Страница 7 из 59
Есть еще один очень интересный человек, который сильно повлиял на меня в жизни,— это Владыка Нафанаил3, Митрополит Неврокопский. Когда мы познакомились, он был еще епископом, викарием Болгарского Патриарха. Вообще в Болгарии я встречал удивительно глубоких, верующих, преданных Церкви людей и благодарен Богу за эти встречи.
Владыка Нафанаил был для меня первым образцом. Это настоящий монах, истинный подвижник и одновременно епископ. Он учился в Греции, жил некоторое время на Афоне, пока греческая полиция, надев на него наручники, не увезла его оттуда, поскольку у него не было греческого паспорта. Это очень цельный, глубокий, духовно яркий и удивительно смиренный, кроткий, простой человек. Вот это-то сочетание настоящего монаха и настоящего архиерея поразило меня на всю жизнь.
Мы с ним ездили по епархии, по селам, я служил, а он пел и читал, потому что больше было некому. Я обычно служил утреню, совершал проскомидию, и уже в конце утренних молитв он заходил в алтарь, облачался, и мы с ним вдвоем служили литургию. Если я приходил к нему домой, он сам готовил еду, сам накрывал на стол, сам варил кофе. Для меня было откровением, что архиерей может себя так вести, то есть это был абсолютно доступный человек, к нему все могли прийти, вокруг него было очень много молодежи. Недавно в Болгарии приняли «Закон о вероисповеданиях» — это полностью его заслуга.
Очень интересной была встреча с игуменией Серафимой4, настоятельницей Софийского Покровского монастыря в Княжево. Этот монастырь был основан владыкой Серафимом (Соболевым)5, известным русским архиереем, управлявшим после революции русскими приходами в Болгарии. Сегодня его там очень почитают. Он похоронен в крипте русского храма, и к нему постоянно идет народ, как у нас к блаженной Матронушке, паломничество не иссякает ни на один день. Владыка был настоящим монахом, искренним и монахолюбивым человеком.
Матушка Серафима — урожденная княгиня фон Ливен; ее отец, князь Андрей, был до революции предводителем дворянства в Коломне, а в 1920-е годы принял священный сан в Болгарии. Сама она закончила Богословский факультет Софийского университета.
Монастырь, которым она руководила, был лучшей в Болгарии женской обителью, нормально функционирующей, с большим количеством сестер, с очень строгим богослужебным уставом. Я общался с матушкой Серафимой довольно регулярно. Это человек удивительной глубины: я таких людей больше никогда не встречал. В ней поражало сочетание образованности, благородства и богатейшего духовного опыта, что придавало какое-то особое звучание каждому ее слову. Я пользовался ее советами, когда у меня не было возможности получать духовное окормление, встретив в ее лице мудрую наставницу, способную руководить духовной жизнью. К ней ходили очень многие болгарские архиереи. Кстати, это — к вопросу о том, бывают ли мудрые игумении, способные быть духовными наставницами. Бывают, и в ее лице я видел это.
Хотел бы закончить нашу встречу известным святоотеческим изречением: «Я не монах, но видел монахов». И бесконечно благодарен за это Богу.
Беседовал игумен Сергий (Рыбко)
Епископ Саратовский и Вольский Лонгин (Корчагин). Как жить в Боге в наше странное время? — М.: Приход храма Святого Духа сошествия, 2003.
Христианство и мир сегодня
В современном обществе слово «кризис» стало настолько расхожим, что во многом потеряло свой смысл. Ученые и публицисты рассуждают о кризисе цивилизации, о нем пишутся статьи и монографии. Обсуждая эту проблему уже достаточно долгое время, мы постепенно привыкли считать, что живем в состоянии кризиса.
Кризис этот проявляется во многих сферах, негативные процессы очевидны, о них много говорится: это и почти полная потеря нравственной ориентации, особенно у молодого поколения; это и различные социальные недуги, которые стали почти обыденным явлением,— резкое увеличение числа людей, страдающих алкоголизмом и наркоманией, рост количества самоубийств. Несмотря на все усилия правоохранительных структур, медицины, общественных, религиозных организаций, болезни общества стремительно распространяются и усиливаются во всем мире.
