Страница 15 из 59
За последние годы в Церковь вошло огромное количество людей с сознанием, пока еще совершенно нецерковным. Человека, не знакомого ни с основами вероучения, ни с творениями святых отцов, ни даже по большому счету с Евангелием, можно убедить в чем угодно: например, в том, что если ему где-то кто-то присвоит какой-то номер, благодать его покинет. Десятилетия доверия всякого рода гадалкам, оккультистам, колдунам — веры, что на тебя могут наслать порчу, сглазить и т.п.— приводят к тому, что человек начинает думать, что можно точно так же, помимо его воли, лишить его милости Божией. У многих людей сегодня почти оккультное воззрение на то, как действует благодать: будто бы чисто механическим путем ее можно отнять и, наоборот, заменить какой-то злой силой.
Поэтому самым ярким, массовым и опасным проявлением сектантского сознания я считаю утилитарный подход к Церкви, который характерен для наших современников. Зачем в большинстве случаев человек сегодня заходит в храм? Поставить свечку — попросить здоровья и удачи. Можно сказать, он приходит в Церковь как в магазин. От Бога, от Церкви, от священника ему нужны простые и осязаемые вещи: кому успех в делах, кому сдать экзамены, кому найти себе жениха.
Замечательно, хорошо, когда воцерковленный человек перед началом важного дела подходит к своему духовнику, понимая смысл священнического благословения. Но когда его воспринимают как некий «приворот на удачу»… А ведь каждому священнику приходится сталкиваться с этим практически ежедневно!
Вот эта, не побоюсь такого слова, духовная коммерциализация, суррогат церковной жизни (который выбирают для себя сами люди, потому что он их полностью устраивает) конечно, производит удручающее впечатление. Это самая серьезная болезнь настоящего времени и, наверное, тоже своего рода проявление сектантства, потому что опять нечто второстепенное ставится на место основного.
По большому счету все это — следствие отсутствия просвещения, недостаток в примерах нормальной, здоровой духовной жизни.
Как можно бороться с этим явлением? Есть только один способ — просвещение, личное общение с каждым человеком. От всех нас требуется постоянное внимание ко всем, кто приходит в Церковь: людей в Церкви нельзя оставлять одних.
Церковь для современного человека очень сложна, так как сложно само христианство. Оно предполагает очень высокий уровень интеллектуального, культурного, духовного и душевного развития. Это совсем не значит, что для людей простых, «некнижных», вход в Церковь закрыт. Наоборот, весь ее опыт говорит о том, что евангельские истины воспринимаются прежде всего сердцем, и душевная восприимчивость становится основой для бесконечного возрастания, совершенствования человека уже в лоне Православия.
Однако именно эта — душевная и духовная — сторона человеческой личности подавляется в современном технократическом и глобализирующемся обществе в первую очередь. Мы всегда считали, что советская культура ущербна, по сравнению, скажем, с классической русской культурой, что она очень неглубока. Но сегодня нам уже кажется, что то состояние культуры, обучения, образования, которое было каких-нибудь двадцать-тридцать лет назад, для нас — недостижимый идеал. Посмотрите: все больше и больше встречается людей, которые не интересуются ничем. Не для них существовала наша цивилизация тысячи лет: они ничего ни о чем не знают и знать не хотят. А Церковь является средоточием тех достижений, тех вершин, до которых поднялось человеческое общество, потому она и сложна.
Что же должен делать сам человек, осознавший необходимость духовной жизни? Прежде всего, не просто прочитать Евангелие, а по слову преподобного Серафима Саровского, «напитаться» его духом. И все, что этому духу противоречит, в жизни своей отметать. Надо знать свою веру и всячески удаляться от «творящих разделение». Проще говоря, если некто, пусть даже это человек уважаемый и авторитетный, говорит: «В этом вопросе Церковь не права. Я один знаю, как спастись»,— уходи от такого «авторитета» без оглядки.
