Страница 14 из 59
Однажды, когда мне было лет 19, я пришел в Издательский отдел Московской Патриархии и сказал, что хочу купить Библию. На меня посмотрели, как на человека не вполне адекватного, и начали спрашивать: «А кто Вы? А как Вы сюда попали? Покажите паспорт», и я понял, что мне нужно отсюда уходить, и чем скорее, тем лучше.. Был один батюшка, который выписывал «Журнал Московской Патриархии» и давал мне его читать, но при этом строго предупреждал: никому журнал не показывать и обязательно возвращать: «Мы даем подписку о нераспространении». Я запомнил его слова, и мне всегда хотелось узнать, действительно ли такая «подписка» существовала или батюшка просто пытался меня припугнуть?
Безусловно, современное состояние книгоиздательства фантастическим образом отличается от той ситуации, которая была в советские годы. Я думаю, что за последние двадцать лет духовной литературы было издано если не больше, чем в царской России, то вполне сопоставимо с теми масштабами. Сегодня мы имеем возможность знакомиться со святоотеческим наследием, читать богословские труды самых разных авторов. Выходит много новых книг, которые написаны уже нашими современниками, издается множество газет, журналов. Конечно же, все это имеет большое влияние на наше общество. И самое главное, благодаря этой деятельности у нас есть тот православный народ, который сегодня наполняет наши храмы. Многие и многие люди пришли в Церковь после того, как с помощью книг познакомились с христианским вероучением. В 1990-е годы у нас не было необходимого количества духовенства. Его и сейчас еще нет. И книги выполняют совершенно неоценимую роль, фактически заменяют живых людей тем, для кого беседа со священником по какой-либо причине невозможна.
Именно благодаря этой стороне церковной жизни — тому, что мы издаем столько книг,— удалось сделать очень многое и для самой Церкви. На средства, которые приходы получают от книгоиздательской деятельности — а более благородного способа зарабатывать деньги лично я себе не представляю,— выстроены и отреставрированы многие храмы, монастыри и подворья.
Гонение перманентно
Задача Церкви — говорить людям о Христе, говорить людям о спасении. Поэтому Церковь земная всегда гонима. Но гонения могут быть самого разного свойства — иногда прямые, иногда косвенные.
Разве сегодня, когда голос Церкви практически не слышен в гедонистическом хоре, который звучит со всех сторон и призывает человека: «Бери от жизни все!»,— это не гонения против Церкви? Разве это не попытка заставить ее замолчать, не попытка отнять у нее тех людей, которые пришли к вере, не говоря уже о том, что делается все возможное, чтобы помешать ее проповеди? Сегодняшние нападки на Церковь — разве это не гонения? Ведь посмотрите, сколько людей вокруг, которых пока останавливают лишь внешние ограничения. Дай им волю, и они снова возьмут в руки автоматы и начнут ставить священников и верующих к стенке и разрушать храмы. Когда читаешь некоторые форумы в Интернете, сомнений в этом никаких не возникает. Почему так?
Вот есть Церковь, и есть человек, который не ходит в нее, но при этом ненавидит ее всей душой. Он даже не встречает храм по дороге на работу! Казалось бы, какое ему до Церкви дело? Вот я, например, не люблю футбол, я его не смотрю, никогда не смотрел и, скорее всего, не буду смотреть. Но при этом я проезжаю мимо стадиона абсолютно со спокойным чувством, у меня он не вызывает никаких негативных эмоций. У меня нет ненависти ни к футболистам, ни к болельщикам, ни к сооружениям, где проходят игры, у меня не возникает желания их уничтожить. А вот почему люди ненавидят Церковь? Почему с такой жадностью и с таким рвением пытаются выискать какие-то «темные пятна» на Церкви? В том числе и для того, чтобы доказать, и прежде всего самим себе, что «чепуха все это», ничего «такого» нет, не стоит обращать внимания, «они все врут», «сами они еще хуже»…
Церковь самим фактом своего существования обличает грех и обращается к человеческой совести. Ведь совесть есть у каждого человека, даже у самого, казалось бы, прожженного, безнадежного. И болит душа, беспокоится: ведь в ней звучит голос Божий. И если человек хочет заглушить этот голос, он начинает ненавидеть Церковь.
