Страница 2 из 4
Примечательны суждения Штайнера о стремлении к истине: «Нельзя говорить: что пользы мне в намерении всецело следовать законам истины, если быть может, я заблуждаюсь относительно этой истины? Все дело в стремлении, в образе мыслей. Даже тот, кто заблуждается, в своем стремлении к истине обладает силой, которая отклоняет его от неверного пути»17. Как видим, Штайнер принципиально не признавал в себе способность ошибаться. Христиане же отнюдь не считают, что само по себе стремление к истине – гарант безошибочности, Священное Писание говорит о лжеучителях, которые, возможно, искренне заблуждаются в своих воззрениях, но конец их, тем не менее – погибель: «…и многие лжепророки восстанут, и прельстят многих» (Мф.24:11), «… и у вас будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель» (2Пет.2:1). Духовная жизнь христианина основана на Божественном Откровении18, личный духовный опыт тоже важен, но его истинность проверяется соответствием содержанию Священного Писания и Священного Предания Православной Церкви. А как можно удостовериться в истинности духовного опыта Рудольфа Штайнера? Никак! Антропософы вынуждены слепо верить Штайнеру, опираясь только на авторитет своего учителя и на его слова19.
Иисус Христос направил своих апостолов в мир на проповедь миру Евангелия (Мк.16:15), сказав, что Второе Пришествие не произойдет до тех пор, пока Евангелие не будет проповедано «по всей вселенной» (Мф.24:14). Евангельское благовестие и Священное Писание в целом являются для всех христиан главнейшим источником духовного назидания20. Прп. Иоанн Дамаскин писал: «…исследовать божественные Писания – дело прекраснейшее и душеполезнейшее, … душа, орошаемая божественным Писанием, утучняется и дает зрелый плод – православную веру и украшается вечно цветущими листьями, то есть богоугодными деяниями»21. Как к Евангелию относился Рудольф Штайнер, создатель «духовной науки», являющейся «инструментом для постижения христианства»? Обратимся к его трудам: «…события в евангелиях вообще надо понимать не исторически, как если бы они имели значение лишь фактов чувственного мира, а мистически, … надо сначала научиться правильно читать евангелия (выделено нами. – В.П.), чтобы понять, в каком смысле они ставят себе задачей рассказ об Основателе христианства. Рассказ ведется в стиле мистических сообщений»22. Нужно заметить, что православные христиане воспринимают повествование Евангелия, в первую очередь, именно исторически. Утреннее молитвенное правило православного христианина включает в себя чтение Символа веры, в котором говорится о распятии Христа при Понтийском Пилате23: по замечанию свт.
Филарета Дроздова, это указание призвано «… обозначить время, когда Он (Христос. – В.П.) был распят»24. Таким образом, для христиан евангельские события историчны, они отнюдь не являются «мистическими сообщениями». Штайнер же видит необходимость в том, чтобы «…осветить … Евангелия так, как это происходит в антропософски ориентированной духовной науке. Если вы проследили … пояснения Евангелий (сделанные Штайнером. – В.П.), то вы заметили, что в основу не бралось то, что дают дошедшие до нас евангельские писания, потому что к излагаемому в них приходится сначала относиться как к чему-то совершенно ненадежному (выделено нами. – В.П.). Поэтому всюду приходится обращаться к чтению духовного письма, к Хронике Акаши25… . Так должны быть восстановлены по Акаша-Хронике Евангелия от Матфея, Марка, Луки… . В будущем для объяснения Евангелий сначала будет необходимо восстановление их истинного первоначального облика,… лишь чтение в Хронике Акаши способно нам гарантировать истинность евангельского текста»26. Итак, Евангелия, дошедшие до нас, Штайнер считал «излагающими что-то совершенно ненадежное», в отличие от тех сведений о евангельских событиях, которые были почерпнуты Штайнером из его собственных мистических «прозрений» «Хроник Акаши».
