Страница 4 из 6
Конституция самым важным считает именно защиту человеческой жизни, т.е. эмбриона. Таким образом, ясно, что прерывание беременности не есть единоличное право беременной.
На эту же тему выступает проф. социологии г-н Каввадиас:
"Однажды, - пишет он, - моя давняя знакомая спросила меня: "По какому праву кто-то может вмешаться в жизнь другого и сказать: "Делай или не делай аборт?" Мой ответ был следующим: "Если какой-то человек употребляет наркотики, алкоголь или тянется к азартным играм, государство имеет право запретить ему удовлетворение подобных желаний. А это желание не является частным делом личности? И всякое государственное вмешательство не есть ли оскорбление личности? А, следовательно, и ущемление его личной свободы?
Каждый из нас ответственен за последствия своих действий. Я хочу напомнить фразу Достоевского: "Когда распинают одного человека на земле, это значит, что распинают все человечество", - и сделать вывод: общество имеет не просто право, но и обязанность вмешаться и помочь человеку, защитить его".
Этими словами проф. Каввадиас хочет подчеркнуть, что общество имеет право и обязанность вмешиваться и не позволять отдельным людям распинать все человечество, убивая самых беззащитных и невинных - своих неродившихся младенцев.
Позором для всех сторонников абортов являются цитаты из книги ЮНЕСКО "Право быть человеком".
a) Известный русский анархист Михаил Бакунин говорил: "Дети не есть чья-либо собственность. Они даже не собственность своих родителей. Они - собственность общества. Они не принадлежат никому, кроме как своей будущей свободе... Общество имеет не только право, но и обязанность их сохранить. Оно - хранитель детей" (т. 1, с. 67, греческое издание).
b) в Коране в главе "Аль-мэнда" в § 35 сказано: "Тот, кто убивает невинного человека, не совершившего никакого греха, убивает целиком все человечество. И тот, кто спасает жизнь одного безвинного, все равно что спасает жизнь всему человечеству".
Если ли на земле более невинный человек, чем нерожденное дитя?
c) Пословицы Бурунди гласят:
- Та, которая даст миру чудовище, обязана его и выкормить.
- Мы не должны обращаться с одним как с дитятей, а с другим как с мусором. (Греческое издание, т. 1, с. 47).
О чем говорит практика человечества
Такова, как мы видим, истина. Высота несказанная есть ценность жизни каждого человека. И калеки, и даже умственно отсталого. И младенца, и эмбриона.
Но ценность жизни попирается. И не столько так называемыми "подонками общества", сколько со стороны нравственно растленных "прогрессивных" людей, которые превращают свои действия в идеологические лозунги и "во имя прогресса", который они самовольно и самозабвенно берутся представлять, искажают сознание человека.
Век высокой духовной культуры, несмотря на то, что он потонул в воззваниях о ценности жизни, сделал своим ориентиром в таком серьезном деле не истину, а псевдополитику и, в частности:
a) страх перед перенаселением (и, таким образом, одобряются аборты как средство для ограничения рождаемости);
b) личные права (абсолютизируя, с помощью лживых и антинаучных умозаключений, права беременной женщины). Так, в некоторых странах на ограниченном уровне (в силу внебрачного зачатия), в других - в неограниченном количестве разрешены аборты. Предполагается, что в 1985 г. на 20 зачатий приходилось 9 абортов. Здесь первое место занимают страны, где узаконены аборты (СССР, Куба, Польша, Румыния). В них на 60% аборты превосходят рождаемость. В Польше на 1 млн. абортов приходится лишь 702 тыс. рождений!
И в Греции количество абортов высоко. Так наша страна становится страной стариков. Наша нация угасает!
Один вопрос возникает сегодня у всех: "После научных наблюдений, о которых говорилось выше, как могут люди не считать убийством искусственное прерывание беременности? Под каким предлогом они делают это? Вот ответ г-жи Марангопулу: "Аборт уже не является преступлением, так как не затрагивает элементарных нравственных чувств общества, потому что совершается он столь большим числом женщин".
Но ведь это - возврат ко временам варварства, когда позволялось болезненных детей сбрасывать в пропасть, а других - здоровых - калечить, чтобы использовать потом для попрошайничества.
