Страница 43 из 107
На сем основании епископ по предоставленному ему праву уволил Крастилевского от присутствия в Консистории и представил Святейшему Синоду о совершенном увольнении сего лица от звания члена Консистории. Святейший Синод уважил сие представление.
Вместе с сим, епископ счел нужным для решительного освобождения членов Консистории от влияния, которое должен бы сохранить на них Крастилевский, удаление его из епархиального города. Крастилевский уволен от должности кафедрального протоиерея, ему предоставлено настоятельство моздокского собора и благочиние над ним без всякого, однако ж, влияния на Успенскую загородную церковь, коей прихожане — наиболее осетины и черкесы. А так как Крастилевский счел несовместным для себя помещение в Моздок по ненависти к нему христиан–горцев, что вполне справедливо, то при открывшейся вакансии он перемещен в город Георгиевск на тех же правах, на коих был назначен в Моздок.
Место Крастилевского в кафедральном соборе и по присутствию в Консистории занял благочинный георгиевский протоиерей Василий Попов, характера открытого, прямого, направления соответствующего характеру благонамеренности и способности, доказанных четырнадцатилетним служением в должности благочинного, которую он сохранил за собой, несмотря на холодность к нему Крастилевского. Святейший Синод утвердил членом Консистории протоиерея Попова, который подробным знанием многих дел не замедлил оправдать свое избрание и весьма заметно подействовал на изменение характера Консистории, в составе которой остался только один член — протоиерей Гремячинский — с прежним направлением, но это лицо по способностям своим не могло влиять на остальной состав Консистории. Протоиерей Сухарев оказался весьма полезным деятелем.
Таким образом, в течение 1858 года как состав лиц, так особенно и решительно изменился и характер действий Консистории. Помощник секретаря Альбанов, на которого восходило много жалоб в Святейшем Синоде, в июне оставил службу в Консистории, которая в обновленном составе и характере вступила в служебное поприще 1859 года. Новые члены и секретарь присмотрелись к делам и церковным потребностям края. Мера благотворной строгости, употребленная Св. Синодом относительно членов, открыто вступивших в противодействие святителю, мера, поддержанная удалением из Консистории Крастилевского, прикрывавшего свое противодействие уклончивостью, внушила наличным членам особенное бодрствование над образом их деятельности, доставила им единодушие в стремлении к общему церковному благу. От этого бодрствования, от этого единодушия деятельность Консистории внезапно получила особенную энергию и развитие.[151] [152]
Екатеринодарское (в Черномории) духовное правление осталось неизменным в своем личном составе. Незначительное число дел давало возможность очищать их своевременно, без задержания.
Попечительство о бедных духовного звания. Попечительство о бедных преимущественно обращало внимание на обеспечение в средствах к жизни как тем, кои по преклонности лет не имели сил собственным трудом пропитывать себя, так и малолетних сирот. К ста восемнадцати семействам, получавшим пособие попечительства в 1858 году, поступило под его покровительство вновь двадцать два семейства.
В распоряжение попечительства поступали суммы: от сбора по пригласительным листам, от кружечного сбора и от выручки свечной в кладбищенских церквах. Таковым сбором покрываются все годовые расходы, а приобретенная им в прошедшие годы экономия, состоящая из шестнадцати тысяч пятидесяти рублей пятидесяти девяти копеек серебром, остается неприкосновенной в кредитных установлениях. Присутствие попечительства составляли два протоиерея и один священник, из них протоиерей Сухарев был докладчиком по делам попечительства.
Благочиния. Епископ Игнатий нашел необходимым по осмотре самой многонаселенной части своей епархии прибавить два благочиния, остальные шестнадцать переграничить соответственно местным удобствам. В г. Кизляре, значительно отдаленном от епархиального надзора, епископ учредил кроме официального благочинного конфиденциальный за духовенством Кизляра и его окрестностей надзор в лице настоятеля кизлярского Крестовоздвиженского монастыря игумена Германа, старца строгой нравственной жизни. Игумену дано было право назидать духовенство, останавливать нарушителей благоповедения, извещать епископа вообще о нравственности духовенства и в частности о тех, которые позволили бы себе поступки неприличные, несмотря на напоминание игумена, но он не имел права входить в сношения с Консисторией по сему поручению.
