Страница 28 из 62
Дай мне твое сердце, сс. 226-227
О Иисусовой молитве. Как ее достигнуть? Сие от нас не зависит. Она тоже принадлежит действию благодати Божией. Ты только трудись даже в том случае, когда не чувствуешь в себе теплоты от ее произношения. Непрестанный труд со смирением вознаградится Господом, и ты незримо и таинственно ощутишь, как молитва в тебе будет твориться сама собою. Только люби Бога всем своим сердцем.
Дай мне твое сердце, с. 227
Боюсь учить тебя Иисусовой молитве, ибо я сам не умею ее творить. Скажу только одно: если она не укладывается в одно дыхание и выдох, то этим не смущайся. Во сколько умеешь, во столько и твори. Главное, чтобы при произношении было внимание и сердечное сокрушение.
Дай мне твое сердце, с. 239
Удовлетворяться совершенным правилом нельзя. Это есть самодовольство. Свое угождение Богу не измеряй количеством прочитанных молитв. Оно должно слагаться из общего доброделания.
Дай мне твое сердце, с. 337
Так, как ты молишься, - это не молитва. Надо стремиться к тому, чтобы молитва домашняя и церковная была чистой, богоугодной. С этого и надо начинать свой подвиг. Приходят мысли на молитве - отгоняй их и внимай тому, что поют и читают в храме. Стой со страхом перед Богом, а не броди своим умом по миру.
Наука смирения, с. 204
Сухость в молитве и удаление молитвы из сердца - плоды нашего осуждения и пустословия.
Наука смирения, с. 195
Желание того, чтобы на молитве явилось тебе какое-то чудо, - желание прелести. Бойся этого. А вот видеть свои грехи - это дело спасительное. Об этом проси Господа и приноси посильное покаяние.
Наука смирения, с. 207
Богу спешные и бездушные молитвы не нужны. Лучше сократи молитвенное правило, но соверши его чисто, с усердием.
Наука смирения, с. 225
Чтобы молитва сопутствовала нам во время работы, для этого необходимо, по примеру преподобных отцов, одухотворять предметы и от них переноситься к премудрости и благости Божией.
Наука смирения, с. 26
Молиться с пресыщенным чревом трудно. Значит надо умеренность, воздержание и любовь к молитве.
Наука смирения, с. 208
Св. отцы говорят, что лукавый больше всего боится молитвы. Вот почему он и старается всяким способом уклонить человека от молитвы. Разумей сие и постарайся преодолевать леность.
Наука смирения, с. 40
Что ты заучила утренние и вечерние молитвы - это хорошо, а вот что ты их тараторишь - это уже плохо. Так дело не пойдет. Надо учиться молиться, а не тараторить... Молитва - хлеб духовный, без которого останемся голодными, если не будем его вкушать.
Наука смирения, с. 162
Молитвы церковные выше всех молитв домашних. В церкви одно «Господи, помилуй» угоднее Богу, чем целая Псалтирь, прочитанная в келье.
Наука смирения, с. 128
Усердно трудись в молитвенном подвиге и тогда, когда на сердце сухо. Я тебе как-то уже говорил, что это - минуты приобретения, минуты проявления любви и веры к Богу.
Время приобретения, с. 12
Тебе непонятны слова: «Это время приобретения». Понимай просто. Когда обстоятельства препятствуют или не располагают к молитве, а ты, препобеждая их, все же молишься, то за этот труд Господь вознаграждает сугубою милостию. Это вознаграждение и есть приобретение. Сравни воинов: когда они получают большую славу? Тогда ли, когда их силы превосходят силы противника и они побеждают, или же наоборот, когда побеждают, имея меньшие силы и плюс к этому еще препятствия?
Дай мне твое сердце, с. 21
Если ты противостоишь помыслам рассеяния, то твоя борьба заканчивается победой и тебе посылается в конце молитвы утешение.
Время приобретения, с. 27
Молчание
Настоящее молчание состоит в сердечном безмолвии. Сего достигай. Для неправо делающих есть начальство, пусть оно их и исправляет. Ты сторонись греха.
Наука смирения, с. 30
Будем мы с тобой упражняться в благоразумном молчании. Надо... Надо! За молчание никто никогда не раскаивался. А за многоглаголание - да.
Время приобретения, с. 142
Радуюсь тому, что ты познала высоту молчания и научилась удерживать свой язык, только смотри, не хвастайся.
