Страница 4 из 8
Дорога спускалась вниз, он перешел мост и направился вдоль ограды к святым воротам. На воротах была картина огромных размеров - изображение крестного хода с местночтимой чудотворной иконой Нерукотворного Спаса. Простец, набожно перекрестившись и сделавши поклон, с благоговением приложился к образу Спасителя. Он долго любовался, смотря на картину; на ней изображено было много народа.
Все они с веселыми лицами, как живые, радовались, идя вслед за Спасителем. Налюбовавшись картиною, он задумался. «Дошел до места, нашел искомое, - думал он, - но как попасть теперь туда?» Врата закрыты, был послеобеденный перерыв, и кругом ни души. Долго он стоял в размышлении. «Как попасть за врата и когда они откроются, а может быть, они откроются для каких-либо избранных людей и через несколько дней», - думал он.
К счастью своему, он увидел рядом с воротами калитку с небольшим окошком. Он догадался, что кроме ворот за ограду можно войти и через калитку, и потому, не теряя времени, подошел к калитке, попробовал открыть, чтобы войти, но она оказалась тоже закрытой. Он постучался, и через минуту увидел в окошко седовласого старца, который спросил его:
- Что тебе нужно, брат?
- Отец святой, открой, мне нужно поговорить с тобой.
Слышно было, как тяжелый засов отодвигался, и калитка открылась. В открытой калитке показался монах-привратник, старец высокого роста с длинными волосами и с небольшой седой бородой, лицо строгое, глаза ясные, на голове черная монашеская скуфья, одет в длинный черный подрясник, подпоясанный монашеским ременным поясом, в руках четки.
Простец увидел его строгое лицо, почувствовал перед ним страх и благоговение и потому низко ему поклонился.
- Скажи, святой отец, здесь Царство Божие? - спросил простец. Привратнику вопрос простеца показался странным. Никогда он не слыхал, чтобы кто-нибудь монастырь называл Царством Божиим.
Однако, видя перед собою бесхитростного деревенского парня, монах подумал, что он по простоте и по незнанию монастырь называет Царством Божиим и потому, не вдаваясь в подробные объяснения, ответил:
- Да, здесь.
- А можно мне войти?
- Сейчас нельзя, вот когда зазвонят к вечерне, тогда откроется калитка, и ты вместе со всеми богомольцами войдешь сюда и будешь молиться в церкви, а после богослужения обратно должен выйти отсюда.
Неприятно было простецу слышать, что сейчас нельзя войти и после вечерни обратно нужно выйти, и потому он начал подробно объяснять привратнику цель своего путешествия и прихода.
-Дорогой батюшка, я долго искал Царства Божия и пришел сюда издалека, пришел, чтобы поселиться и жить здесь до смерти.
- Если ты, голубчик, пришел сюда для жительства, чтобы поступить в число братии, так нужно об этом сказать о. игумену, он примет, и будешь жить.
- Скажи ему, святой отец, а мне уж очень хочется жить в Царстве Божием.
- Подожди здесь немного у калитки, я доложу о. игумену, - сказал привратник. И калитка закрылась. Докладывая о. игумену, привратник говорил, что какой-то деревенский молодой человек, на вид простой и бесхитростный, просит допустить его к вам, желает поступить в число братии. Он пришел издалека и какой-то чудной: очень благоговейный и монастырь называет Царством Божиим. Игумен велел привести его.
Привратник, вернувшись, пустил простеца.
Как только вошел за ограду, простец остановился. Глазам его предстала чудная живая картина: на восточной части расположены были соборы, два больших каменных храма - один летний, другой зимний. Снаружи расписаны художественными картинами из Евангельской истории, окружены зеленеющим садом.
В западной части помещались корпуса с кельями для братии. От калитки до другой противоположной стороны тянулась аллея, обсаженная белой цветущей акацией. Три больших двухэтажных корпуса концами упирались в аллею. Между корпусами были разбиты клумбы со всевозможными цветами и с диким жасмином. Весь воздух насыщен был ароматом цветов. День был теплый и влажный.
Красота внутреннего вида монастыря на простеца подействовала поразительно, он остановился, глаза его разбежались, но ему не пришлось долго думать и любоваться прекрасным видом.
Во всем монастыре было тихо, никто не нарушал покоя. В аллее и между корпусами встречались монахи. Они так же, как и привратник, одеты были в длинные черные подрясники, подпоясанные поясом, со скуфьей на голове.
