Страница 89 из 208
Монастырская жизнь есть борьба непрерывная со всезлобным врагом - диаволом. Мы падаем и восстаем, побеждаеми и побеждаем, по мере нашего устроения - гордого или смиренного, а Господь Подвигоположник, видя нас изнемогающих, поддерживает, укрепляет и восставляет, на раны падших возливает вино и елей, врачует их скорбями и болезнями и приводит ко благому концу (преп. Макари).
Жизнь наша есть духовная военная служба - брань: с кем же? - с невидимыми духами злобы. Кто воздвизает оные смуты? - враги живота нашего - бесы, стараясь восхитить от нас венцы подвигов за терпение, которые бы мы могли получить, принимая досады, оскорбления, уничижения, укоризны, презрения и прочее, и чрез сие смягчилось бы наше жестокое сердце и истребились страсти: самолюбия, славолюбия, сластолюбия и сребролюбия, от которых и все страсти принимают силу и действуют (преп. Макарий).
Она стремилась в монастырь, думая найти покой, а того не знала, что оный зависит от победы над страстями и от смирения, терпения и любви. Предоставьте ее воле и отнюдь не уговаривайте остаться, а покажите ей, что наш путь есть тесный и прискорбный, который вводит в жизнь вечную, и когда согласится идти оным и терпеть все с самоукорением и смирением, то пусть остается... (преп. Макарий).
Сильно работает диавол, желая отвлечь людей от служения Богу, и в миру он достигает этого легко. В монастыре же ему труднее бороться, оттого дух злобы так ненавидит монастыри и всячески старается очернить их в глазах людей неопытных. А между тем не погрешу, если скажу, что высшего блаженства могут достигнуть только монашествующие. Спастись в миру можно, но вполне убелиться, омыться от ветхого человека, подняться до равноангельской высоты, до высшего творчества духовного в миру невозможно, т. е. весь уклад мирской жизни, сложившийся по своим законам, разрушает, замедляет рост души. Потому-то до равноангельской высоты вырастают люди только в лабораториях, называемых монастырями (преп. Варсонофий).
Замечу вообще, что стоит кому-нибудь принять твердое решение уйти в монастырь, как сатана начинает против такого человека ряд козней. Отсюда прямо видим, что монашество для сатаны - вещь далеко не приятная. Конечно, про нас, монахов последних времен, нельзя сказать, чтобы мы вели особенно деятельную борьбу с врагом, - какие уж мы монахи! Но все же боремся, как можем. А в миру борьба эта давно забыта, сатана диктует законы миру, и он слепо идет за ним (преп. Варсонофий).
Чтобы работать только Христу и в монастыри идут - великое это дело. Но вот часто случается, поступят в монастырь, а затем разочаровываются. Пишут мне: "Я надеялась найти в монастыре полный душевный покой, думала, что там я проникнусь молитвенным духом, а что выходит на деле? В монастыре такая же серенькая жизнь, как и в миру: зависть, интриги, сплетни... нет, не могу я переносить этого, что мне теперь делать?" Я отвечаю: "Терпи. Ты ошибочно думала о монастыре, что там только одна молитва; необходимо понести и досаду на сестер, чтобы омыться от приставшей духовной скверны". Снова пишут: "Батюшка, нестерпимо мне трудно, сестры восстают и возводят такую клевету, матушка Игуменья тоже нападает, защиты найти не в ком". - "Молись за обижающих тебя, - говорю, - не игуменья нападает на тебя, а так нужно для твоей пользы". - "Не могу я молиться, - отвечает, - за тех, которые приносят мне столько огорчений и зла". - "Не можешь? Проси Господа, и даст тебе силу полюбить их" (преп. Варсонофий).
Да, это его врага> первое дело - указывать на немощи братии, погодите, еще и на большие немощи будет указывать. А что у монахов есть немощи, это нисколько не удивительно, монахи - люди. У всех в миру есть страсти. Когда человек приходит в монастырь, то он не сразу становится бесстрастным, нет, все его страсти и немощи остаются при нем, только в миру он не борется, а здесь хотя и побеждается страстью, но борется (преп. Варсонофий).
Монах есть битые черепки... Его все бьют: и бесы, и мирские люди... От всех он постоянно терпит унижения и уничижения. Бьют его, и остаются от него одни битые черепки... А Господь возьмет его да и склеит, только это происходит не здесь, а там... (Батюшка указал рукою на небо.) Вот, что такое монах... (преп. Варсонофий).
