Страница 79 из 107
Вознесем усердные молитвы о знаменитом вожде кавказского воинства и правителе Кавказского края, совершившем великое дело покорения Кавказа — дело, над которым первые полководцы России трудились полвека! Всеблагий Бог да дарует избранному, увенчанному блистательным подвигом вождю создать на успехе военном преуспеяние христианское, чтоб дело земное было вместе и делом небесным, дело временное — делом вечным. Аминь».
В конце года, около половины декабря, главнокомандующий наместник проезжал через Ставрополь в Петербург. В Ставрополе оставался он два дня по военным делам, потребовавшим особого внимания, вследствие покорения абадзехов. В это пребывание епископ подал ему записку о потребностях Кавказской епархии следующего содержания:[226]
«1. Необходимо развить в Кавказской семинарии преподавание татарского языка — так, как это было предположено при учреждении семинарии. Татарский язык есть общеупотребительный между горскими народами. Знание его доставит возможность кавказскому духовенству иметь близкие сношения с этими народами и ознакомить их с христианством.
2. Необходимо дать жалование православному духовенству городов Моздока и Кизляра. В сих двух городах совершается наиболее обращение горцев в христианство, по причине уважаемых ими икон Иверской Божией Матери в Моздоке и Живоносного Источника в Кизляре. Православное духовенство в сих городах очень бедно, так как большинство жителей состоит из армян.
По скудости содержания принимают места в сих городах духовные лица только самого умеренного образования, не имеющие надежды на получение лучших мест. Чтоб привлечь на эти места людей, удовлетворительно образованных и потому могущих действовать с большею силою в пользу Православной Церкви, необходимо дать безбедное содержание. О сем сделано Кавказским епископом Игнатием представление в Святейший Синод от 30 апреля 1859 года за № 2058.
3. Необходимо Кавказскому епархиальному управлению, то есть епископу с его штатом, священно–церковнослужителям кафедрального собора, членам Консистории и консисторской канцелярии предоставить жалование западных епархий, так как лица, составляющие Кавказское епархиальное управление, не имеют тех домашних источников содержания, какими пользуются лица епархиальных ведомств внутри России, а содержатся единственно окладом, получаемым от казны. В этом отношении положение их точно такое же, как и духовенства западных епархий, чем логически доказывается, что им должно дать такое же содержание.
Хотя архиерейский дом и получил вместо рыбных ловень и мельницы (что имеют все архиерейские дома в России) денежное ежегодное вспомоществование в 3800 рублей серебром, но из этих денег самомалейшая часть может быть обращена на содержание лиц, принадлежащих дому. Все деньги поглощаются требованиями дома и будут поглощаться ими долгое время. Требования сии заключаются в следующем:
1. Временный приют епископа нужно отштукатурить снаружи и внутри, отделать, меблировать.
2. Крестовую церковь нужно расширить и сделать удобною для праздничных, высокоторжественных, торжественно–траурных служений зимою, ибо город не имеет теплой приличной церкви для сих служений. Кафедральный городской собор — холодный, и служение в нем зимою невозможно.
3. Нужно завести для сих служений соответствующую ризницу.
4. Нужно привести в благоустройство братские помещения и устроить помещение для певчих.
5. Нужно завести библиотеку.
По окончании такового устройства, ремонт упомянутых построек, ризницы, библиотеки, певческих одеяний должен потребовать всю вышеозначенную сумму — 3800 рублей.
На покупку и устройство помещения для епископа, на Крестовую церковь, на помещение для епископского штата, на ризницу и библиотеку доселе в течение шестнадцатилетнего существования Кавказской епархии не отпущено от казны ни одного рубля, ни одного гроша, несмотря на бесчисленные представления епископов и многократное ходатайство светского кавказского начальства. Все, что сделано поныне, сделано на пожертвования, добровольно принесенные и испрошенные посредством сборщиков у граждан г. Ставрополя, у поселян Ставропольской губернии и у черноморских казаков. Они все сделали, что могли. Дальнейшее обременение их доставлением приношений оказывается вполне неудобным и даже невозможным».
