Страница 65 из 107
Точно так и свободу Господь даровал духовную, не уничтожив ни одной власти гражданской. Ибо свободный духовно, при всей гражданской подчиненности своей, не подчинен греху и страстям, не подчинен самым разнообразным обстоятельствам и превратностям земной жизни, не подчинен страху, став силою веры во Христа и наслаждением во Христе превыше человеческого страха и превыше всех земных бедствий. Влияние и человеческого страха и земных бедствий служит признаком лицемерного, поверхностного, непонятого христианства.
Если скажут на это, что многие из христиан подчиняются влиянию злоключений и ниспадают под бременем их, то на это уже имеется готовым ответ Самого Спасителя: Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их (Мф. 7; 13–14). Кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня (Мф. 10; 38). Слыша эти решительные слова Христовы, лучше плакать пред Ним о своей немощи, нежели витийствовать земным плотским мудрованием и витийством против Креста Христова и против тесного пути — того единственного пути, который вводит во спасение.
Какая существенная причина такового разглагольствования? Отвержение тесного пути, желание пути широкого, отвержение Креста Христова. Я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира (Гал. 6; 12–14). Так научает нас апостол. Кто жив для мира, вступается с увлечением и разгорячением в дела его, тот доказывает и показывает этим свою мертвость для Христа.
Церковная новозаветная история представляет многих святых и праведных христиан, которые имели рабов и передавали их в наследство своим детям, что они покупали и продавали рабов, как, например, отец святого Иоанна Дамаскина купил преподобного Косьму. Некоторый христолюбец вопросил великого во святых Варсонофия: «Отец мой, я хочу приобрести себе слуг, но сомневаюсь, будут ли они мне полезны. Скажи мне: должно ли их взять? И как мне поступить?» Великий отвечал: «Будем помнить, что и мы имеем Владыку. Если мы будем повиноваться Владыке нашему, то Он сотворит, что и слуги наши будут повиноваться нам. Вот ты слышишь, поди же и возьми их во имя Господне».[186]
Из этого видно, во–первых, что первенствующая христианская церковь не возбраняла христианам иметь рабов;[187] во–вторых, что постановление Моисеева закона о рабстве евреев у евреев не было обязательным для христиан. Те из христиан, которые стремились к христианскому совершенству, давали рабам своим свободу, а имение свое продавали и раздавали нищим, исполняя этим всесвятый совет Господа: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною (Мф. 19; 21).
Святой великомученик Георгий пред исшествием на подвиг мученичества освободил всех рабов своих. Так поступали почти все мученики, так поступали все, вступавшие в духовное мученичество, в монашество. Святой Петр Мытарь не только освободил всех рабов своих, но и себя продал в рабство. Святой Павлин, епископ Нолы, продал себя в рабство, чтоб искупить сына вдовицы. Такое поведение многих избранников Божиих, христиан совершенных, отнюдь не было общим правилом для всех христиан. Общим христианским правилом была и есть любовь к ближним — следовательно, и к рабам.
Рабы христиан были по преимуществу домочадцами — они не были рабами. Тот христианин, который позволял себе жестокость относительно рабов, был обличаем и научаем Церковию. Жестокие, бесчеловечные, развратные господа между христианскими господами были, но не является ли попрание заповедей Божиих и в прочих всех сословиях? Не являлись ли жестокость и разврат во всех сословиях, между самыми пастырями и архипастырями?
Таков падший человек! Самые ближайшие сношения с Воплотившимся Богом, самый сан апостольский, высочайший из всех санов человеческих, не уклонили от величайшего из человеческих преступлений того человека, который произвольно избрал для себя зло. Божественное новозаветное учение о господах и рабах изложено со всею точностию и удовлетворительностию в посланиях святого апостола Павла. Мы предлагаем здесь это учение, по истолкованию его святым Иоанном Златоустым, общепринятому Святою Церковию и особенно уважаемому древнею Российскою Церковию.
