Страница 83 из 107
Вследствие чего Шатиров просил Консисторию ускорить исследованием прописанных обстоятельств в том уважении, что он, Шатиров, за указание им на злоупотребления, совершаемые вновь определенным ктитором Кличевым по распоряжению благочинного протоиерея Братановского состоит под запрещением. Кавказская духовная Консистория на основании такового донесения указом от 30 октября того же года за № 3582 (журнал на листе 14) предписала благочинному священнику Попову, что ныне кафедральный протоиерей, произвести следствие.
По прибытии следователя Попова в город Моздок ктитор Кличев, по совету протоиерея Братановского, это видно из объяснений Кличева, свечи, скрываемые в доме своем для секретной продажи, а также и огарки, опасаясь обыска, отправил на хутор, находящийся вне города Моздока. Жители, постоянно следившие за действиями ктитора, произвели в означенном хуторе обыск, где отыскавши спрятанные свечи и огарки, эти свечи и огарки, а при них и самого ктитора Кличева представили в полицейское управление. Свечей найденных оказалось: разной величины из белого воска шесть пудов и пять с половиною фунтов, да один фунт огарков (акт поверки свечей на листе 138).
Ктитор Кличев, после столь ясной улики его в злоупотреблении, в поданном следователю благочинному священнику Василию Попову объяснении 22 декабря (объяснение на листе 102) показал, что по истечении марта месяца он, Кличев, докладывал протоиерею Братановскому о приращении прибыльной суммы, что протоиерей Братановский приказал остаток денег, не вошедших в запись по книге, вырученных за откладные свечи, хранить особо в кладовой, а также уменьшать продажу свечей. Из таковых денег протоиерей Братановский при выезде из Моздока в город Ставрополь взял у Кличева сто рублей на неизвестные расходы.
Кроме того, в ноябре месяце из той же суммы куплено для протоиерея Братановского дров на четыре рубля серебром, в декабре на два рубля семьдесят пять копеек, сахара на семь рублей пятьдесят копеек, и по приезде его из Ставрополя по приказанию его отдано ему пятьдесят рублей, всего шестьдесят четыре рубля двадцать пять копеек серебром. Таковое показание он еще подробнее высказал при допросе его следователем, под увещанием священническим (показания на листе 227). После такового дознания, учиненного ктитором Кличевым, нельзя не видеть причины, побудившей протоиерея Братановского, защищая действия ктитора, недобросовестно действовать против своих сослуживцев, клеветать на них и разными путями способствовать удалению их из прихода.
Ктитор Кличев, только что поступивший на должность, не мог действовать самостоятельно, без руководства настоятеля церкви. Прихожане Успенской церкви, по изобличении ктитора Кличева в святотатстве, немедленно устранили его от должности, избрав на место его из осетин Дмитрия Бугулова (выбор нового ктитора на листе 53). Но как протоиерей Братановский своими действиями навлек на себя сильное подозрение в участии с Кличевым по злоупотреблению церковною суммою, то означенные прихожане в прошении, поданном преосвященному Иоанникию 29 декабря 1856 года (прошение на листе 77), жалуясь на недобросовестные действия протоиерея, просили удалить его, так как они не могут уже иметь должного уважения к особе его.
С таким же прошением прихожане обращались и к господину наместнику Кавказскому князю Барятинскому. Из отношения г. Ставропольского гражданского губернатора от 8 мая 1856 года за № 2030 к преосвященному Иоанникию видно, что его сиятельство, приняв во внимание жалобу прихожан Успенской церкви, при свидании с преосвященным изволил лично объяснить ему о сей жалобе и при том поручил гражданскому губернатору донести ему о последствиях распоряжений со стороны духовной. Вследствие такового настояния господина наместника Кавказского протоиерей Братановский был из города Моздока выведен в селение Кугульту.
8) Из сравнения доходов церковных — как свечных, так и кошельковых, бывших во время служения при Успенской церкви протоиерея Братановского с ктитором Кличевым, с доходами, оказавшимися по удалении их и оказывающимися по настоящее время, усматривается значительная разница. В 1856 году при протоиерее Братановском от свечной продажи прибыли показано было 722 рубля 2,5 копейки, по удалении же его из Моздока прибыльной суммы за 1857 год, при новом настоятеле церкви и ктиторе, оказалось 1 869 рублей, 61 копейка, а в 1858 году — 2 032 рубля, 8,5 копеек.
