г.
393. Утешение в смерти матери и особое утешение для небывшей при ее кончине дочери
Милость Божия буди с вами!
N. N.!
Да упокоит Господь душу усопшей рабы Своей N - матушки вашей! Неожиданная смерть. Потому хоть печальная, неизбежна; но не чуждая утешений христианских. Зрелый плод! Прямо к столу Господню. Будем молится об ней. Но не скорей ли от нее получим молитвенную помощь! Мы, христиане, не к безвестному течем. Почему, если не тяготят кого смертные грехи, несомненно веруем, что двери царствия отверсты ему. Если же к этому присоединить и кое-какое добро и кое-какие жертвы Господа ради; то тем более сомнение не должно оставаться о блаженстве участи отходящих. Такова матушка ваша! Как и батюшка, как и брат!
N.N. конечно тяжеловато будет. Но у нее достанет разума, чтобы не томить себя напрасными скорбными мыслями. Не видеть отходящих отца и матерь: будто ужасное что-то. Ничего тут нет кроме утешения. Бог отводит ради того, что может быть пред лицом отходящих она не выдержала бы горя. Как слабую, Ангел-Хранитель отводил ее в сторону. Дорого благословенье отходящих. А оно было несомненно, и, может быть, ради отсутствия еще сильнее простиралось на нее, чем бы когда она была присуща. Благословенье не потому сильно, что слышится, а потому что усердно изрекается. Если этого усердия не заподозрит она, - что смущаться? Паче всего гадать при этом не следует, как будто и прежнее и это отсутствие означает что-либо карательное или внушительное.
Все от Господа и все ко благу.
Да утешит Господь всех вас. Прошу молитв у всех о мне многогрешном.
Ваш богомолец Е. Феофан. 17 июня.
394. Наставление после лишения родителей. Приглашение на Вышу и уведомление о своем благополучии
Милость Божия буди с вами!
В горести вашей верно уже утешились. Да умиротворит дух ваш Господь всяческих. Теперь вы, чай, остались головою всех. Направляйте по немногу, если не в моде ныне управлять. За то сами получили свободу делать, как душе угодно. Помоги вам Господи избрать лучше, а паче угодить воле Божией и напасть на след промышления Божия о нас грешных.
N.N. пишет, что вам теперь неудобно будет ехать на Вышу, а мне думается, что теперь удобнее, чем когда-либо. Нынешнее лето - прелесть как хорошо. Все гуляю, и ничего не делаю. Ем, пью, сплю, болтаюсь. Сбудется со мною: уты, утолсте, разжире. Только избави Господи от следующих за тем слов: и забы Бога, сотворшаго его. А что сделаешь: туда-сюда, глядь и забыл. Вчера проводили икону. Теперь сироты без матери.
Всех вам благ от Господа желаю. Молите Бога о мне. Благословляю всех ваших.
Ваш богомолец Е. Феофан. 22 июля.
395. По наступлении поста. Уведомление о своем здоровье и предположение об уединении
Милость Божия буди с вами!
Утешайтесь постом и постным временем. - Благослови Господи! И св. причастие да будет для вас в вечную пищу душе вашей.
Нынешний пост я положил не показываться людям и к себе никого не принимать. Две недели прошли хоть не без нападков, но те легки были. Как налетела N.N., и не знал, что делать. Насилу устоял, на волоске было мое упорство. Все-таки устоял. Хорошо ли, худо ли, на своем таки остался. Но если Бог благословит так хорошо протерпеть до Пасхи, то и навсегда так будет. Или по крайней мере - от Пасхи до Пасхи. Ваш сон! Принимаю осанку Псомисофаниха и толкую. Пчелы - добрыя мысли. Мальчишки - бесенята, покушающиеся разогнать их. Стража - внимание. Только пальчиком грозить мало. Надо построже припугнуть, призыванием имени Господа. Кто-то из старцев сказал. Благослови Господи потрудиться вам пост сей во спасение. Правда, вы и всегда трудитесь. Я ленивец такой - выходить-то я не выхожу, а на молитве стоять не боек, поклон другой, да и прочь.
Всех вам благ от Господа желаю.
Ваш богомолец Е. Феофан. 3 марта 1873 г.
396. Начало уединенной жизни святителя. Истолкование сна
Милость Божия буди с вами!
Утешайтесь постом и постным временем. - Благослови Господи! И св. причастие да будет для вас в вечную пищу душе вашей.