Встречаясь, они низко кланялись, и, как старшему по возрасту, привратнику говорили: «Благослови, отче!» и он, взаимно кланяясь, отвечал: «Бог благословит тя, брате». Простец тоже кланялся, так как приветствия встречающихся монахов относились и к нему. В душе своей он удивлялся ласковому и вежливому обращению друг с другом. «Действительно, Царство Божие здесь, и народ особенный, обращаются и живут по-другому», - мелькало в мыслях его.
Здесь не так, как в миру, где люди, встречаясь друг с другом, часто вместо всяких приветствий смеются, ругаются и бранятся.
Подходя к келий о. игумена, привратник научал его, как он должен вести себя, когда они войдут к нему.
-Ты, брат, как войдем к о. игумену, помолись вместе со мной перед святыми иконами, потом сделай земной поклон отцу игумену, сложи руки крестообразно, попроси его благословения и отвечай ему без хитрости и по правде обо всем, о чем он будет спрашивать тебя.
Подошедши к келье о. игумена, привратник постучался и произнес обычную для этого положенную молитву. Когда за дверью послышалось «Аминь», они вошли в келью. В переднем углу висел образ Матери Божией с неугасимой лампадкой, у окна стоял стол, в конце которого у стены сидел в кресле весь белый, как лунь, старец, не седой, а весь белый, волосы и борода как бы нарочно выбелены. Это был о.
игумен, он был уже старец преклонных лет, старше восьмидесяти лет, но был еще довольно бодрый, живой и быстрый, лицо приятное, глаза ясные и свежие. Как научил привратник, простец, помолившись перед образом Богоматери, сделал земной поклон о. игумену и, сложивши руки крестообразно, сказал:
- Благослови, отец игумен!
- Бог благословит тебя, чадо!
Отец игумен перекрестил-благословил его и спросил:
- Зачем ты пришел сюда?
- Пришел я сюда, в Царство Божие, чтобы жить, и потому прошу тебя, прими меня.
- У нас очень строго здесь, - сказал о. игумен, - и ты не выживешь, уйдешь.
- Не уйду, перенесу все строгости, до смерти буду жить, - отвечал простец.
- Здесь у нас все имеют послушание, все трудятся, работают, с усердием посещают Богослужения, молятся Богу, строго соблюдают посты, слушаются и уважают старших. Избегают всемерно ложь и неправду, говорят только одну истину. Шутки и смех у нас не допускаются. Все молятся. Главное же иметь послушание о. игумену или старцу, которому поручит о.
игумен, и ничего не делать по своей воле, а только с благословения.
Говоря всё это, о. игумен внимательно осматривал и изучал простеца. Проницательный взор о. игумена не ошибся, определив в нем бесхитростного и правдивого человека, и о. игумен почувствовал к нему отеческое расположение. Отцу игумену даже желательно стало, чтобы простец остался у них, он со всей искренностью, проникнутый отеческим расположением, стремился сделать ему добро и потому, высказавши ему необходимые условия общежительного устава монастыря, спросил:
- Согласен ли ты исполнить всё то, что я высказал тебе?
- Всё выполню, только прими меня.
- В таком случае, Бог тебя да благословит, принимаю тебя, будешь жить у нас под покровом Матери Божией. Давай помолимся Богу. О. игумен, поднявшись, с благоговением перекрестился, прочитал молитвы «Царю Небесный...», «Отче наш...» и три раза «Богородице Дево...
», и снова благословил простеца, как уже новоначального брата, а затем приказал привратнику позвать старшего алтарного (пономаря). Когда тот пришел, о. игумен сказал ему:
- Вот, брат, Бог тебе послал помощника вместо заболевшего, ты возьми его к себе, он у тебя будет послушником, научи его послушанию, трудолюбию, обращению, порядкам и всей монашеской жизни.
А ты, - обращаясь к простецу, продолжал о. игумен, - слушайся его и чистосердечно открывай ему все свои мысли и желания. Будешь усердно трудиться, скоро оденем тебя в подрясник, только слушайся, говори правду и не обманывай. Идите, Бог вас благословит.
И отец игумен, благословивши, отпустил их от себя.
Старший алтарный, которому поручил о.
игумен простеца, был монах уже немолодой, долго проживший в монастыре и прошедший все виды послушаний, он был искусный монах: честный, трезвый, трудолюбивый и рассудительный. Отец игумен питал к нему доверие, и среди братии он пользовался авторитетом. Приняв новоначального, старший алтарный поместил его в своей келье. Отец игумен, приняв простеца, по своему отеческому расположению сделал для него весьма большое исключение, а именно: все новоначальные после своего поступления в монастырь помещаются в странноприимном доме.