Все это свидетельствует о том, что кризис цивилизации действительно имеет место. Какой цивилизации? Полагаю, той, что складывалась на протяжении последнего столетия: ее принято называть «постхристианской». В самом этом слове кроется глубокая неправда, потому что «постхристианская» — это как бы цивилизация, которая наступила «после христианства», то есть предполагается, что христианство благополучно отжило свой век и наступила некая иная эпоха.
Это не так. Христианство, Церковь, так же как и Сам Христос,— вчера и сегодня и во веки те же (ср.: Евр. 13, 8). Сегодня, как и много веков назад, люди приходят в храмы, встречают Живого Бога, встают на путь спасения. Но та часть человечества, которая не просто забыла христианство, а сознательно отреклась от Христа, сделала все, чтобы доказать себе и миру, что исповедание христианства не имеет ничего общего с сегодняшним днем. Вот эта-то цивилизация, антихристианская по сути, бросает вызов не столько религии, сколько самой себе, сознательно попирая основные принципы взаимоотношений человека и Бога, что и является истинной причиной глубочайшего кризиса.
Дело в том, что человек не может жить без Бога! Слова Тертуллиана6 о том, что человеческая душа по природе своей христианка, очень точны. И если человечество в основной своей массе отрекается от Бога, начинает сопротивляться Ему, тем более бросает вызов своему Творцу,— такая цивилизация обречена.
Даже если оставить в стороне религиозную составляющую проблемы, цивилизация, которая провозгласила гедонизм, культ наслаждения конечной целью человеческой жизни, так же не может существовать длительное время, потому что она просто нежизнеспособна.
История преподает нам несколько подобных уроков; в их числе и распад великих империй: греко-римская цивилизация пала именно потому, что поклонилась идолу гедонизма. Из общества, порабощенного культом наслаждения, уходят героизм, самопожертвование, чувство ответственности — все то, что представляется ему «лишним» и неразумным.
Можно вспомнить и знаменитый базаровский «лопух на могиле»7: из него произрастает пренебрежительное отношение к христианству в современной России; корни его — в грубом позитивизме второй половины XIX века. Наши современники только подхватили и развили до крайности эти достаточно наивные и нахальные идеи, которые казались вершиной человеческой мысли полтора столетия назад.
Очень точны шуточные слова протодиакона Андрея Кураева о том, что атеизм — это тупиковая ветвь эволюции: ведь атеизм — это фундамент той цивилизации, о которой мы говорим,— атеистической, антихристианской, гедонистической. И мы действительно живем в период ее кризиса.
***
Как это отражается на Православии? Меняется ли оно во времени? И да, и нет.
С точки зрения истории Церкви, конечно, изменения происходили и происходят. Так, на каждом Вселенском Соборе вырабатывались догматические определения, раскрывалась та или иная сторона Откровения, которая до этого, может быть, оставалась в тени. Меняется во времени богослужебный канон, формы церковного искусства. С таких позиций можно говорить о Православии XXI века, так же, к примеру, как о Православии времен Римской империи, или Византии, или Древней Руси,— каждый временной период отличается своими особенностями. И внешние особенности нашего бытия, язык проповеди, проблемы духовной жизни, конечно, связаны с тем образом жизни, который ведет человек.
С другой стороны, Православие неизменно, поскольку является Откровением Бога о Самом Себе. Оно неизменно, как неизменен Сам Бог. Не меняется Его отношение к человеку, то, что Он ожидает от самого совершенного, излюбленного Своего творения.
Поэтому можно сказать, что в Церкви есть временное и вечное. Вообще, христианин — это человек, который сознает себя предстоящим пред лицом Божиим, пред лицом вечности. Именно эту — вечную — сторону жизни Церкви секуляризованный8 мир не может понять и принять, упрекая Церковь в консерватизме и архаичности.
Сами эти понятия неравнозначны. Церковь действительно консервативна в первом значении этого слова (консервативный — отстаивающий неизменность), без каких-либо негативных оттенков. Подлинный консерватизм верующего православного человека проявляется в верности Христу, в осознанном и постоянном следовании евангельским заповедям.