Страница 42 из 49
…и рекут…
Рекут, то есть засвидетельствуют. Праведники свидетельствуют своей жизнью, свидетельствуют благодатью, которая обитает в их сердцах, что сильный во злобе оказался бессильным, что древний змей обречен на поражение, что этот дракон, увлекший за собой с неба третью часть звезд132, благодатью превращен в червя.
Иисусова молитва — это одновременно и прославление Бога, и плач покаяния, и гимн победы над пораженным денницей.
…се, человек, иже не положи Бога помощника себе… (9).
Демон является в образе человека. Искушая людей, он говорит на человеческом языке. В притчах демон нередко сравнивается со злым и лукавым человеком. Он не поставил Бога помощником себе. Бог перестал быть для него источником жизни133, свет благодати Божией померк в нем. Для него Бог не помощник, а враг; он черпает свои силы в ненависти к Богу. Сатана сам захотел стать равным Богу. Он отверг Его милость и помощь и теперь, как ослепленный лев, бросается из стороны в сторону, ища во мраке свою добычу — во мраке собственной богооставленности и во мраке человеческого сердца, в котором погас свет молитвы.
…но упова на множество богатства своего…
Диавол уповал на свою ангельскую силу и красоту, на величие и славу, которыми прежде наделил его Бог, уповал, как на достояние, вечно принадлежащее ему, и потому пал, обратившись в духа тьмы.
…и возможе суетою своею.
Суета — это пустота. Царство ада — это великая пустота. Жизнь демона, как непрестанная борьба с Богом, борьба, обреченная на поражение,— безумие. Обольщение человека страстями сердца и ложью, фантазиями ума — бессмысленная пустота. Демон пуст, как огромное прогнившее дерево, от которого осталась только кора. Когда человек живет во внешнем, когда он отдается страстям или пребывает в самообмане, то жизнь его теряет смысл, она становится пустой внутри. Ум, потерявший Бога, постепенно захватывается суетой, она становится его родной стихией. И тогда вне суеты дел и мыслей человек представить себя уже не может.
Далее псалмопевец говорит:
Аз же яко маслина плодовита в дому Божии… (10).
Душа расцветает, когда благодать касается ее. Из плодов маслин делали елей, который зажигали в лампадах и светильниках в храме. Но светильник — это и образ сердца с горящим в нем огнем молитвы.
…уповах на милость Божию во век и в век века.
Грех преходящ, а милость Божия пребывает вовеки. Иисусова молитва превращается в свет, озаряющий вечную жизнь. Уповал — значит надеялся; надежда исполнилась. Здесь говорится о богообщении, которое начинается на земле и продолжается в вечности.
Исповемся Тебе в век… (11).
Буду славить Тебя вовеки. Молитва — это песнь души, вечное стремление образа к своему Первообразу, вечное преображение человека по подобию Божию. Исповедать — здесь значит быть в таинственном хоре вместе с Ангелами и святыми.
…яко сотворил еси…
Мое спасение совершила благодать Твоя. Мое спасение — Твоя победа.
…и терплю имя Твое…
Иисусова молитва требует труда и терпения. Наше сердце подобно твердой каменистой почве. Сколько надо труда, чтобы из его недр извлечь на поверхность сокрытое в нем сокровище!
Господь предупреждает нас, что для Иисусовой молитвы необходимо терпение. Могут пройти месяцы и годы упорного труда над Иисусовой молитвой, а вернее, над собственным сердцем. Это время испытания. Человеку кажется порой, что Господь не слышит его, что сам небесный свод над его головой выкован из меди и слова молитвы бессильно возвращаются на землю. Ему кажется, что его молитва похожа на крики и стоны узника, брошенного в подземелье: теряется счет времени, а весь мир как будто забыл о нем, даже эхо не отвечает мольбам несчастного; каменные стены сжали его со всех сторон. Однако это не только время испытания воли: Иисусова молитва постепенно преобразует те глубины человеческого сердца, которые недоступны для нашего сознания. С каждым повторением ее душа человека в чем-то становится иной. Но от человека это сокрыто: стоящий на берегу не видит, что происходит на дне моря. Иисусова молитва вскрывает гнойные раны души, а затем очищает и исцеляет их. Преподобный Симеон Новый Богослов, рассуждая о том, пишет, что даже следа не остается от прежних ран.
