ПЛОТИН

ПЛОТИН

"ПРОТИВ ГНОСТИКОВ, ИЛИ

ПРОТИВ ГОВОРЯЩИХ, ЧТО ЗОЛ

ТВОРЕЦ КОСМОСА И САМ КОСМОС"

(Перевод с греческого Т.Сидаша)

Т1. Итак, нам теперь уже ясна простая природа и изначальность Блага, - ибо всё, что не есть начало, непросто. [Начало же] ничего не содержит в себе, но только нечто единое, тождественное природе названного начала. Ибо эта природа - ни что иное, как единица, а эта единица - ни что иное, как благо. Если мы скажем «Единое» и если мы скажем «Благо», должно считать, что ту же самую природу и единицу называем, не открывая ничего в ней, но проясняя, сколь возможно, ее для нас. Таким образом, эта природа есть начало потому, что является простейшим и самодостаточнейшим в смысле того, что не состоит из многих, поэтому и не будет зависеть от них. [Поэтому же начало не пребывает в ином], ибо всё в ином и согласно иному. Если же не из иного, не в ином, не есть никакой синтез, то никого не имеет над собою. Итак, не нужно к другим началам идти, но [в качестве начала должно] это Единое утверждать, потом Ум - первоначально мыслящий, после Ума - Душа. Таковой порядок, согласно природе, не больше начал и не меньше в умопостигаемом установлен.

Ибо если меньше, будут утверждать, что душа и ум - то же самое, или ум и первоначало; но что они различны, мы показали многими способами. Остается рассмотреть, что если в сущем более трех начал, какая будет у них природа? Никто, пожалуй, не найдет более простого и возвышенного Начала, чем вышеназванное и имеющее быть названным способом. Не будут же они в самом деле полагать начало возможным, в то время как оно действительно. Смешно ведь в сущности и материальных [предметах] посредством возможности и действительности множить иные друг другу природы. Ибо [Высшее] всегда действительно; даже то, что ниже его, [поскольку оно есть] - есть энергийно (действительно). Не нужно выдумывать один ум в покое, другой в движении. Что бы это был за покой ума или что за движение и изменение? Разве может лениться ум, и что за дело может к нему прийти от иного? Ведь ум вечно есть он сам и как таковой определен к действительности. Движение к уму и вокруг него есть уже дело души; и смысл, от ума исходящий, делает именно душу разумной, а не что-то среднее между умом и душой. Поэтому отнюдь не должно творить многие умы. Основанием этому не может служить также и то, что один - тот, кто мыслит, другой - тот, кто мыслит, что он мыслит. Ибо если в уме отличны мышление и мышление этого мышления, то он окажется хуже низших природ, которые уже не столь бессознательны относительно своих действий.

Потому смешно усваивать все это истинному уму, который мыслится [нами] как уже мыслящий, что мыслящий мыслит. Если же нет, то один будет только мыслящий, другой же будет мыслить мышление мыслящего как иное себе сущее, а не как себя, самого себя знающего. Если они не примут этой выдумки, то должно им сначала множество своих ипостасей оставить; затем должно исследовать: если они все-таки стоят на точке зрения своих фантазий и мыслят ум только мыслящим, но не знающим, что он мыслит, и не имеющим в себе своего предмета, то почему каждый из нас был бы обвинен в безрассудстве, если бы всегда не созерцал в себе и не руководил, надлежащим образом сосредоточившись, своими мыслями и страстями. Если же истинный ум в мышлении себя постигает, и не вовне мыслимое его, но он сам есть и мыслимое, то по необходимости он имеет и видит себя в мышлении, так что в нем изначально мыслить - значит иметь мышление и предмет мысли как одно сущее, сущее, отнюдь не раздвоенное примышлением. Если же он всегда мыслит, а это именно так, то на чем основаны домыслы отделяющих в нем мышление от мышления мышления? Если же вслед за вторым различением, отделяющим в уме мышление от мышления мышления, ввести третье - мышление мышления мышления, то получим еще более очевидное безобразие. Будет ли беспредельным такое деление?

Если же они признают смысл (Слово) чем-то промежуточным между умом и душой, а не самим умом, взятым в душе, то тем самым лишают душу истинного мышления; ибо в этом случае разумность души лишь промежуточная: эйдол логоса, а не сам логос тогда душа в себе иметь будет, и не узнает самого ума, и вообще не будет мыслить.