Такая же разница видна и по кошельковому сбору. Свечей с огарками в продаже в 1856 году показано было 30 пудов, 21,5 фунтов, с переменою же протоиерея и ктитора свечей с огарками в продаже оказалось: в 1857 году 97 пудов и 1 фунт, в 1858 году 98 пудов, 37 фунтов.
9) Ктитор Кличев в показании своем, при увещании его духовным отцом, говорит так: «Он, по приказанию протоиерея Братановского, тайно от причта брал у продавца Павла Ромашева свечи, месяца чрез два — по полупуду, по десяти фунтов и по пуду. Подлинное количество их было записываемо самим протоиереем, и продавая эти свечи наравне с церковными, деньги за них он откладывал особо, не опуская их в кружку, а храня в кладовой церковной» (показания на листе 228). По клировым ведомостям за 1859 год протоиерей Димитрий Авраамов Братановский значится 44 лет, поведения весьма хорошего. За исключением прописанного здесь обстоятельства по другим делам судим и оштрафован не был.
В заключение сего рапорта моего считаю долгом моим довести до сведения Святейшего Синода, что кафедральный протоиерей Василий Попов, очень знакомый с делом, уклонился от участия в суждении о нем, так как он производил исследование о злоупотреблениях ктитора Успенской церкви Кличева (лист 267). Два члена, ректор и инспектор, не были знакомы с делом в соприкосновенности к прочим, объясняющими его, делами, оконченным задолго до поступления их в Консисторию. Само настоящее дело признавалось, по взглядам Консистории в прежнем ее составе и направлении, оконченным: оно возбуждено, между прочим, по настоянию самого протоиерея Братановского, желавшего снять с себя всякое пятно и получить право на награды.
В том же отношении к делу, в каком находились ректор и инспектор, находился и секретарь Консистории: сие видно из объяснений, поданных мне о ректоре и о инспекторе, равно как и секретаре Консистории, каковые объяснения при сем прилагаются. Упоминаемый в объяснении секретаря столоначальник Судного стола Зайцев принадлежал к системе протоиерея Крастилевского и чиновника Альбанова, но не мог быть уволен скоро из Консистории, крайне затрудняющейся в приискании чиновников для своей канцелярии, по скудости окладов, а уволен при первой возможности.
Кроме упомянутых трех объяснений, представляются при сем в особенном тюке для поверки моего рапорта следующие дела Кавказской Консистории:
1) дело о злоупотреблении церковными свечными суммами и другими церковными вещами по моздокской Успенской церкви;
2) дело о якобы противозаконных поступках священника моздокской Успенской церкви Иоанна Шатирова и о запрещении ему, Шатирову, священнослужения благочинным протоиереем Братановским. В сем деле протокола Консистории не имеется, который, как значится в деле, препровожден бывшим секретарем г. Васильевым к г. обер–прокурору Святейшего Синода;
3) дело о выводе протоиерея Братановского из города Моздока в село Кугульту;
4) выписка из отчетов о количестве проданных свечей и вырученной за них суммы по Успенской моздокской церкви с 1850 по 1859 год.
Дела, показанные здесь под №№2 и 3, равно как и выписка, показанная под № 4, представлены мне при рапорте секретаря Консистории Тихона Григоревского от 28 января сего, 1860, года за № 6, каковый рапорт присовокуплен мною к упомянутым делам. Сведение, дважды упомянутое в сем моем рапорте и находящееся в рапорте секретаря Григоревского, что подлинный протокол из дела о священнике Шатирове препровожден бывшим секретарем Васильевым к господину обер–прокурору Святейшего Синода, весьма важно, ибо сей протокол и критика на него г. Васильева могут в значительной степени объяснить дело.
При личном посещении мною Моздока в 1858 году я нашел осетин и черкесов, прихожан Успенской церкви, в состоянии величайшего азиатского негодования против протоиерея Братановского. Это чувство негодования выразилось и против протоиерея Крастилевского, коего Братановский —племянник. Такое нравственное состояние осетин и черкесов, которые могли решиться на самый неприятный и громкий поступок, заставило Кавказского наместника князя Барятинского настоятельно просить моего предместника преосвященного Иоанникия о удалении Братановского из Моздока и поручить начальнику губернии наблюдение за исполнением этой просьбы.