По возвращении князя наместника из С. — Петербурга в Тифлис Департамент общих дел Главного управления отношением от 13 апреля 1860 года за № 2283 уведомил, между прочим, епископа, что князь наместник в бытность его в С. — Петербурге ходатайствовал о назначении жалованья духовенству городов Моздока и Кизляра. Обер–прокурор Святейшего Синода уведомил его сиятельство, что Святейший Синод всегда имел в виду, но к удовлетворению сего не мог принять никаких мер, по недостаточности денежных способов. Уведомляя о том, что этот отзыв обер–прокурора ему, епископу, сообщен, он в представлении своем к наместнику от 9 мая за № 19 прибавляет[227][228]
«Из этого усматривая, что Святейший Синод находит записку, представленную мною Вашему сиятельству, основательною, я признаю себя обязанным представить на благоусмотрение Вашему сиятельству нижеследующее.
С самого учреждения Кавказской епархии гражданское начальство Кавказа ходатайствовало (как это видно из переписки, сохранившейся в гражданском ведомстве и в Консистории) о том, чтоб доставлено было вновь учрежденному епархиальному ведомству потребное количество денег — как на обзаведение, так и на содержание. Вследствие таких ходатайств отпускаемо было моим предместникам преосвященным Иеремии и Иоанникию по 1000 рублей серебром в дополнение к их личному жалованию и 1500 рублей серебром на содержание дома. На обзаведение же ничего не было отпущено.
В такой крайности предместники мои должны были прибегнуть к единственному средству: к приглашению к пожертвованиям. С особенною деятельностию занимался устройством епархии преосвященный Иеремия. С отбытием его деятельность очень ослабела, и многие дела пришли в запутанное положение. Все, что ни сделано для епархиального Кавказского ведомства, сделано на сумму, приобретенную пожертвованиями. Епархия учредилась без всякого денежного содействия со стороны правительства. Между тем, капиталист из купечества Волобуев, очень поддерживавший преосвященного Иеремию, скончался. С кончиною Волобуева пожертвования уменьшились гораздо более, нежели наполовину, а впоследствии, при ослаблении деятельности духовного начальства, и вовсе прекратились.
По прибытии моем в Ставрополь я нашел епархиальное ведомство в бедственнейшем положении:
1. По переданным хозяйственным статьям в ведомство архиерейского дома, без должной определенности и оконченности, возникли вопросы, а по лесной даче возник даже процесс, что коротко известно Вашему сиятельству, так как я для разрешения сих запутанностей должен был неоднократно обращаться к особе Вашей.
2. Временный приют преосвященного — деревянная теснейшая хижина, пожертвованная Волобуевым уже довольно ветхою, пришла в крайнюю ветхость. Дом архиерейский во всех отношениях был в самом скуднейшем положении (ибо, как выше сказано, ходатайство об отпуске суммы на обзаведение в течение четырнадцати лет оставалось тщетным). Положение лиц, состоявших при доме, было невыразимо бедственное, ибо нищета, нищета в полном смысле слова, подействовала на нравственность, как она и всегда действует, зловредно, пагубно. В особенности это очевидно на служащих в консисторской канцелярии чиновниках, которые от скудости содержания и голодны и наги.
Положение тем более сделалось стеснительным, что отпуск вспомогательной 1000 рублей серебром, которую получали мои предместники, был прекращен. Я был оставлен на 280 рублей серебром годичного содержания, между тем как цены в Ставрополе на все предметы продовольствия после войны необыкновенно возвысились. Ходатайства Вашего сиятельства о предоставлении мне помянутой 1000 рублей, которую получали мои предместники, остались безуспешными. 1500 рублей серебром, отпускавшиеся на содержание собственного дома, отпущены были при мне только на 1858 год. Затем отпуск этих денег прекращен в уповании, что дом получит деньги взамен хозяйственных статей от Черномории.