Страница 11 из 43
Насколько же угрожала апостолу опасность самообольщения, если Бог прибегает к одному из крайних средств – попущению тяжелой хронической болезни (по другому толкованию – некоего изнурительного искушения)! Апостол Павел понял, чем грозит ему испорченная человеческая природа. Немощь плоти хранила его от духовной болезни (еще более тяжелой и опасной) – превозношения. Поэтому Павел смирился со своей немощью, принял ее; не стыдился, но «хвалился» ею.
Итак, даже апостол Павел, автор половины книг Нового Завета, миссионер, основавший множество христианских общин на обширной части Римской империи, великий муж веры, признавал, что гордость готова вот-вот настигнуть его. Он видел ее совсем близко. Я думаю, он постоянно ощущал, как тянется к превозношению его плоть, его сердце. Апостол Павел смирял себя, как мытарь в храме, который бил себя в грудь, сознавая свою бесконечную немощь перед Богом…
Злую шутку разыгрывает испорченная человеческая природа с теми, кто, обретая духовные дарования, забывает о покаянии мытаря. Правильный христианин начинает хвалиться своей «правильностью»41 (как-будто она присуща ему и не была дарована свыше – не по заслугам, а по Божьей милости! См.: 1 Кор. 4:6-7). Именно таким «христианином» я и вырос в баптизме. Даже свои грехи я обращал в повод к гордости: «Не говоря о том, что они у меня совсем мелкие и незначительные, кто, как не баптист, умеет в них каяться»! Правда, иногда мое сердце охватывала странная неизбывная тоска42, и слезы подступали к горлу. Мне хотелось излить их в молитве, но было как-то неудобно перед собой: вроде не о чем было плакать. Может быть, это давала о себе знать больная душа (см. Приложение № 3).
Русские баптисты совершают немало добрых дел и стремятся к истинному благочестию43. В делах они хотят показать благодатность своей веры. Но лично я легкомысленно относился к предостережению ап. Павла: «Не гордись, но бойся» (Рим. 11:20). Я не видел свою погибель, которой предшествует гордость44 (см. Прит. 16:18).
Если шея не гнется
Я считал, что уверенность в спасении отвечает на все вопросы. Оказалось, что не все ответы я могу понять.
«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13:1-3).
Оказывается, можно иметь всякое познание Священного Писания, можно иметь всю евангельскую веру, но при этом не иметь… любви.
Оказывается, можно проявлять высшую форму жертвенности, но при этом руководиться не любовью, а чем-то иным.
Я не могу себе представить, что такое возможно: человека, имеющего «всякое познание и всю веру», говорящего прекрасные проповеди, имеющего дар пророчества, отдавшего себя на служение людям, Господь может отвергнуть на судилище, как пустого, надутого фразёра.
Неожиданный, страшный приговор ожидает кого-то из нас. Может быть, прежде всего, меня. «И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф. 7:23). К кому Иисус обращается? К тем, кто от Его имени пророчествовал, Его именем творил многие чудеса, Его именем изгонял бесов, то есть обращается к Своим… служителям. На Земле – известные и почтенные, на Небе – получат не славу, а осуждение. За то тайное, что скрывали в сердце даже от самих себя….
Чекалов пишет: «Решающим в жизни христианина является не сам поступок, а побуждающие его мотивы» [28]. «Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога» (1 Кор. 4:5).
«Нравственность отвечает на вопрос «Что я делаю, говорю? и т.д.». Духовность определяется тем «Почему? Ради чего я это делаю?». Не ради ли своего тщеславия, корысти, хвастовства, самомнения и т.п.? Человеку малосведущему в духовных вопросах (а таковыми являются все неофиты) до невозможности трудно судить как о духовности, так и об истинной нравственности» [29].
Гордость может быть мощным источником энергии даже в служении Богу. Черпая силы в тщеславии, можно достичь больших «духовных» подвигов. Например, заучить наизусть Новый Завет. Или молиться, стоя на коленях по нескольку часов в день. Или говорить потрясающие, вдохновенные проповеди. При этом человек может не сознавать истинный источник своих сил.
«Самый последний период христианства на земле… характерен тем, что даже в рядах истинных евангельских церквей… будет духовное охлаждение; большинство верующих будет не с горячими, а только с теплыми сердцами… Характерной чертой такого теплого, а не горячего, христианина является довольство собой, своими знаниями, своей духовной силой. К таким христианам обращены слова Христа: «Ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр. 3:17) [30].
«Не знаешь, что ты несчастен» – этот пронзительный взгляд Христа я почувствовал лишь в Православной Церкви. Никак не доходило до моего искреннего баптистского сердца, что и достигший духовных высот, я могу оказаться жестоко обманутым – самим собой.
Православие познакомило меня с таким понятием, как прелесть, носителем которой, подозреваю, я был всегда. Прелесть – слово библейское. Написано, что дьявол прельщает людей (см., например, Откр. 20:7). Схиигумен Савва пишет: «Из страстей самой страшной является гордость с ее последствиями: самомнением, самочинием, самоуверенностью, непослушанием, отсутствием авторитетов. Вот на таких людей легко действовать темной силе и прививать им «прелесть» в той или иной форме. Это случается всегда, когда люди в духовном отношении стоят одиноко, не признавая для себя никаких авторитетов, не желая иметь ни советов, ни руководства. По мере роста подвигов в прельстившихся растут гордость, самомнение… Величайшая прелесть – признавать себя свободным от прелести. Все мы обмануты, все обольщены, все находимся в ложном состоянии и нуждаемся в освобождении истиной. Ты подумал, что хорошо сказал, хорошо сделал – вот уже прелесть. Размечтался о своих дарованиях – опять прелесть. Принял похвалу – и это прелесть» [31]. «Тщеславие радуется о всех добродетелях… Тщеславлюсь, когда пощусь… тщеславлюсь, считая себя мудрым. Побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваясь, тоже тщеславлюсь. Стану говорить, побеждаюсь тщеславием; замолчу, и опять им же победился» [32].
Нет, мне место – только в храме. Православная Церковь по мне плакала давно. Только в ней я узнал свой точный диагноз и получил возможность исцелиться (см. Приложение № 4).
Если первый шаг к выздоровлению – признание себя больным, то второй – смирение перед врачом. И Господь Иисус Христос, на мой взгляд, от каждого ждет этих шагов, говоря: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные… Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9:12-13). И вновь бывший баптист готов низко поклониться Православной Церкви, которая стала для него настоящей школой смирения45. Называть священника отцом46, подходить к нему под благословение (см. 1 Пет. 3:9, Евр. 7:7), целуя при этом его руку (как руку Пастыря Христа), открывать свои грехи на исповеди47, – вот когда я познавал цену своему смирению (точнее, его отсутствию). Я думал, что давно смирился «под крепкую руку Божью», а оказалось, что даже служителя Его не могу почтить (см. 1 Ин. 4:20). Шея не гнется. Как не хватало мне этой школы в общине ЕХБ, в которой я был способен оказать пресвитеру честь самую большую – назвать его по имени-отчеству48!
В Православной Церкви я долго не понимал многое из того, что поют или читают на церковно-славянском языке. Это было, пожалуй, самым страшным испытанием для моего протестантского разума. «Не понимаю, Господи!» – плакал я на службе и смирялся, потому что другого выхода не видел. Но это и был для меня единственно верный выход49…
Христианин смиряется, если ему что-то в Библии не понятно. Сложные места Священного Писания – повод не для протеста, но для отвержения своего плотского разума, для воспитания терпения, для усердной молитвы. Такое же отношение должно быть и к храму.