Страница 41 из 49
На псалмы
Псалом 51
Что хвалишися во злобе, сильне? (3).
Здесь мужественный дух человека, укрепленный молитвой, обличает демона — духа лукавого. Святые отцы говорили: «Когда к тебе приходит неизвестный помысл, словно выплывший из тьмы, то спроси его со всей твердостью и решимостью воли: Наш ли ты, или от супостат наших?130», и от прямого вопроса помысл не сможет укрыться и спрятаться, как извивающаяся змея, а ответит, кто он и кем послан.
Здесь душа обличает демона вопросом: что хвалишися? Хвалиться — значит торжествовать победу, еще не будучи победителем. Хотя бы демон захватил человека, словно борец своего противника, опутал его сетями греха, хотя бы тысячекратно обманывал и обольщал его горькой сладостью порока, но пока в сердце человека есть покаяние, пока собственная совесть не предала его, демон все еще не победитель.
Благодать поднимает поверженного с земли, точно раненого воина, она разрывает демонские сети, как паутину. Демон может хвалиться только тогда, когда человек, сознательно отказавшись от покаяния, отдает свой последний вздох ему. Чем хвалиться сатане? Тем, что он восстал против Бога и так лишил себя истинной жизни? Хвалиться своей собственной смертью, подобно тому как некоторые самоубийцы высоко поднимали кубок с ядом, будто некий трофей?
Чем хвалишься, сатана? Своей собственной ложью, тем, что своей змеиной лестью прельщал людей, что соблазнял их картинами греха, завлекая, как болотными огоньками, в трясину? Что разжег пламя ада, в котором будешь вечно гореть сам? Чем хвалишься? Злобой, которой кипишь ты, наполнив землю потоками крови и слез? Твоя прежняя любовь к Богу сменилась бессильной ненавистью, твое дыхание стало смертоносным злом. Словно мертвой водой, текущей из ада, отравляешь ты злобой сердца людей. Этим ты хвалишься, сатана?
Ты сильный не своей силой, а нашей немощью. Молитва духовно сильных опаляет тебя, точно огнем. Ты боишься молитвенников, как зверь — пылающего факела. Сильный не лжет: он сокрушает противника своей силой, а ты поражаешь ложью. Хотя ты и царь, но царствуешь над грешниками в аду. Так в чем же твоя слава? Если ты сильный, то почему так долго и бесчестно борешься со мной, бессильным, ничтожным червем? Разве это не посрамление твоей силы?
Беззаконие весь день.
Демон с утра до ночи строит ковы, и самой ночи как успокоения для него нет. Собственная злоба, кипящая в нем, не дает ему ни отдыха, ни покоя. Ненависть к образу Божию в человеке — единственное чувство, которое движет демоном. Помни, душа моя, что демон никогда не спит, но непрестанно следит за тобой, обдумывая, как бы тебя усыпить и пленить твоими же страстями. Как полководец разрабатывает план сражения, так он составляет каждый день свои планы, как поразить и погубить тебя, как отвлечь от Бога, как лишить памяти о смерти, как крепче привязать тебя к круговороту земных забот, как подкупить ценой наслаждения, словно Иуду тридцатью сребрениками, как настроить против тебя твоих друзей и близких, чтобы ввергнуть в уныние; как сокрушить нежданными скорбями, чтобы потопить в пучине отчаяния.
Помни: в тот день, когда ты забываешь о вечности и о кознях демона, он ни на минуту не забывает о тебе. Когда ты дремлешь не только на постели, но и наяву, предавшись мирским утехам, он не спит и не дремлет, а бдит над твоей душой, подобно охотнику, притаившемуся у тропы, которой олени идут на водопой.
Неправду умысли язык твой… (4).
Какую неправду? — Что жизнь на земле вечна, что в грехе душа получит наслаждение и радость. В его лжи — оправдание наших страстей и примирение с похотями нашей плоти, его ложь сладка миру, который живет по своим обычаям, далеким от закона Евангелия. Но больше всего он обольщает нас через нашу гордыню. Демон не может говорить правду. Он лжет правдоподобно, чтобы, усыпив человека, с большей легкостью обмануть его. Так враг притворяется другом, чтобы, подведя человека к обрыву, внезапно столкнуть его вниз. Поэтому святые отцы говорят: не верь демону, когда кажется, что он говорит правду; эта «правда» — черная ложь. Душа моя, когда ты лжешь, то подражаешь демону — отцу лжи131; а подражая, уподобляешься ему. Поэтому пусть языком твоим движет правда, пусть слово твое соответствует мысли, а дело — слову. «Добрая» ложь — это яд, смешанный с медом. Истинное добро никогда не может иметь ложь своим союзником.