Однако каждый «духовидец», читающий «Хронику Акаши», почему-то всегда находит там что-то свое, значительно отличающееся от прозрений его предшественника. Например, то, что прочитал о Христе в этих хрониках Рудольф Штайнер, почему-то не совпадает с тем, что «Хроника» открыла Леви, автору «Евангелия Иисуса Христа эпохи Водолея»27, так же претендовавшему на свободный доступ к чтению «Хроники». Но если откровения духовидцев, читающих «Хронику Акаши» как раскрытую книгу, столь противоречивы, то кому же из них доверять?
Рудольф Штайнер, как и все оккультисты, признавал закон кармы. Вот, например, его мнение о крещении Иоанна (Мк.1:4-5; Лк.3:3): «Они (т.е. те, кто приходил к Иоанну Крестителю. – В.П.) принимали Крещение, дабы очиститься от грехов, то есть изменить завершившуюся карму их прежних жизней…»28. Как и многие оккультисты, Рудольф Штайнер смешивал два разных понятия – «карма» и «грех». Карма есть действующий механически закон причинно-следственной связи между поступком и его результатом. Грех есть нарушение Божиих заповедей. Карму изживают, грех может быть прощен. В первом случае мы имеем дело с учением о законе, действие которого безусловно, во втором – со свободной волей человека, способного принести покаяние или закоснеть во грехе29. Антропософия делает человека рабом абстрактного закона, в христианстве человек соотнесен с Богом-Личностью.
Помимо учения о законе кармы, антропософия проповедует закон реинкарнации. Штайнер пишет: «Своими поступками человеческий дух действительно подготовил свою судьбу. В своей новой жизни он связан тем, что он творил в прошлой»30; «Дух же подлежит закону перевоплощения, закону повторяющихся земных жизней»31. Учение о реинкарнации чуждо христианству, хотя оккультисты постоянно стремятся уверить христиан в обратном32. В Священном Писании есть стихи, которые полностью опровергают возможность существования закона перевоплощения: «… ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить [соответственно тому], что он делал, живя в теле, доброе или худое» (2Кор.5:10). Не сказано «живя в телах», а сказано – «живя в теле». Так же в Священном Писании мы можем прочитать: «… Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь – злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят» (Лк.16:25-26). В притче о богаче и Лазаре, говорящей о посмертной участи человека, мы не находим ни малейшего намека на возможность перевоплощения после смерти. Наконец, стих, который прямо говорит нам, что мы живем лишь один раз: «И как человекам положено однажды умереть, а потом суд…» (Евр.9:27).
Основанием христианства является христология. Вопрос, Кем был Иисус Христос, принципиально важен: является ли Он одним из духовных учителей наравне с Кришной и Буддой, как учат теософы33, или Он есть Единственный истинный Бог (Ин.1:1-5), Каким открывает Его Библия? Что думал об этом Рудольф Штайнер? Сразу же нужно заметить, что антропософская христология не выдерживает никакой критики. Из его творений читатель узнает о том, что на свете, оказывается, существовали … два Иисуса (!): «В начале нашей эры родились два мальчика Иисуса. Один происходил из Натановой линии дома Давидова, другой из Соломоновой линии того же дома. Эти два мальчика родились не одновременно, но все же вскоре один за другим. В Соломоновом мальчике Иисусе, которого изображает Евангелие от Матфея, воплотилась та самая индивидуальность, которая прежде жила на Земле как Заратустра. Так что в этом мальчике Иисусе Евангелия от Матфея мы имеем перед собою вновь воплотившегося Заратустру или Зороастра. И в этом мальчике Иисусе, каким изображает его Евангелие от Матфея, растет до двенадцатого года индивидуальность Заратустры.
На двенадцатом году Заратустра покидает тело этого мальчика и переходит в тело другого мальчика Иисуса, описанного в Евангелии от Луки. Оттого этот ребенок сразу так изменяется. Родители удивлены, найдя его в Иерусалиме в храме после того, как в него вошел дух Заратустры. Это указано в том обстоятельстве, что мальчик, после того как он был потерян и потом снова найден в Иерусалиме, в храме, говорит так, что родители его не узнают, потому что они знали этого ребенка – Натанового мальчика Иисуса – таким, как он был прежде. Когда же он стал говорить со знатоками Писания во храме, он мог говорить так оттого, что в него вошел дух Заратустры.