2. Итак, ни большего [числа] Начал, ни излишних различий в них нам принимать не должно, но единый ум, тождественный себе во всем, твердый во всех отношениях, воспроизводящий Отца во всем, что есть в нем. Душа же наша, с одной стороны, всегда пребывает в Началах, с другой стороны - всецело вне их, и с третьей - сама же себе посредница и связь (между собой и Началами). Ибо природа этой сущности весьма подвижна: то всецело благу своему и сущего сопутствует, то ее увлекает худшее, и она притягивается им в середину, ибо вселенная не способна вместить ее. И этому ее состоянию соответствует ее страдание, ибо не осталась душа в прекраснейшем, где оставшаяся высшая душа есть не в качестве части [Божества], не, тем более, в качестве той части, каковой она, мнится, наделила всякое тело таким образом, что всё, чем может быть тело, оно берет у нее. Сама же она пребывает неозабоченной и не размышлением руководящей, и не что-либо улучшающей, но чудесной божественной силой миротворящей. И насколько она у себя есть, настолько она прекраснейшая и могущественнейшая; и [только] обладая [всем в себе], она дает [это] тому, что после нее, как светящая и вечно освещенная.

3. Всегда освещаемая и вечно восприемлющая свет, она отдает его стоящим рядом. Они же этим светом вечно сохраняются и вспаиваются и наслаждаются жизнью, насколько способны. Подобно огню, находящемуся в центре, она дарит тепло всякому, кто способен принять его. Однако этот огонь размерен; ведь если бы его сила была безмерна, он не был бы сущим сам, и ничто из сущего не могло бы быть ему причастным. Но всё, что есть, отдает себя иному, иначе же Благо не будет Благом, Ум - Умом, и Душа - тем, что мы о ней говорим; ведь она есть некая Жизнь, после Изначальной Жизни - вторая, если есть первая. Значит, необходимо всему быть по порядку, через иное и вечно, и Порождающему быть отличным от другого из-за причастности последнего к иному. И таково величие Порождающих, что не [только] родилось рожденное, но рождается, и будет рождаться, и не погибнет, поскольку держится в них; всё бессмертно, поскольку есть в Божестве. Даже то, что мы находим в материи и сама материя неужели не могут быть поняты так? Ведь если, как мы уже говорили, материя была порождена, то, значит, была и необходима; если тогда ей было необходимо сопутствовать [логосу], то и теперь необходимо. Но неужели же место пребывания Божества - не везде, а чем-либо ограничено, словно обнесено стеной? Если это не так, то материя [тоже] осиявается Божественным светом.

4. Если же они (гностики - Т.С.) говорят, что Душа творит после отпадения крыльев, то мы отвечаем, что не могла Душа всего этого претерпеть. Если они говорят, что она пала, пусть скажут о причинах падения, пусть скажут, когда отпала. Если от века, тогда они полагают ее просто низшей природой; если в какой-то момент, то почему не раньше? Мы утверждаем, что ее творчество более свидетельствует не о падении, но об отсутствии всякого упадка. Если же пала, то тем самым забыла, очевидно, Тех, кто Там. Если же забылась, как творит? Откуда она творит, если не из того, что она знала Там? Если, вспоминая Тех, творит, значит, не совсем отпала. Даже если в ней есть некая смутность, то это отнюдь не свидетельствует о ее падении, ибо последнее означает лишенность всякого видения. И почему бы ей не иметь желания восходить от своих воспоминаний (неважно, смутных или нет) к их источнику? Чего она хотела достичь творением? Славы? Смешно заимствовать для нее эту страсть у здешних скульпторов. Потом, если бы творила, следуя рассудку, а не в самой ее природе было творить, и не была она сама творящей силой, то как бы сотворила именно этот Космос? И когда она разрушит его? Если она раскаялась, что же медлит? Если же прежде не раскаялась, то и не раскается, но со временем станет все более любить порожденного.

Если же она отдельные души ждет, то тогда не должны были бы они вновь сходить в становление, давно, еще в первом рождении испытав здесь зло. Так что этот мир уже должен быть ими оставлен. И отнюдь не должно приписывать этому космосу дурное происхождение из-за того, что многое в нем тягостно; так же нам не должно чтить его в качестве умного мира вместо его первообразов. Однако если он только образ, то может ли быть какой-либо другой образ прекрасней? Какой другой огонь может быть здесь после того огня? Какая земля, кроме нашей, могла бы быть после той земли? Какая сфера может быть более точной и согласованной в движении после того космоса и той умной сферы в нем? Иное солнце после того и вместо этого видимого - каково должно быть?