По святым местам

- Дак, ты, матушка, год во храм Божий не ходила, не исповедовалась, постов не соблюдала, в праздники и под воскресенье с мужем спала. А венчана ли?

- Нет.

- Завтра иди с мужем в Сельцо, там вас отец Иоанн обвенчает. В монастыре венчаться не положено.

- Батюшка, отец родной, да денег у нас на венчание нет.

- Об этом не заботься, мы таинствами, Дарами Духа Святого не торгуем. Даром получили, даром и отдаем вам. Обвенчают вас и так. А лепту на церковь всегда примем, когда будет у вас желание. А за грехи твои годовые накладываю на тебя епитимию - бери карандаш и записывай: скоромное три месяца не вкушать. Есть два раза в день без соли. По понедельникам, средам и пятницам до трех часов дня ничесоже не ясти. Поняла? До трех часов не есть. По утрам у святых родников, а у нас их по лесам много, выливать на себя по три ведра ледяной воды - во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Ох, не любо, не любо это бесам!

"Богородица Дево, радуйся" - читать по сто раз два раза в сутки, Иисусову молитву по сто пятьдесят раз два раза в сутки, Пятидесятый покаянный псалом читать тридцать раз. Поклонов земных полагать на молитве сто, поклонов поясных с Иисусовой молитвой - сто пятьдесят. В церковь ходить каждую субботу, воскресенья и на праздники. Стоять будешь в притворе. Причащаться пока недостойна. Придешь ко мне через три месяца. Разрешу тебя от епитимий и допущу к причастию, если будет истинное раскаяние. Гряди, голубица, гряди с миром. Кто там следующий!

А храм был строгий, без ковров, цветов и сусальной позолоты, без электрической проводки и освещался только свечами и лампадками. Паникадило, или по-современному - большая люстра, было все утыкано толстыми свечами и на блоках поднималось и опускалось вниз. В углу на блюде лежала деревянная голова святого Иоанна Предтечи с окровавленной шеей. В пещерке, за решеткой, в темнице сидел понурившийся Христос в узах. Иконостас тябловый - старинный, весь по чинам. Братию здесь не баловали. Жили они в кельях по шестнадцати человек на двухэтажных нарах. В баню ходили один раз в месяц, а старцы - один раз в год. Трапеза была скудна и поставлялась без соли, но солонки на столах были. Игумен не заставлял братию ни косить, ни пахать, ни огород городить, ни другое что работать, только если самое необходимое для жизнеобеспечения. Питались монахи и послушники тем, что привозили доброхотные паломники, а паломников в день приезжало обычно по сто - сто пятьдесят человек. Главное послушание, а оно свято выполнялось по монашескому обету и монастырской традиции, было не дрова рубить, не рыбу ловить, не капусту сажать, а работать с душами людей. Большая недоимка перед Богом была по этому вопросу у монастырской братии. Крашеные стены и золотые купола - это хорошо, но это еще не Церковь, которая, как известно, не в стенах, а в ребрах. "Царство Божие внутри вас есть", - говорил Христос.

И в первую очередь восстановлению подлежат человеческие души, опустошенные и разграбленные. А кем?! Да вы сами знаете!

У отца игумена должен быть острый глаз и собачий нюх, чтобы не проглядеть беззаконие и соблюсти благочиние. Монах, хотя он и в ангельском чине, но он - человек, а человек по природе своей грехолюбив, да еще и как! В некоторых старых и богатых монастырях завели моду давать раз в год монахам отпуск на месяц с выходом из монастыря. А что за этот месяц можно натворить, никто - и сам отпускник за это не может поручиться. А ведь сказано мудрыми, что "монастыри средоточие, источники духовной жизни; каким будет русское монашество, такой будет и русская Церковь, и вся русская жизнь".

Послушание свято. И оно должно неукоснительно выполняться, но оно не может быть выше поста и молитвы, которые заповедал и оставил нам Сам Господь наш Иисус Христос.

А в храме продолжалась своя богоугодная жизнь. Служилось множество молебнов, и обязательно с водосвятием. Пелись акафисты и правились панихиды. А исповедь шла беспрерывно:

- А что, мать, сколько ты сделала абортов?

- Шесть.

- А знаешь ли ты, что без покаяния ты погибла?

- Знаю, отец, знаю, родимый. Являться стали младенчики мне: три мальчика и три девочки. В тоску впала, места себе не нахожу.

- Ты где живешь?

- Около Старой Вичуги.

