Страница 209 из 292
и благоговѣнія.. Могутъ ли они
Мѣ с я ц ъ май. 37»
удостовѣрителъно сказать о себѣ, что
не сдѣлались бы такъ же безчувственными?
в) Несчастія настоящей жизни суть благодѣяніе
Божіе для людей даже благочестивыхъ.
Ибо несчастія доставляютъ имъ
случай къ упражненію и укрѣпленію
себя въ добродѣтели. Доколѣ у человѣка
нѣтъ случая для пробужденія его
силъ, до тѣхъ поръ его силы спятъ,
часто такъ глубоко, что онъ самъ объ
нихъ не знаетъ, и оставляетъ ихъ безъ
всякаго упражненія. Но когда открывается
случай и пробуждаетъ его силы,
онъ дѣйствуетъ ими, и не рѣдко
становится совершенно другимъ человѣкомъ.
Всякій благочестивый человѣкъ
глубоко чувствуетъ эту истину,
и въ минуты живѣйшаго сознанія ея
говоритъ самому себѣ: „что былъ бы
я безъ моей болѣзни, безъ моей бѣдности,
или иного несчастія!^
Впрочемъ, Богъ, подвергающій людей
различнымъ несчастіямъ, никогда не
подвергаетъ ихъ несчастіямъ такъ,
чтобъ они не въ силахъ были переносить
ихъ. Это ясно утверждаетъ св.
апостолъ, вразумляя коринѳянъ: Богъ
не оставитъ васъ искуситися паче, еоюе
можете, но сотворитъ со искушеніемъ,
и избытіе, яко возмогли вамъ понести
(1 Кор. 10, 13).
III. Итакъ, братія, спокойно полагайтесь
на отеческую Божію благость,
и не ропщите, а прославляйте Бога
при всѣхъ тяготящихъ васъ несчастіяхъ.
Помните, братіе мой, что всѣ
посылаемыя на насъ отъ Бога несчастія,
какого бы рода они ни были,
суть благодѣянія Божій. (Сост. по кн.
„Слова или бесѣды на всѣ воскр. и
праздн. дни Григорія, архіеп. казан.
и свіяж.“, т. I, стр. 32 — 38 и др.
источн.).
Поуч, 2-е. Преп. Корнилій
комельскій.
(Всѣ мы странники на землѣ).
I. Преподобный Корнилій, память коего
нынѣ, родился въ '1445 году въ
Ростовѣ, отъ богатыхъ родителей Крю-
ковыхъ, служившихъ при покояхъ Маріи,
супруги великаго князя Василія
Темнаго. Когда родители Корнилія
умерли, онъ удалился въ Кириллобѣло-
зерскій монастырь и на тринадцатомъ
году принялъ послушаніе. Настоятель
назначилъ ему быть при хлѣбнѣ, и
Корнилій охотно трудился. Въ свободное
отъ этого труда и молитвы время
онъ списывалъ книги для обители. Но
Корнилій недолго оставался въ Кирил-
лобѣлозерской обители, а пооюелалъ
стать странствующимъ инокомъ. Про-
ведя нѣсколько времени на родинѣ, въ
Ростовѣ, онъ отправился въ Новгородъ
и нѣкоторое время жилъ у архіепископа
Геннадія. Видя высокую жизнь
Корнилія, Геннадій хотѣлъ посвятить
его въ священника, но преподобный
счелъ себя недостойнымъ этого сана.
и поселился въ уединеніи близъ Новгорода.
Когда же разнеслась молва о-
СТРОГОЙ ПУСТЫННОЙ ЖИЗНИ КорНИЛІЯ, Иі
къ нему стали приходить отовсюду,,
преподобный удалился сначала въ Сав-
ватіевскую пустынь (нынѣ Тверской
губерніи), затѣмъ въ вологодскій Комельскій
монастырь. Избравъ глухое
мѣсто въ 45 верстахъ отъ Вологды^
Корнилій поселился тамъ и нѣкоторое
время жилъ одинъ*, затѣмъ и сюда
стали стекаться къ нему иноки. Тогда.
Корнилій принялъ рукоположеніе въ
священника отъ митрополита Симеона
и построилъ деревянную церковь во
имя Введенія Богоматери и нѣсколька
келлій. Здѣсь пришлось ему претерпѣть,
много огорченій отъ разбойниковъ,
которые не разъ нападали на него.,
били его и однажды едва не лишили
жизни. Огорчало преподобнаго и неудовольствіе
нѣкоторыхъ изъ братіи
монастырской, недовольныхъ строгостью
устава, который ввелъ Корнилій
(въ главныхъ чертахъ этотъ уставъ
сходенъ съ уставомъ Пахомія Великаго);
были даже покушенія на жизнь
преподобнаго, къ счастію, неутѣшныя..
За свою строгоподвижническую жизнь,
преподобный Корнилій получилъ отъ
Бога даръ чудотворенія. Такъ онъ молитвою
исцѣлилъ рану на рукѣ инока
Іова; другого инока, едва живого отъ
нанесенныхъ разбойниками ударовъ,,
онъ исцѣлилъ возложеніемъ руки. Преподобный
Корнилій скончался 19 мая
1537 года. Мощи его почиваютъ подъ
спудомъ въ Комельской обители.