Если мы встанем на путь лжи, то непременно будем побеждены демоном: он самый искусный ее стратег; ложь — область его владычества. Диавола невозможно победить его же оружием, поэтому пусть взор твой смотрит прямо, пусть язык твой говорит правду. Если будешь говорить правду, то демон не найдет в тебе своего. Если будешь говорить правду, то негодяи и лживые друзья убегут от тебя. Как мухи облепляют падаль, так темные духи и подлые люди — тех, кто лжет. Если человек с помощью лжи и добьется чего-либо, то все равно эта ложь будет слабым, ржавым звеном в цепи, которая из-за этого непременно порвется в самый неподходящий момент.
…яко бритву изощрену сотворил еси лесть.
Псалмопевец сравнивает язык с отточенной бритвой. Диавол постоянно изучает человека и затем наносит удары, словно тонким, отточенным лезвием, которое глубоко проникает внутрь, не оставляя следа на поверхности. Из раны, нанесенной таким оружием, выступает лишь несколько капелек крови, хотя бы оно и достигло самого сердца. Здесь прежде всего имеется в виду клевета: демон — клеветник, ибо клевещет на Бога, поражая душу неверием; он клевещет на наших ближних, разрушая нашу любовь друг к другу. Он клевещет на нас самих через людей, ожесточая наше сердце и наполняя ум недобрыми помыслами.
Возлюбил еси злобу паче благостыни, неправду, неже глаголати правду (5).
Диавол не просто творит зло: он возлюбил его всей силой падшего ангельского естества. Это зло дает ему неутомимую энергию и силу. «Диавол более заботится о моей погибели, нежели я — о своем спасении»,— сказал один преподобный. Демон любит зло больше, чем мы любим добро. Поэтому зло так часто побеждает в нас. Диавол возлюбил зло больше своего прежнего величия, тьму — больше света, неправду, то есть извращенный, кривой путь, больше, чем правду. Когда-то, будучи светлым Ангелом, он не устоял в правде, а в неправде стоит теперь крепко, как бы непоколебимо. Он внушает нам неправду через наши страсти, он обольщает нас через нашу гордость.
Высшая правда — это Бог. Высшая истина изо всего, что может сказать человек посредством слова,— это имя Бога, Бога истины; имени Бога страшится дух тьмы и потому так стремится отвлечь дух человека от Иисусовой молитвы.
Возлюбил еси вся глаголы потопныя, язык льстив (6).
Диавол хочет разъединить ум с сердцем, обратить его ко внешнему, потопить в потоке житейских впечатлений и в бушующем вихре помыслов. Язык диавола коварен. Высшему добру он часто противопоставляет добро житейское, суетное, бытовое, как якобы более необходимое. Через это материальное, приземленное добро он хочет «вернуть» человека в мир, погасить в нем огонь молитвы, которая опаляет его, демона, хочет вовлечь в многомыслие и многоделание, выкрасть имя Христа из храма сердца.
Сего ради Бог разрушит тя до конца… (7).
Диавол уже поражен на Голгофе, но окончательное уничтожение его произойдет после Страшного Суда.
…восторгнет тя…
Восторгнет, то есть исторгнет, вырвет, как сорняк; и теперь мы должны вырывать греховные помыслы, как диавольские плевелы, из своего сердца.
…и преселит тя от селения твоего…
Первое изгнание демона — из рая, а второе, будущее,— из преображенного космоса.
…и корень твой от земли живых.
Корень демона, которым он держится,— это наши грехи. Страшный суд навсегда, навеки произведет разделение между добром и злом. В земле живых — в Царствии Небесном — уже не будет испытаний и искушений. Под землей живых можно также понимать сердце человека, когда он вырвет из него греховные помыслы, точно прорастающие семена, и греховные привычки, точно сорняки, укрепившиеся корнями. Оборотная сторона любви к Богу — это ненависть к греху и сатане.
Узрят праведнии и убоятся, и о нем возсмеются… (8).
Праведники видят будущую гибель сатаны уже ныне через пророчества и откровения и трепещут, страшась стать его добычей, чтобы не увлек он их за собой в царство тьмы и вечной смерти. Возсмеются и возрадуются праведники после Страшного суда, потому что освободятся от мерзкого змея-тирана, потому что грех с его низостью и безобразием навеки будет удален от их очей. Они увидят, что сатана, насмехавшийся над миром, оказался бессилен перед уповающим на Бога человеком и сделался сам посмешищем. И здесь смех — это радость праведников о своем спасении, о том, что тень адского чудовища — диавола — уже не будет сопровождать их. Еще в земной жизни, преодолев искушение, праведники видели бессилие и немощь сатаны, но тогда их смех был радостью сердца после победы над искушением.