Протоиерей Сухарев, благочинный церквей города Ставрополя, по его просьбе уволен от этой должности по множеству его занятий как члена Консистории и законоучителя ставропольской гимназии. Одновременно с сим сделано и много других перемещений, увольнений и новых назначений благочинных.
С целью дать благочинническому надзору большее развитие епископ сделал следующие распоряжения: «Все священники, диаконы и причетники в случае желания их переместиться из прихода в приход и при других подобных обстоятельствах обязаны представлять свидетельства о согласии на то (или о беспрепятственности к тому) благочинного, если оба прихода состоят в ведении одного благочинного. Если же приходы находятся в разных благочиниях, то требуется от просителей, чтоб они на прошениях своих имели свидетельства обоих благочинных. Сверх того, диаконы и причетники обязаны представлять свидетельства своих приходских священников».
Эта мера имела благотворнейшее влияние на дух кавказского духовенства, носящего на себе отпечаток народного характера, общего всему населению края — характера отваги и своеволия. Диаконы и причетники отселе видят на самом деле, что приходские священники суть их начальники, а духовенство благочиния видит в своем благочинном начальника. Достойно замечания то, что все благонравные члены духовенства приняли это распоряжение с любовью, но оно не понравилось членам немощным. По причине этого распоряжения многие благонамеренные и благонравные люди сделались известными епископу и получили ход, также обнаружились многие характеры неспокойные и недостаточной нравственности.
Для обуздания и вразумления своевольных и непокорных, за нарушение упомянутого распоряжения установлено наказание небольшой денежной пеней в пользу попечительства. Вместе с нравственной пользой эта мера принесла и другую значительную пользу: ощутительно уменьшила письменные труды Консистории.
Второй мерой для доставления определительности влиянию благочинных признано было нижеследующее: прежде назначались следователями по разным возникавшим делам разные священники (по усмотрению Консистории). Таким образом, многие дела по благочинию оставались неизвестными благочинным. Сверх того, следователи священники, особенно те из них, которым чаще других поручались следствия, нередко с устранением от следствия благочинного за доставление следствию правильного хода, эти следователи, вполне сознавая свой авторитет, таинственно и гадательно доверяемый им, уже вменяли своих благочинных ни во что.
Для устранения этой неурядицы, так напоминающей мутную воду русской пословицы, епископ предложил Консистории употреблять для следствий по благочинию единственно благочинного. Хотя благочинные состоят наиболее при двухприходных церквах, и в случае их отсутствия по делам благочиния может заменять их по приходу их товарищ, но так как по духу времени следственные дела весьма умножились, а епархия малолюдная, раскинута на большом пространстве, то предоставлено всем благочинным избрать себе по помощнику, утверждаемому епископом, и этому помощнику поручать дела второстепенной важности (Уст. дух. Консист. Ст. 69).
Эти полнота и ясность сведений, как доставляющие правильное и определенное понятие, существенно необходимы епископу. Все упомянутые распоряжения изложены на бумаге и объявлены по епархии циркулярами с целью по возможности устранить недоумения и освободить Консисторию от излишней переписки, отвлекающей от должного внимания и занятия по делам первостепенной важности.
Общий взгляд на епархию. В период времени служения епископа Игнатия на Кавказе, край этот находился в переходном состоянии и, по–видимому, должен был оставаться в этом положении еще в продолжение значительного времени. Русское оружие постоянно теснило горцев в горы. По этой причине стратегические пункты переменялись, станицы линейных казаков переносились уже к самой подошве главного хребта Кавказских гор. Города быстро строились и начинали принимать цветущий характер, еще быстрее они пустели и упадали. Военное начало господствовало в крае. Направление всех прочих начал приспособлялось к успешному достижению военных целей.