Спаситель у нас один, и Он сказал: Создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее (Мф. 16, 18). Господь присутствует в Своей Церкви за каждым богослужением, в каждом таинстве, Он всегда рядом с нами. И что может быть важнее и радостнее для нас?
Журнал «Фома», № 2 (34), 2006 г.
О ревности не по разуму
Казалось бы, несколько утихли многолетние споры, разгоревшиеся вокруг ИНН, штрих-кодов, паспортов и мобильных телефонов, однако партизанская война за «чистоту веры» продолжается: по храмам и монастырям распространяются разного рода листовки и воззвания. Борьба за «настоящее Православие» с нагнетанием всевозможных страхов оборачивается паникой и смятением, вредит единству Церкви и угрожает ей расколом.
В ожидании конца света
Ревность не по разуму — явление гораздо более древнее, чем события недавнего времени. Недаром Спаситель предупреждал о том, что если кто скажет вам: вот, здесь Христос, или там,— не верьте... ибо как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого (Мф. 24, 23–27).
Даже святые отцы порой ошибались, когда говорили о наступлении последних времен. Хотя в Священном Писании сказано, что никому не дано эти сроки знать и потому нет смысла пытаться их «вычислить», тем не менее этим занимались всегда. Классический пример — «Слово на пришествие Господне, на скончание мира и пришествие антихристово» преподобного Ефрема Сирина13, в котором он говорит, что антихрист придет «еще при нынешнем царствовании».
Христианина, живущего в ожидании конца света, постоянно подстерегает внутренняя опасность, как спортсмена, который начинает бежать прежде, чем выстрелил пистолет, дающий сигнал к старту. Если бы этой опасности не существовало, не было бы очень многих ересей, расколов ни в древние времена, ни в современной церковной жизни. Не было бы адвентистов, иеговистов и других сект, стремящихся вычислить день, который никто знать не может.
Всем известно, как много раз адвентисты назначали конец света. Это стало притчей во языцех: последователи этой секты не раз продавали свое имущество, надевали белые рубахи, собирались где-то на возвышенном месте и ждали назначенного дня и часа. И когда «конец света» не наступал, очередной «пророк» делал озабоченный вид и говорил: «Ах, да, вот мы что забыли! Мы немного ошиблись, конец света наступит не сегодня, а через десять (двадцать, тридцать) лет!». Но проходило и десять, и двадцать, и тридцать лет, а эти сроки всё переносились. И будут переноситься, поскольку подспудное, народное, в значительной степени мифологизированное ожидание конца света вообще свойственно человечеству. Отсюда и неразумная ревность, которая встречается всюду, а не только в России. Просто у нас она имеет свои особенности. Самый печальный урок — история русского раскола, начавшаяся даже несколько ранее «книжной справы», затеянной Патриархом Никоном (к сожалению, пока еще мало исследована роль, которую сыграли в расколе так называемые «лесные старцы», или «Капитоны», эсхатологические ожидания которых ведут свое начало от богомилов и альбигойцев, живших в Европе и на Балканах).
В России тоже были секты апокалиптического характера. Чудовищный, но абсолютно логически последовательный эсхатологический вывод одного из самых многочисленных старообрядческих согласий, так называемых «беспоповцев», гласил: «Благодать на небо улетела». Нет священства, нет таинств, нет — и все. Только представьте себе: Господь создал Церковь, дал обетование, что врата ада не одолеют ее, а Церкви нет. Мир стоит, а Церковь кончилась. В этом заключается главный итог старообрядческой «догматики». Такая вот больная эсхатология.
Действительно, история человечества однажды закончится, и произойдет это так, как сказано в Священном Писании. Для этого нам и дана Библия — как предостережение. Мы часто сверяем нашу жизнь со Священным Писанием и находим там указание на то, что кончина мира близка. Мы видим и войны на местах, и голод, и оскудение любви, и разного рода катастрофы. Но мы забываем историю Авраама, историю пророка Ионы.