Время приобретения, с. 44
Навыкай спасительному молчанию. Помни слова Спасителя: «За каждое праздное слово человек даст ответ» (Мф. 12:36-37). Нам необходимо созидать, а не разорять самих себя. Празднословие же и праздность только разоряют. Сразу, конечно, не обуздаешь себя. Но если будешь еже-дневно трудиться над созиданием, призывая помощь Божию, то увидишь успех.
Наука смирения, с. 163
Молчанию надо учиться со смирением. А когда оно (молчание) зиждется на самовосхвалении, тогда ничего у нас не получится. Смотри только на себя.
Наука смирения, с. 221
Необходимо следовать Христовой заповеди и отвечать: да - да или нет - нет. Умножила речи - умножила и грех. Молчание все-таки золото.
Наука смирения, с. 34
Монархия
Именно монархия является оптимальной, исторически опробованной, естественной формой государственного бытия российской цивилизации. Эта форма, безусловно, не так идеальна, так как в нашем «во зле лежащем» мире, в котором царствуют грехи и страсти, существование идеала невозможно. Но монархия, тем не менее, есть наилучший, наиболее гармоничный, устойчивый и справедливый способ общественной организации. При этом его главным достоинством является опора на нравственные императивы и религиозные святыни, а не на корыстные, бездуховные материалистические категории «пользы», «выгоды» и «расчета».
Одоление смуты, с. 339
Восстановление монархии в России немыслимо без одновременного духовного возрождения и всестороннего просвещения обманутого и оболганного русского человека, который стараниями разномастных политиканов сегодня окончательно запутался в вопиющих противоречиях эпохи. Необходимо найти действенные и эффективные способы, чтобы объяснить людям: монархия означает вовсе не произвол бесконтрольной власти, но наоборот - самую совершенную форму правовой государственности, возводящую ответственность как правителей, так и подданных к высшим источникам правосознания - к совести, к патриотизму, к Богу и Его святым заповедям.
Одоление смуты, с. 339
Монархия в России может быть восстановлена только как русская государственная власть. Из поколения в поколение на протяжении долгих столетий именно русский народ являлся державной опорой Государства Российского, хранителем его величия и мощи, носителем державного сознания Руси. Драгоценные качества именно русского характера - незлобивость и мужество, милосердие и доблесть, терпение и доброта - позволили нашему народу стать создателем и ядром огромной Империи, соединившей в едином гармоничном сплаве бесценное многоцветие народностей и культур Евразийского континента. От века великие князья Киевские и Владимирские, Цари Московские и Императоры Всероссийские одинаково сознавали себя Русскими Православными государями, не унижая и не притесняя при этом никого из своих инородческих подданных. Нынешняя смута есть не что иное, как следствие жесточайшего антирусского террора, развязанного в первые десятилетия советской власти, и тихого геноцида русского народа, не прекратившегося до сих пор.
Одоление смуты, сс. 340-341
Монархия в России может быть восстановлена только как православная государственная власть. Православное царство есть живая икона Царствия Небесного и даруется Господом народу за нелицемерную веру и верность Заповедям Христовым. Монархия Российская издревле сознавала себя правопреемницей Византийской Империи, а через нее и державного Рима, обращенного в Православие императором Константином Великим еще в V веке по Рождестве Христовом. Всем известно древнее пророчество инока Филофея: «Два Рима в ересях падоша, а третий Рим - Москва, а четвертому не быти».
Одоление смуты, с. 341
Монархия в России может быть восстановлена только как соборная государственная власть. Глубоко ошибочно, лишено исторической опоры и пагубно укоренившееся, к сожалению, противопоставление самодержавия и народного представительства. На деле же подлинное самодержавие жизненно нуждается в истинном, непоказном единстве с народом, которого невозможно достигнуть без развитой и всесторонней системы выборных учреждений.
Одоление смуты, сс. 342-343
Монархия в России может быть восстановлена только как творческое развитие механизмов русской государственности при сохранении в неприкосновенности ее основополагающих, традиционных ценностей и святынь. Это значит, что никакой примитивной реставрации, никакого буквального возврата к тому, что было до революции 1917 года - быть не может ни в коем случае! Из нашего дореволюционного прошлого, так же, как и из трагического «советского» периода русской судьбы, мы должны будем взять лишь самое ценное, практически применимое и жизнеспособное, решительно отбросив все то, что история отвергла самим ходом своей эволюции.