- Значит, так. Лето еще только началось, до осени далеко. Все оставляй. Оставляй, оставляй вся кое житейское попечение, снимай обувь и иди пешком на Волынь. Пройдешь Волынские земли и выйдешь к святому Почаеву, где в монастыре на камне отпечаток стопы Божией Матери и Ее Чудотворный Образ. Вот туда и иди, и если через свой подвиг и покаяние будешь прощена, то будет тебе от этих святынь дано знамение. Ночуй в сараях, в стогах сена. Кушай, что будут давать люди. Говори, что идешь в Почаев тяжкие грехи замаливать. По дороге молись постоянно: "Богородице Дево, радуйся" и Иисусовой молитвой. Ступай себе с Богом. Когда вернешься, придешь ко мне. Если я уже в гробу буду лежать, то обратишься к старцу Кириллу, и он тебя разрешит.

- Благословите.

- Бог простит, Бог благословит. Из второго храма прибежала старуха:

- Чудо! Чудо! Батюшка, замироточила икона Шуйской Божией Матери.

Припадая на ногу, туда прихромал сухой древний старец Кирилл. Потянув хищным носом воздух, учуяв благоухание мира и помазав перстом себе лоб, замахал руками, заколыхал мантией и, клохча, выбежал из храма, закричав на паперти:

- Это знамение не к добру! Быть беде, грядет беда на монастырь!

И беда стряслась на Успение, когда полубезумный, одержимый бесами муж-алкоголик в смрадном тумане белой горячки зарезал свою жену, которая, несмотря на запрещение старцев, привела его в монастырь на исцеление.

Сегодня в трапезной, после того как братия опростала миски с несоленой, но политой горьковатым льняным маслом ячневой кашей, игумен обратился к братии, не в приказном порядке, а с просьбой: по совести и велению души идти на миссионерское просветительное послушание. Пойдет по епархии восемнадцать братии на две недели, разбившись на тройки.

- О подробностях говорить не буду, но благовествуйте Евангелие. Обличайте грех и показывайте дорогу к храму. Будите народ от свиной спячки у телевизора. Возрождайте Православную веру.

После благодарственного молебна у стены выстроились восемнадцать монахов и послушников, готовых на этот святой труд.

- Приходских батюшек, имеющих обыкновение заниматься церковной деятельностью только в стенах своего храма, тоже увещевайте и укоряйте. Бог вам в помощь!

И воины Христовы - черноризцы - из трапезной сразу двинулись в путь. Игумен и старцы стояли на крыльце и долго осеняли крестами уходящих. К обеду пришел к старцу Симеону грешник в кальсонах и с крестом на плечах. Аккуратно поставил крест сзади кельи и попросился к батюшке.

- Семь деревень обошел?

- Обошел.

- Мальчишки камнями кидались?

- Кидались.

- Собаки за ноги кусали?

- Кусали.

- Покажи. - Старец рассматривает покусанные икры и крепко цапнутую ягодицу. - Это хорошо. Пострадать тебе надо было. Теперь труд, пост и молитва, чтобы все бесы из тебя вышли, да и чтобы прощение от Христа получил. Накладываю на тебя епитимию: весь год бесплатно копать на кладбище могилы. Часть заработка пойдет тебе на корм, а другую часть будут отсылать твоей семье. Корм будут выдавать тебе в конторе, но все только постное. Водки не пить, табак не курить. По утрам на себя выливать десять ведер холодной воды. Справлять утренние и вечерние молитвы. Иисусовых молитв - триста. "Богородица Дево, радуйся" - сто раз. Пятидесятый покаянный псалом - пятьдесят раз. Каждые две недели - ко мне на исповедь. Старайся за год искупить свой грех. А потом посмотрим, как и что будет, и сотворим чин присоединения к Православной Церкви. Но если не выдержишь и нарушишь, и вернешься аки пес на блевотину свою, то и года не проживешь. Бес страхованием и пьянством загонит тебя в петлю. Жить будешь в кладбищенской сторожке. Ночью сторожить кладбище и кладбищенскую церковь. В субботу и воскресенье бывать на церковной службе и стоять на коленях в притворе.

Я сидел у батюшки Симеона в келье и размышлял о том, что Иваново-Вознесенск - город прядильно-ткацкой промышленности, где в конце XIX века стала вскипать революционная пена, где народники и разные патлатые и пархатые социалисты всех мастей зло поработали в казармах ивановских ткачей, посеяв дикие семена революционных бурь. И вот на этой земле, где проклинали царя, где в начале века впервые в мировой истории народилась Советская власть, где со злобным азартом рушили храмы, под корень вырубали духовенство, здесь, к концу XX века как звездочки на темном небе зажглись необыкновенно ярко очажки истинно Православного благочестия. В селах и деревнях вокруг старинных сохранившихся храмов чудным образом стали возникать монастыри с аскетами-старцами, ведущими лютую брань с темной бесовщиной атеизма, извлекая из греховного болота тысячи людей, спасая их души. Хвала и слава апостолу, сказавшему, что, где умножается грех, там преизбыточествует благодать.