Задумываясь над всем этим, уже известный нам проф. И. Лежен писал:
"Стоит заметить, что для сторонников искусственного прерывания беременности все ценности переворачиваются вверх дном! Превыше всего - свобода и здоровье?
- Если под угрозой "психическое здоровье" (матери или семьи в целом) - убивают ребенка!
- Если страдает физическое здоровье матери - убивают ребенка!
- Если под угрозой физическое здоровье самого ребенка - убивают ребенка! Иными словами:
Пусть конституции и международные конвенции заявляют, что высокая ценность на земле есть человеческая жизнь! Для нас превыше всего остается наше здоровье и болезненная сентиментальность".
Приведу пример из статьи профессора юридического факультета Салоникского Университета г-на Манитаксиса, где он пишет, что закон решил вопрос слишком упрощенно и что на самом деле "тот факт, что находящийся во чреве матери ребенок еще не является личностью, не означает, что его можно уподобить вещи, сделать объектом собственности, игры настроений, объектом продажи. Это также не означает, что беременная мать свободно может располагать зародышем, как может располагать любой другой частью своего тела. Эмбрион - это не вещь или объект, но клетка жизни, жизни в развитии, неразрывно связанная с жизнью беременной женщины".
Эту чудесную особенность эмбриона, который не есть, но становится человеческой жизнью и существует как потенциальная личность, никто не может отрицать. Поэтому зародыш находится под защитой, его должно защищать правосудие как нечто отдельное.
Наличие особой, законодательно закрепленной системы защиты эмбриона есть сегодня первая необходимость. Особенно после потрясающих событий в области генетики и биологии.
противоречие, которое нас буквально потрясает, состоит в том, что люди, с одной стороны, активно выступают за права человека, а с другой - попирают (совершая такое гнусное преступление, как аборт) самое элементарное право невинного и незащищенного человеческого существа!
В буквальном смысле охватывает ужас, когда видишь, что от имени человечества, во имя права на жизнь отменяется смертная казнь и узаконивается аборт! Ужасно, что мы, с одной стороны, жалеем какого-то одного преступника, а с другой, - нас абсолютно не волнует убиение ребенка, с которым нас эмоционально пока ничего не связывает, который еще даже не родился. Эта разница во взглядах потрясает! Мы чувствуем омерзение к той матери, которая после рождения своего ребенка бросает его в мусорный ящик, и несем цветы другой, которая выбрасывает дитя свое в благообразной обстановке операционной! (П. Наллис, ж-л "Симадья", № 1).
Сторонники законности абортов утверждают, что соответствующий закон снимает многие крупные проблемы. Мы не должны забывать, что так мыслил когда-то и Гитлер в отношении тех, кто создавал ему проблемы. Об этом говорил в своей речи перед студентами в Варшаве кардинал Вышинский. Он сказал следующее: "Мы могильщики, ибо позволили вновь заработать в нашей стране крематориям.
Сегодня в одной из больниц Польши существует печь крематория, где сжигаются тела детей, еще не успевших родиться... Мы не имеем права проклинать оккупантов, разжигавших в прошлом печи крематориев в Польше, так как сегодня сами делаем то же. Давайте прекратим говорить о тысячах погибших от рук врагов, ибо число убиенных нами в последнее время превышает во много раз число концлагерей" (ж-л "Жизнь", 20.06.1985).
А не напоминает ли гитлеровские времена осуждаемый депутатом от Эссена Ройслером тот факт, что в некоторых клиниках Германии и Франции платят женщинам за то, чтобы они делали аборты кесаревым сечением для получения в руки живого эмбриона, нужного для проведения опытов и изготовления косметических средств?
Не ужасает ли нас это крайнее зверство, когда мы только представим, что аборт совершается и дает кому-то возможность проводить опыты на младенцах или изготавливать косметику?
В одном американском журнале напечатано о женщине, прибежавшей в клинику и преждевременно родившей ребенка в возрасте 22 недель (5 месяцев). Мать хотела, чтобы ребенок выжил. Вся больница встала на ноги для спасения недоношенного. Трудились самые опытные врачи, выделены были крупные средства.