Страница 38 из 50
Услышав сие, василевс Юстиниан посылает Нарзе — са, дабы он узнал, кто из них должен быть епископом. Нар — зес, 1232 С явившись, спросил, кто из двух первым стал епископом, и, узнав, что Феодосий, изгнал Гайана, и тот с тех пор и до сего дня исчез. Феодосия же Нарзес посадил на престол. Немногим позже Юстиниан посылает, дабы отлучить Феодосия, и привозит его в Византий, а вместо него рукополагает Павла, признававшего учение Собора, коего низложил [позднее], за то, что сей поощрял резню. После низложения Павла, вместо него епископом стал Зоил, но и он был низложен, как мы расскажем далее. После Зоила был Аполлинарий, после Аполлинария Иоанн, после Иоанна Евлогий[362]. Все они после Павла были "соборниками". Таков порядок епископов.
1232D Когда Феодосий пребывал в Византии как частное лицо, появилось учение агноитов. Поскольку говорит Господь: "О часе Страшного Суда, никто не знает, даже Сын, но только Отец" (ср. Мк. 13:32). И возник вопрос: Христос не знает как человек? А Феодосий говорил, что знает, и написал против агноитов. Другие же говорили, что Он не знает, подобно тому как мы говорим, что Он страдал. И с тех пор от Феодосия откололись так называемые агноиты, и, создав собственную церковь, вступали в общение только сами с собой. Еще, когда Феодосий был в Византии, развилась в свою очередь и ересь тритеитов: ересиархом ее был Филопон, 1233А поскольку он смущал Церковь, говоря: "Если вы говорите две природы во Христе, то вы вынуждены говорить и о двух ипостасях". Церковь же отвечала: "Если природа и ипостась — одно, то нам следует исповедовать индивид[363], но если природа — одно, а ипостась — другое, то почему это нам, исповедующим две природы, должно исповедовать и две ипостаси?" Еретики же Церкви: "Да, природа и ипостась — одно", а Церковь им: "Если природа и ипостась — одно, стало быть, скажем, что и в Святой Троице три природы, поскольку исповедуем, что в Ней три ипостаси".
И поскольку Церковь сказала так, Филопон ответил: "Так нам и следует говорить о трех природах применительно к Святой Троице!" А взял он это, 1233В опираясь на аристотеликов, ибо Аристотель говорил, что у индивидов есть частные (peQixai) сущности, и одна общая[364]. Так нот Филопон и заявил, что в Святой Троице суть три частные сущности, и одна общая. Таково сие исследование.
Деяние шестое.
Засим рассмотрим некоторые обвинения, кои "колеблющиеся" вкупе вывдвигают против Церкви. Разделим их на три части, поскольку одни из них — 1233 С исторические, основанные на содеянном на Соборе в Халкидо — не, вторые взяты из умозаключений и умствований, третьи же основаны на цитатах[365]. Сперва, однако, рассмотрим исторические. Обвинений же, кои мы собираемся рассмотреть, четыре, и первое из них то, что не следует принимать Халкидонский Собор, поскольку в нем участвовали мужи непостоянные и переменчивые. Ибо оные осудили Евтихия в Византии, а прибыв в Эфес, вместе с Диоскором Евтихия признали, а Флавиана отвергли. На сие скажем, что, во — первых, следует принимать во внимание, что мы люди. Ибо иные и из надежных святых отцов, как кажется, зачастую страдали этим (непостоянством — Ф. Б.), а, во — вторых, 1233D если даже пятеро, или тридцать, или более из тех 630 участников Собора и оказались непостоянными, по сей причине не следует отвергать Собор из 630 мужей. Второе же обвинение состоит в том, что сей Собор в Халкидоне, как известно из его деяний, якобы постановил, что Диоскор отлучен не за веру, так что он верно учил, а Собор его несправедливо отверг. И как же мы можем защищать такой Собор? И поскольку на основе сего против нас выдвигается и иное, следует рассказать, при каких обстоятельствах было сказано таковое.
Следует знать, что когда 630 [мужей] собрались в Халкидоне и отлучили Диоскора, засим показалось им, что следует составить вероопределение и учение. 1236А И первые из тех, что были сами на Соборе, огласили то определение, кое зачитал там Асклепиад[366]. Сие вероопределение содержало выражение из двух природ, и когда было зачитано, великое сомнение охватило епископов. Уполномоченные же от василевса порядка ради, видя, что те сомневаются, сказали им: "Диоскор сказал из двух природ, а святейший Лев, что Христос в двух природах неизменно, несмесно, нераздельно. Кому вы следуете? Диоскору или Льву?" И все встали и сказали: "Как Лев веруем, анафема Диоскору!" И когда они молвили сие и кое‑что иное, как написано в деяниях, патриарх Анатолий[367] рек: "Диоскор был отлучен не за веру, а за то, что не вступил в общение с 1236В блаженным Львом, и, что в третий раз вызванный Собором не явился".