Батюшка заповедал... обращаться молитвенно к о. Макарию и ничего не делать самочинно, без смирения и благословения старца, ибо ни пост, ни бдение, ни молитва не приносят пользы, если совершаются без смирения и благословения. "Постом, бдением и молитвою небесные дарования приим..." Ничем иным нельзя получить их, другого пути нет, но к этому необходимо нужно, как основание всего, смирение. У о. Макария и было глубокое, великое смирение... (преп. Варсонофий).
...Сущность нашего иноческого жития - борьба со страстями... и... нельзя самочинно проходить путь иноческой жизни... (преп. Варсонофий).
Монах должен быть подобен младенцу по слову Евангелия: "Аще не будете яко дети, не вийдете в Царство Небесное" (Мф. 18, 3). В каком же отношении надо быть младенцем? По чистоте сердца. "Не дети бывайте умы, но злобою младенствуйте" (1 Кор. 14, 20), говорит Апостол (преп. Варсонофий).
Спрашивают: как легче спастись? Один только смиряется, а не трудится, а другой только трудится целый день на всех послушаниях, а не смиряется, - с таким вопросом обратились к преп. Варсонофию Великому, а он ответил (я, конечно, говорю приблизительно к его словам): "Чадо, не так ты ставишь вопрос. Что сказано в псалме: "Виждь смирение мое, и труд мой, и остави вся грехи моя..." (Пс. 24, 18)". Отсюда ясно, что истинное смирение никогда не бывает без труда, а истинный труд никогда не бывает без смирения, одно должно быть необходимо сопровождаемо другим, иначе мы не будем получать никакой пользы. А если будем и трудиться, и смиряться, как сказано в псалме: "Виждь смирение мое и труд мой", то получим награду - оставление грехов, как сказано: "И остави вся грехи моя". Поэтому необходимо упражняться и в том, и в другом (преп. Варсонофий).
Иногда выражают мне некоторые свое желание высшей монашеской жизни, высших подвигов. А что может быть выше прощения обид, оскорблений, терпения скорбей и немощи братской?! Вы, вероятно, помните случай из жития преподобного Пахомия. К нему приходит инок и говорит: "Авва! Благослови меня, я хочу идти и предать себя на мучение, дабы иметь мученический венец". А преподобный Пахомий говорит: "Ни, отче! Советую тебе остаться в обители, нести всю тесноту иноческого жития и немощи собратий и отрекаться от своей воли, - это вменится тебе в мученичество! (преп. Варсонофий).
Лицемерие, двойственность, лукавство вообще погрешительны, а на монашеском пути это - прямая погибель. Надо твердо идти, никуда не сворачивать, не служить и нашим и вашим... (преп. Варсонофий).
Тебя устрашило слово: "истязай будешь в День Судный" (чин пострижения монахов), а за обеты, данные в крещении, неужели не будем истязаны в День Судный? Ежели б не было покаяния и надежды на милосердие Божие, то, конечно, надо бы упасть духом, а как мы находимся в борьбе страстей, падаем и восстаем и приходим во смирение, то и надеемся на милость Божию, а не на наши дела (преп. Макарий).
...Не думайте, что сразу можно на небо взлететь и мертвецов воскрешать! Нет, сначала нужно упражняться во внешнем монашестве, перешагнуть его, а приступать сразу ко внутреннему нельзя, нужно потерпеть всякие скорби, унижения и озлобления и внутри себя от диавола, и совне от неразумных собратий. Сначала нужно пройти весь искус. Иногда даже будете чувствовать отвращение и ненависть к монашеской жизни. Нужно испытать борьбу со страстями, стяжать смиренное о себе мнение и многое другое... Внешнее монашество - это упражнение в подвигах: пост, бдение, сюда же относится исправное по внешности посещение церковных служб, трезвенность и прочее. А внутреннее монашество - это борьба со страстями, очищение сердца... (преп. Варсонофий).
Середина монашеского пути очень трудна... она есть даже самая трудная часть монашеского пути, ибо в начале пути, конечно, помогает и утешает Божия благодать. А середина - это самый зной... (преп. Варсонофий).
...Помни, что мухояровая одежда прикрывает куски тела и кости, а настоящее одеяние - дела монашеские: смирение, кротость, терпение болезней и скорбей, особенно напраслин и клевет; это верхний вид одежды, а исподняя сторона этого одеяния есть радость, мир, милость, любовь и прочее, а более всего - непрестанное обращение сердца к Иисусу, так что монах день и ночь зрит Господа Иисуса, и красуется Им, и утешается, и веселится, и постоянно возрастает и расцветает (преп. Анатолий).