Когда благодать Божия касается человека, то, пораженная прежде проказой, душа становится чистой, как тело ребенка, но человек явственно еще не переживает общение с благодатью, иначе бы он прежде своего истинного исцеления решил, что уже здоров.
Многие люди, едва приступив к Иисусовой молитве, охладевали к ней и бросали ее именно потому, что не могли исполнить слова псалмопевца: терплю имя Твое. Они хотели получить все сразу, схватить небесный жемчуг нечистой рукой, и поэтому им казалось, что имя Божие — этот небесный огонь — как горстка остывшего пепла, не согревает их душу, что имя Божие — эта сокровенная песнь сердца — остается безмолвным для них. Они хотели прежде, нежели усмирятся их страсти, услышать голос Духа. Не окончив пахать поле, они уже хотели получить плату, но слышали в ответ: «Паши еще, паши до вечера».
Необходимо терпение и по другой причине. Подвизаясь в делании Иисусовой молитвы, человек переживает период, когда перед ним открываются его грехи: точно фонарь спускают в темный подвал, и он видит змей и различных гадов, ползающих там, видит нечистоты… Человек видит все это в себе и недоумевает: «Неужели это я? Кто может из этого вместилища скверны, из моего сердца, сотворить храм?». И чем более озаряет свет молитвы его сердце, тем яснее познает он мрачное состояние своей собственной души. И здесь потребно терпение, чтобы потерпеть вИдение самого себя.
…яко благо пред преподобными Твоими.
Преподобие — это восстановление в человеке образа Божия, это жизнь по закону Евангелия. Человек уподобляется Богу через стяжание благодати, и тогда имя Божие открывается ему как великое благо и как источник духовных благ. Чем чище сердце человека, тем более открывается ему небесная красота имени Божия, дивной жемчужины, дороже которой нет ничего в мире134. И душа желает лишь одного — созерцать эту красоту, быть наедине с Богом через призывание имени Его.
Псалом 115
Веровах, темже возглаголах… (1).
Веровал в то, что Бог слышит меня, что Он так близок ко мне, как мое собственное сердце. Веровал, что Господь услышит и исполнит мою молитву.
Когда благодать касается души человека, то вера становится реальностью, приобретает силу достоверности, не оставляющей места колебаниям и сомнениям.
Есть разные степени веры. Одна утверждает существование Бога, другая Живого Бога созерцает. Веровах — значит, моя душа почувствовала Бога, увидела Его особым духовным прозрением, а затем заговорили уста. Славянское возглаголах нельзя перевести как «говорил» или «сказал»: слишком невыразителен, неточен будет в этом случае перевод. Возглаголах — это вопль сердца, запечатленный в слове, это эмоциональное самовыражение души, это отзвук сокровенных ее струн в речи. Возглаголах, то есть слово родилось в самом сердце, словно излилось из него. Возглаголах — это словно поток горной реки, только он, сметая все на свовем пути, устремляется по склонам вниз, а вопль молитвы, устремляясь ввысь, восходит от земли к небесам.
…аз же смирихся зело.
Именно потому стала высокой молитва, что душа глубоко смирилась, приравняла себя к праху. Когда человек смиряет себя, то Бог возвышает его; когда человек возвышает себя, то Бог оставляет его и он становится добычей демонов.
Итак, непременное условие молитвы — вера и смирение сердца. Как смирить себя? Вспомни перед молитвой грехи, которые ты совершил, и добродетели, которых ты не достиг, войди умом своим в сердце и посмотри, сколько там нечистоты, лукавства, зависти, притворства, лжи. Словно залежами грязи переполнено оно! Смирить себя — это осознать свое падение.
Аз же рех во изступлении моем… (2).
Рех — это высказал то познание, которое получил. Во изступлении моем — исступление есть выход из обычного состояния, здесь — восхищение ума к Богу, когда человек в благодати созерцает те сущности вещей, которые прежде были скрыты от него.
…всяк человек ложь.
Заглянув в свое сердце, молящийся видит глубокое падение человеческой природы и осознает, что в самом себе ему не найти нравственной опоры: душа, изъязвленная страстями, подобна зыбкому болоту. Неопытному или гордому взору его поверхность может показаться прекрасным лугом, покрытым травой и цветами, но начни возводить на нем хоромы, они, не имея крепкого основания, провалятся. Так и благие порывы человеческого сердца обычно не живут долго: их засасывает, словно болотная трясина, житейская топь.