Страница 91 из 143
Более определенное свидетельство об ή κατά μέρος πίστις дает известный поборник монофиситства архимандрит Евтихий который вскоре после Константинопольского собора 448 г. в оправдании своем пред папою Львом I писал, что он боялся и убавить определение собора (Ефесского) и прибавить слово по сравнению с определением, изложенным собором Никейским, но что он знал, что святые и блаженные отцы Юлий, Феликс, Афанасий, Григорий отвергали термин „две природы“. [661] Заключительные слова письма: „я присоединил… то, что о двух естествах определено святыми отцами“, показывают, что к своему письму Евтихий приложил сборник патристических свидетельств, на которых он утверждал свое учение. Этот сборник, составленный для своего оправдания осужденным архимандритом, находится в актах Константинопольского собора 448 г., которые дошли до нас в латинском переводе Дионисия Малого. Из аполинарианского материала в него внесены между прочим и §§ 30–31 из ή κατά μέρος πίστις, в которых читаются и те важные для монофиситов слова, на которые они ссылались и впоследствии: „бесплотный во плоти явившийся есть Бог истинный, совершенный истинным и божественным совершенством, не два лица и не два естества; ибо мы не утверждаем, что поклоняемся четырем — Богу, Сыну Божию, человеку и Духу Святому“. [662] Отсюда ясно, что упомянутый Евтихием Григорий есть св.
Григорий Чудотворец, а произведение, из которого он взял его свидетельство, — именно ή κατά μέρος πίστις. Евтихий несомненно не имел намерения вводить в заблуждение римского епископа Льва: он добросовестно сообщал то, что знал, — следовательно, он читал названное произведение, как принадлежащее св. Григорию Чудотворцу. [663] Такое же свидетельство дает и монофисит Тимофей Элур, между 457 и 482 гг. три раза бывший александрийским епископом, в сборнике его полемических сочинений против Халкидонского собора, под заглавием: „Книга Тимофея, епископа Александрийского, против Халкидонского собора“: он ссылается на те же авторитеты, на которые хотел опираться и Евтихий [664], в частности он приводит то же место и из ή κατά μέρος πίστις, усвояя это произведение св. Григорию [665]. Вообще же и в последующее время монофиситы продолжали ссылаться, в числе других, и на произведение Григория Чудотворца в подтверждение своего основного положения, что определение Халкидонского собора о двух естествах в Иисусе Христе после воплощения — новшество, извращающее учение отцов. Так, напр., севириане на собеседовании с православными, происходившем в Константинополе в 531–533 г., осуждали Халкидонский собор прежде всего за новшество двух природ. „Ибо, — говорили они, — в то время, как Афанасий, епископ александрийской церкви, Феликс и Юлий (епископы) римской церкви, Григорий Чудотворец…
определили после соединения одну природу Бога Слова, те (т. е. отцы Халкидонского собора), пренебрегши всеми этими отцами, осмелились провозгласить две природы после соединения“ [666].
В VI веке ή κατά μέρος πίστις переведено было на сирийский язык, как произведение Григория Чудотворца. Выдержки из него часто встречаются в монофиситских рукописных сочинениях на сирийском языке и в переводах греческих монофиситских сборников отеческих свидетельств [667].
Исправление текста ή κατά μέρος πίστις, именно в том месте, на которое ссылались монофиситы, в соответствии с православным учением (в § 30: καί έστι θεός άληθεινός ό άσαρκος έν σαρκί φανερωθείς… ού δύο πρόσωπα, άλλα [вм. ουδέ] δύο φύσεις), произведенное неизвестно кем и в какое время, открыло этому произведению свободный доступ в среду православных, и мы видим, что и православные церковные писатели, как Анастасий Синаит и вслед за ним Евфимий Зигавин, признают его подлинным творением св. Григория Чудотворца [668].
Другое применение, чем в начальной своей истории, ή κατά μέρος πίστις нашло во время униональных переговоров и споров между восточною и римскою церквами: в литературных произведениях, возникших в связи с выдвинутым вопросом об исхождении Св. Духа, обращено было внимание на заключающиеся в ή κατά μέρος πίστις выражения относительно третьего Лица Св. Троицы, которые были использованы преимущественно защитниками унии для доказательства учения об исхождении Св. Духа и от Сына. При этом православные полемисты не отрицали подлинности ή κατά μέρος πίστις, а только старались вложить в его выражения православное понимание. Названным произведением, как творением св. Григория Чудотворца, в это время пользовались: Андроник Каматир, Иоанн Векк, Георгий Метохита, Константин Мелетонит, Димитрий Кидоний, Иосиф Вриенний [669]. Таким применением, данным ή κατά μέρος πίοτς, объясняется и появление этого произведения в рукописи Московской Синодальной Библиотеки, где оно стоит в ряду произведений, связанных с Флорентийским собором.