Засим "колеблющиеся" приступают к Церкви с еще двумя апориями. Первая: "Если Собор не отлучал Диоскора за веру, то почему вы отвергаете нас? Ибо мы верим как он". Мы же им отвечаем, что, по правде говоря, Диоскор был отвергнут не за веру, и она не стала причиной его отлучения, ибо он не присутствовал на Соборе, когда речь шла об этом, но потому, что в третий раз вызванный Собором не отважился явиться. А если пришел бы, и за веру был бы отлучен. Тем не менее, Анатолий, обратившись к этому, сказал, 1236С что не за веру был отлучен Диоскор. Вторая же апория: "Почему Собор отверг определение, содержащее из двух природ? Ведь и св. Кирилл и там, и тут говорит из двух природ". На это мы говорим, что не потому отвергли Диоскора, что было у него из двух природ, ведь сие принимаем и мы, и "колеблющиеся", и Евтихий, а потому, что этого было недостаточно, ведь не было у него ничего противоречащего Евтихию, а только то, что все мы вкупе учили. И Церковь столь согласна с выражением из двух природ, что, опровергая Евтихия, повсюду во втором определении, даже не упомянула сие из двух природ, как очевидно ею принимаемое.
1236D Четвертая же апория (ибо вторая разделяется на две), что Собор в Халкидоне признал еретиков. Признал и Феодорита и Иву. А сей Феодорит выступал против "12 глав" блаженного Кирилла, так как якобы сочувствовал Несторию. Ива же и сам был несторианином, как явствует из его "Послания к Марию Персу", где и там, и тут он хвалит Феодора, на коем основывалось учение Нестория. По поводу учения Феодорита мы говорим, что Собор признал оного не ранее, чем он анафематствовал Нестория и его заблуждение. Но они вновь вопрошают нас: "Почему же Собор не потребовал у него анафематствовать свои собственные 1237А сочинения, кои он составил против "12 глав" Кирилла?" А мы на это: "Сие следует скорее предъявить не самому Собору, а св. Кириллу. Ибо он, приняв в общение" Восточных", и самого Феодорита, не потребовал у него анафематствовать собственные сочинения против"12 глав". Почему должно обвинять Собор в неделании того, что не сделал и сам Кирилл? К тому же то, чего св. Кирилл не сделал, Собор все‑таки сделал, принудив Феодорита изустно анафематствовать Нестория".
Что же касается Ивы, то мы говорим, что и его приняли не ранее, чем он анафем атствовал Нестория и его заблуждение. Но они вновь вопрошают, 1237В почему не потребовали у него анафематствовать и Феодора, но признали то послание к Марию, в коем изрядно восхваляет его. — Так как и в этом сперва скорее следует обвинить св. Кирилла, нежели Собор. Ибо и сам иже во святых Кирилл, когда кто‑то попросил анафематствовать Феодора, написал, кажется Проклу: "Не следует его анафематсвовать, ибо все" Восточные" считают его великим учителем, и если мы его анафематствуем, сотворим великий раскол в Церкви" Восточных""[368]. Среди них и Ива не соглашался анафематствовать Феодора. Почему же Собору следовало делать то, что запретил св. Кирилл?
Да если и окажется, что они были явные еретики, даже и тогда не следует отвергать Собор. 1237С Вот и Собор в Никее признал семерых еретиков, кои и до него ари — анствовали, и затем упорствовали. Однако мы ведь не говорим из‑за этого, что [участников было] 311, а не 318[369]. К тому же и Ювеналий, епископ Иерусалимский, и иные из тех, что присутствовали на втором Соборе в Эфесе, который они признали, были [также] и в Халкидоне.
Засим из времен Юстиниана[370] появляется и другой вопрос к нам. Поскольку Юстиниан, видя, что "колеблющиеся" раскричались против Феодорита и Ивы, и из‑за них отворачиваются и от Собора, анафематствовал их, то они вопрошают нас: 1237D "Почему вы анафематсвуете их? Они были хороши, или дурны? Если хороши, то почему вы их анафематсвуете? Если же дурны, то почему их признал Собор? Ведь ежели вы ныне их анафематсвуете как дурных, то, что же делать с Собором в Халкидоне, который принял их, и который вы признаете?" На это мы говорим, что Юстиниан соделал сие по своего рода домостроительству. Поскольку он узрел, как мы сказали, что "колеблющиеся" отвернулись из‑за них от Собора, и подумал, что ежели анафематствует их, то подтолкнет их к признанию Собора. Так что он посчитал нужным анафематствовать этих двух (хоть и не обязательно было их анафематствовать), дабы всех объединить[371].