Именно поэтому происходят все гонения на Церковь, и будут происходить, пока мир лежит во зле (1 Ин. 5, 19)…
Журнал «Православие и современность», № 7 (23), 2008 г.
Секта как диагноз времени
В жизни человека всегда есть вероятность совершить ошибку. Для религиозного сознания тоже существуют специфические опасности. Одна из них — уклонение в сектантство. В чем она проявляется?
Характерным свойством, отличительным признаком сектантского мировоззрения является чрезмерное акцентирование внимания на одном вопросе, пусть даже и достаточно важном, занимающем определенное место в жизни человека и Церкви. Когда за частным перестает видеться целое, мы встречаемся с сектантством в чистом виде. Показательный пример — адвентизм, который поставил во главу угла празднование субботы. При всей важности соблюдения субботнего дня для ветхозаветной религии, даже она отнюдь этим не исчерпывается, однако все вероучение адвентистов было построено вокруг этого пункта.
Можно вспомнить и наших старообрядцев, которые начали бороться с реформами в Церкви, и, может быть, реформами действительно не очень грамотными. Древние обычаи, традиции — вещи, безусловно, почтенные. Например, сегодня никто не спорит с тем, что знаменное пение гораздо лучше передает глубокий молитвенный дух богослужения, чем, скажем, пение партесное, концертное. Никто не сомневается и в том, что каноническая икона является в большем смысле этого слова иконой, чем живописная. Более того, переболев болезнью «новизны», Церковь сама постепенно возвращается к каноническим формам церковного искусства. Однако ради защиты этих важных, но тем не менее все же второстепенных вещей целое сообщество верующих людей в конце концов отказалось от Евхаристии — главного содержания христианской жизни, от самой Церкви!
Логическое завершение этого пути — секта беспоповцев. Люди, которые наиболее фанатично следовали своему заблуждению, провозгласили факт самоуничтожения Церкви: по их мнению, Церкви уже нет на земле, так как «благодать на небо улетела». Мир стоит, Церковь живет, все новые и новые люди приходят ко Христу, но признаться в своей неправоте раскольники не в состоянии до сих пор.
Понятия «Церковь» и «секта» кажутся диаметрально противоположными: можно ли говорить о том, что сектантство проникает в жизнь Церкви? Наверное, можно, потому что всегда и везде, где люди начинают увлекаться какой-то одной стороной неправильно понятого ими благочестия, возникает сектантское движение в церковной ограде. Как правило, эта болезнь развивается не сама по себе — ее поддерживают другие недуги.
К примеру, в том, что у нас называют «младостарчеством», заметен не только сектантский дух, но и опаснейший дух обмирщения Церкви. Это действительно большая проблема, и разговор о ней ведется давно. Во многом «виноваты» в появлении младостарчества те условия жизни, в которых мы сегодня находимся, и прежде всего — разрыв церковных традиций, который произошел в ХХ веке. По обстоятельствам времени мы вынуждены нарушать какие-то церковные правила и каноны. Мы знаем, например, что в православной Греции до сегодняшнего дня сохранилась такая практика: духовниками (то есть священниками, совершающими таинство Покаяния) по благословению архиерея становятся только духовно и житейски опытные пресвитеры, которым, как правило, уже далеко за 40 лет. У нас же, с нашей пока все еще непреодоленной разрухой в церковной жизни, нет возможности выбирать. В нашей епархии, например, в Заволжье, в некоторых районах — один священник на несколько десятков тысяч человек. 20–22-летнему человеку мы поручаем нести священническое служение во всей его полноте, в том числе исповедовать людей. Конечно, это сопряжено со многими трудностями и искушениями как для него самого, так и для его паствы.
Кроме того, ростки сектантства поддерживаются самим духом времени. Мы сталкиваемся с тем, что сегодня все больше и больше людей ищет жесткого руководства, то есть человека, который взял бы их за руку и повел. Можно сказать, что есть некое совместное движение навстречу друг другу: младостарчество оказывается востребованным из-за общей поврежденности человеческой природы. Эта тенденция заметна не только в Церкви. Почему в ХХ веке толпы, миллионы людей с восторгом слушали Сталина, Гитлера, Муссолини? Значит, есть некие, говоря святоотеческим языком, «чувствилища души», которые отзываются на требование подчинения.