Таким образом, этот ряд свидетелей удостоверяет, что до очень позднего времени ή κατά μέρος πίστις, пo крайней мере, в известных кругах без всяких сомнений усвоялось св. Григорию Чудотворцу.
Ho параллельно с свидетельствами, удостоверяющими принадлежность рассматриваемого произведения св. Григорию Чудотворцу, идет целый ряд указаний на то, что имя неокесарийского святителя усвоено ему не только неправильно, но даже и злонамеренно. В этом направлении сначала появляются неясные указания относительно подлога; затем они переходят в категорические утверждения, что ή κατά μέρος πίστις ложно надписано именем св. Григория Чудотворца, а на самом деле принадлежит Аполинарию Лаодикийскому (младшему). Указания первого рода принадлежат императору Маркиану — в послании к александрийским монахам от 452 г., палестинским монахам — в послании к никопольскому епископу Алкисону — около 512–513 г. и ефесскому митрополиту Ипатию в 531 г. Император Mapкиан признал необходимым засвидетельствовать пред александрийскими монахами, что Халкидонским вселенским cобором „ничего нового не введено“; при этом он пишет: „святейший и вселенский собор, последуя учению святых и досточтимых отцев, все определил и ниспроверг нечестие Евтихия, которому последовал Диоскор и некоторые другие, которые не боятся распространять в народе книги Аполинария, выдавая их за изречения св. отцев, чтобы своею ложью уловить простые умы [670].
Палестинские монахи в письме к Алкисону, епископу Никопольскому, говорят о монофиситах, вызвавших волнения в Палестине и других местах Востока, что они „книги святых отцев часто подвергают порче; многие же книги Аполинария чрез изменение надписания приписали Афанасию, Григорию Чудотворцу и Юлию, которыми особенно и уловляют многих в свое нечестие“ [671].
Когда севириане на отмеченном выше собеседовании, в подтверждение своих обвинений Халкидонского собора, указали на Афанасия Алекс., Феликса и Юлия римских, Григория Чудотворца, определивших после соединения одну природу Бога Слова, то Ипатий сказал: „эти письма или свидетельства, о которых вы говорите, настолько ложны (или поддельны — falsae), что ни одного из них не пожелал упомянуть блаженный Кирилл, ни в письмах, какие он писал к Несторию, ни в свидетельствах, какие он приводил против его богохульства на Ефесском соборе, когда особенно уместно было предъявить их, ни в изложении двенадцати глав“… Когда севириане спросили: „почему же вы подозреваете, что мы подделали те (письма или свидетельства)“? Ипатий отвечал: „не вас мы подозреваем, а древних еретиков аполинариан“. На возражение со стороны севириан, что Кирилл (разум. Александрийский) в своих книгах против Диодора и Феодора, однако, пользуется приводимыми ими свидетельствами, Ипатий отвечал, что в таком случае нужно подозревать в неподлинности и эти книги Кирилла, „ибо мы ясно показали, что знаменитое послание блаженного Юлия, принадлежит Аполинарию, а относительно того свидетельства, которое вы приписываете св. Григорию Чудотворцу, убедите Севира… сознаться, что он (т. е. Аполинарий) определил неистление плоти, а в таком случае мы должны верить, что и то, что он сказал о едином естестве, принадлежит ему же“.
Севириане не защищали больше силы приведенных им свидетельств [672].
Если император Маркиан говорит еще очень неопределенно, то в послании палестинских монахов уже указывается, что подделке подверглись и произведения св. Григория Чудотворца, а на собеседовании с севирианами ясно отмечается, что речь идет о таком произведении св. Григория, в котором определена после соединения одна природа Бога Слова, и что подлог произведен аполинарианами. В последнем случае не ясно только, что разумеет Ипатий, подлог ли целого произведения, или же интерполяцию текста сочинения, написанного св. Григорием Чудотворцем [673].