II. Преподобный Корнилій, избравшій
для спасенія души своей странническій
образъ жизни, научаетъ насъ,
братіе, той истинѣ, что вся наша жизнь
есть не болѣе какъ странствованіе.
а) Въ самомъ дѣлѣ, всмотритесь, братіе
380 Мѣ с я ц ъ май.
логлубже въ нашу жизнь: чѣмъ, какъ не
постояннымъ странствованіемъ можно назвать
ее?
Отъ колыбели и до могилы мы все
стремимся, спѣшимъ куда-то; различныя
блага, представляемыя нами, все
далыпе и далыне куда-то манятъ насъ-,
мы гоняемся за ними, достигаемъ ихъ,
но скоро они перестаютъ удовлетворять
насъ. Новыя блага возстаютъ
предъ нами, новыя желанія влекутъ
насъ въ погоню за ними.
И опятъ разочарованіе, и опятъ поиски
за новымъ, бблыпимъ благомъ!
Сколько скорбей, сколько мученій
придется испытать въ этихъ поискахъ
за этими постоянно возникающими
благами!
Чѣмъ болыпе живетъ человѣкъ, тѣмъ
все большаго и большаго хочется ему,
пока смерть не скажетъ ему: „довольно!
твое странствованіе кончено, ты
пришелъ домой! “
И счастливъ, блаженъ человѣкъ,
если во все продолженіе своего земного
пути, въ непрерывныхъ поискахъ
за благомъ, онъ постоянно имѣлъ въ
виду одну цѣль—достиженіе небеснаго
отечества*, если никакія прелести на
земномъ пути не отклоняли его отъ
этой цѣли; если онъ не забылъ, что
онъ—только странникъ и не вздумалъ
свой земной постоялый домъ считать
мѣстомъ постоянной своей жизни! Такой
человѣкъ найдетъ въ небесномъ
отечествѣ покой послѣ всѣхъ трудовъ
земного странствованія*, тамъ обрящетъ
онъ то благо, къ которому такъ
настойчиво стремилось его сердце на
земномъ его пути.
Но что будетъ съ тѣмъ странникомъ,
который забылъ о своемъ отечествѣ,
такъ привязался къ своему
постоялому земному дому, что всю
свою жизнь посвятилъ только на устройство
этого дома? Позоветъ его смерть
въ небесное отечество... Но не туда
онъ стремился, не туда лежалъ его
земной путь и нѣтъ ему здѣсь мѣста!..
Путь его былъ направленъ въ другое
отечество: широкая и торная дорога
его жизни приводитъ его, по слову
Господа, въ пагубу (Мѳ. 7, 13).
б) Итакъ, видите теперь, братіе,
что въ земномъ странствованіи мы можемъ
избрать двѣ дороги: одна приведетъ въ
отечество небесное, другая — въ пагубу.
Какую же изберемъ мы? Я не сомнѣваюсь,
что каждый безъ колебанія предпочелъ
бы первую дорогу.
Но отчего же, въ дѣйствительности,
столь немногіе избираютъ этотъ путь
жизни, а большинство идетъ другой
дорогою? Отъ того, что первый путь
узокъ и тернистъ, а второй—широкъ
и гладокъ. Малодушные, которыхъ
устрашаютъ и самыя незначительныя
опасности, по малодушію своему и
идутъ по широкой и торной дорогѣ,
которая приводитъ ихъ въ пагубу.
Не такъ поступали чествуемые нами
праведники, не такъ поступаютъ и
нынѣ люди мужественные и святые,
которыми, къ сожалѣнію, такъ скудно
наше время. Помня, что они—только
странники и пришельцы на землѣ, что
какъ бы ни былъ тернистъ и тяжелъ
путь земной жизни, онъ все таки —
путь временный и въ концѣ концовъ
приведетъ въ небесное отечество, эти
святые мужи неуклонно стремятся къ
единой цѣли, не привязываясь къ земнымъ
вещамъ, не взирая ни на какія
опасности, ни на какія бѣды, встрѣчающіяся
имъ на пути.
Избирая этотъ путь, неуклонно стремясь
къ небесному отечеству, эти св. мужи слѣдуютъ
въ этомъ случаѣ и за природнымъ
стремленіемъ своей души.
Душа наша, отъ Бога исшедшая,
въ одномъ Богѣ видитъ свое благо,
къ Нему всецѣло стремится. Если
только мы не отяготимъ своей души
земными привязанностями, не погрузимъ
ее всецѣло въ тину житейскихъ
заботъ, мы ясно будемъ слышать тихій
голосъ души нашей, воздыхающей по
небесномъ отечествѣ.
Что, въ самомъ дѣдѣ, означаетъ та
неудовлетворенность, то исканіе чего-
то лучшаго, которыя испытываемъ мы
даже тогда, когда жизнь наша складывается
хорошо и счастливо? Что же
иное, какъ не то, что исполненіемъ
временныхъ земныхъ желаній безсмертная
природа нашей души не удовлетворяется:
она чувствуетъ себя странницей
на сей землѣ, ищущей отечества
небеснаго! О какъ жаль, что мы
намѣренно заглушаемъ въ себѣ этотъ
св. голосъ безсмертной души нашей!
Итакъ, братіе, постоянное памятованіе,
что мы—странники и пришельцы
на землѣ, приводитъ въ небесное
отечество, даетъ благіе плоды. Что же