Нынешний пост я положил не показываться людям и к себе никого не принимать. Две недели прошли хоть не без нападков, но те легки были. Как налетела N.N., и не знал, что делать. Насилу устоял, на волоске было мое упорство. Все-таки устоял. Хорошо ли, худо ли, на своем таки остался. Но если Бог благословит так хорошо протерпеть до Пасхи, то и навсегда так будет. Или по крайней мере - от Пасхи до Пасхи. Ваш сон! Принимаю осанку Псомисофаниха и толкую. Пчелы - добрыя мысли. Мальчишки - бесенята, покушающиеся разогнать их. Стража - внимание. Только пальчиком грозить мало. Надо построже припугнуть, призыванием имени Господа. Кто-то из старцев сказал. Благослови Господи потрудиться вам пост сей во спасение. Правда, вы и всегда трудитесь. Я ленивец такой - выходить-то я не выхожу, а на молитве стоять не боек, поклон другой, да и прочь.
Всех вам благ от Господа желаю.
Ваш богомолец Е. Феофан. 3 марта 1873 г.
397. Наставление живущ. вдали от храма. Новый Иерусалим и старый
Милость Божия буди с вами!
С благополучным возвращением от богомолья! Благодарствую за молитвенную память на св. местах. Спаси вас Господи!
Теперь и вы будто в затворе. Хоть и чувствуется некое лишенье, но в общем итоге там лучше проведете время, чем в Тамбове. Привыкши бывать в церкви, нельзя не чувствовать скорби, что нет вблизи церковного богослужения. Понемножку домашнею молитвою заменяйте церковную. Держите псалтирь на глазах, и мало-мало что, прочитаете псаломчик, другой, не спеша. Да рукоделье какое держите в руках, а то скука придет. Все читать, да молиться - голова не сдюжает. Особенно после еды, без рукоделья от сна не отобьешься.
Господь да умудрит вас. Не начинаете ведь, давно все ведомо. И сами других учить можете.
Преосвященному Платону благодарствую за память. Прошу и его св. молитв о моей многогрешности.
Новый Иерусалим не уж-то вы прежде не видали?! Он очень похож на старый. В старом иное изменено после пожара в 1810 г., кажется. Но общего строя те перемены не изменили.
Всех вам благ от Господа желаю. Всем вам поклон и благословение.
Ваш богомолец Е. Феофан. 24 июля 1873 г.
398. Тайны внутренней жизни святителя: искушения против решимости на уединение и разрешение их. Желание протолковать весь Новый Завет
Милость Божия буди с вами!
Поздравляю с благополучным совершением богомолья. Благодарствую за молитвенную память о мне грешном.
И мне стала приходить мысль побывать в Киеве, и даже что? на Афоне. Но верно все это искушенье. Мне не след разъезжать. И даже кажется самый лучший порядок жизни для меня тот, который теперь держу. Почему начинаю уже проговариваться в молитвах, дай Господи подольше посидеть, чтобы высидеться. Хорошо ведь; только иногда приходят порывы полететь куда-нибудь. Но потом это проходит, - и опять берет верх желанье быть одному.
О. ректора я просил передать вам первое послание; а N.N. послал отсюда второе, что между прочим и вам передал.
Помолитесь поусерднее, чтобы Господь прогнал леность и дал желание продолжать толкование сие. Когда бы весь Новый Завет протолковать, вот было бы хорошо-то! Но не мне, ленивцу, это загадывать и надеяться исполнить. Кое-что корпаю.
Будьте здоровы и веселы. Всем вашим присным поклон и Божие благословение.
За вести о Владыке благодарствую.
Ваш богомолец Е. Феофан. 13 сентября 1873 г.
399. Смиренный отзыв святителя о своем затворе и о самом себе
Милость Божия буди с вами!
Меня смех берет, когда скажет кто, что я в затворе. Это совсем не то. У меня та же жизнь, только выходов и приемов нет. Затвор же настоящий - не есть, не пить, не спать, ничего не делать, только молиться. Я же говорю с Евдокимом, хожу по балкону и вижу всех, веду переписку. Ем, пью и сплю вдоволь. У меня простое уединенье на время. Собираюсь хоть пост провести как настоящие затворники; но немощная плоть на попятную от этого.
На Афон и в Киев точно может быть искушение; но, ведь, враг умеет все обставить красивою благовидностью. Да теперь уж нет позыва на то.
У вас самих тоже затвор и, м.б., затворнее моего. Помолитесь о моем окаянстве. Все никуда не гож.
И работать что-нибудь леность одолевает. Все бы спал, да поджавши руки сидел. Иногда и корпаешь что-нибудь. Да подумаешь себе, из-за чего я буду себя мучить, и брошу, и ну ходить фертом в бока. А дни за днями текут и смерть приближают. Что сказать и чем оправдаться, - совсем не нахожу. Беда! у Ефрема Сирианина есть плач на свои писания. Ведь, писано-то, говорит, хорошо, а я-то какой. Увы! Уж если он это находил нужным говорить, то наш то брат Шацкий, как будет изворачиваться? Станешь писать, как распекаешь, а на деле жидок. Вот и достанется в сто раз больше, чем всем другим. Увы, увы, увы!