Святой Иоанн Златоуст, приступая к объяснению 13 главы Послания к Римлянам, в которой сказано, что начальство и власти суть Божие учреждение, обращает внимание читателя на предшествующую главу, в которой и верно, и свято, и живописно изображена нравственность истинного христианина. «Заметь, — говорит Златоустый, — как кстати апостол завел речь о сем предмете. После того как предложил слушателям различные требования христианского любомудрия, настроил их жить в мире с друзьями и врагами, научил быть полезными и для счастливых, и несчастных, и для нуждающихся, коротко сказать, для всех насадил уставы общежития, приличные ангелам, истощил гнев, низложил высокоумие и совершенно умягчил их сердца — после всего того предлагает свои увещания о повиновении властям».
Очевидно, что только тот христианин, в душе которого глубоко насаждены правила христианской нравственности, в душе которого преобладает вера, который старается умерщвлять себя для мира, который смотрит на земные человеческие отношения и на земные человеческие положения оком странника, из разума Христова, который проводит жизнь на земле, как в преддверии к вечности, может богоугодно и душеполезно нести иго подчиненности, тогда как власть земная почти всегда сопряжена с большими или меньшими злоупотреблениями — по свойству падшего человека, по его греховности, по его ограниченности.
Нелишним будет здесь заметить, что святой Иоанн Златоуст объясняет законоположенные Святым Духом отношения властей и подчиненных сряду по окончании веков мученичества, когда власть почти непрерывно в течение трех столетий обнаруживала такое чудовищное зверство и бесчеловечие, какового не представляли летописи мира ни прежде, ни после. Это тот Златоуст, который произнес самые сильные обличения против злоупотреблений богатством и властию и сделался жертвою мести за свои обличения.
Златоуст говорит: «(Апостол), желая внушить, что заповедь его о подчиненности простирается не на одних мирских людей, но на всех — и на священников и на монахов — объявляет о том наперед, говоря так: Всякая душа властям предержащим да повинуется. Хотя бы ты был апостол, хотя бы евангелист, хотя бы пророк, хотя бы другой кто — повинуйся. Подчинение власти не подрывает благочестия. Апостол здесь разумеет не простое повиновение, но подчинение. Первое основание такового установления, удовлетворяющее разуму верных, состоит в том, что власти учреждены от Бога». Златоуст утверждает, что апостол говорит в этой главе о подчиненности как слуг господам, так и подначальных начальникам. Исчисляя Богом установленные виды начальства и подчиненности, Златоуст упоминает о отношениях между мужем и женою, между сыном и отцом, между старцем и юношею, между рабом и свободным, между начальником и подчиненным, между учителем и учеником.
«Собеседник», располагаясь говорить от имени Церкви о улучшении быта несвободных людей, сохранил ли верность нравственному христианскому началу, изложенному в 12 главе Послания к Римлянам — тому началу, из которого только одного можно рассуждать о предложенном предмете правильно, в характере истинного христианства, в характере Святой Православной Церкви? К сожалению, нет! «Собеседник» отверг назидание апостола, отверг нравственное начало, предложенное апостолом — он не победил благим злое. Напротив того, он выставил на позор всем свое явное побеждение злом.
Напрасно говорит для него апостол: Благословляйте гонителей ваших; благословляйте, а не проклинайте, никому не воздавайте злом за зло. Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь (Рим. 12; 14, 17, 19). «Собеседник» вместо кроткого вразумления ошибающихся вступил в перебранку с светскими писателями, на колкости отвечает колкостями. «Собеседником» унижен святой и важный характер Церкви, искажен ее святой голос, пред которым все благоговеют и умолкают. «Собеседник», отвергши достоинство, которое ему доставлялось Церковию, дал право светским писателям на резкие ответы. А для ответов может послужить обильным источником метод, употребленный «Собеседником»— метод живописной и красноречивой публикации частных злоупотреблений и заключения о целом от частного.