Страница 26 из 32
Но прежде чем начать, убедительнейше прошу Вашу святость отнестись к тому, что последует, с подобающим вниманием. Сие, не будучи порождением нашего пресмыкающегося по земле разума, исходит от богомудрых отцов Церкви, от многовекового опыта и тонкого умения различать соблазны с десной и шуей сторон. Особо же остановлюсь на том, что совершено действием благодати Божией в наши дни, и на жертвах десного прельщения лукавого сатаны, каковые примеры доставят бесконечное утешение светозарному Вашему благоразумию, готовому вознаградить меня — верую в это! — молитвой и благопожеланиями.
И во-первых, хвалю божественную Вашу ревность, ибо, едва удалившись от мира, ты явил должное самоотвержение тем, что предпочел, по примеру преподобной Марии, тесный путь уединенного пребывания и, когда бы не запрет духовников, поспешил бы, без сомнения, в непроходимую и исполненную угроз пустыню.
Во-вторых, хотя подобная ревность похвальна, ты выказал себя достойным еще большей похвалы, вняв совету духовническому и не порываясь ступить на сей путь самочинно. А между тем многие, прежде подчинения опытным духовникам, силились подражать преподобной Марии и, не ведая о многоплетенных сетях лукавого сатаны, впали в различные обольщения и еще при жизни стали подобны жалким мертвецам. Но святыми отцами научены мы таковых печальных примеров отвращаться.
Похвалы достойно и все бывшее с Вами по зачислении в обитель Святого Саввы, когда Вы старались избегать соблазнительного общения с иеромонахом Поликарпом, учившим уклоняться от монастырского послушания.
И после сего, находясь в КоракиCLXXXI, ты подъял такие подвиги и труды, что совершенно удалил от себя всякое действие сатаны, покушавшегося обольстить подвижника видением света. И достойный за то всяческой похвалы, всем тем обязан ты благодати и человеколюбию Всеблагого Бога, которые и соблюли тебя невредимым от лукавых ухищрений врага-злоначальника. Ибо тот всего яростнее ополчается на проходящих подвиг безмолвия в святых обителях, особенно в нынешние трудные времена, когда по грехам нашим оскудели, увы, подлинные наставники. Посему немалой опасности подвергают себя все самовольно подвизающиеся и не состоящие под руководством духовным. Подобной опасности не знали иноки, избравшие стезю безмолвия в золотую эпоху монашества, когда в Палестине сияли преподобные Евфимий, Савва, Феодосии, Герасим, Георгий Хозевит и множество иных. Ибо во всех духовных нуждах прибегали они к покровительству равноангельных отцов и, открывая им свои помыслы, научались одни принимать, других избегать, каковое руководство приносило дивные плоды. Сие воистину так.
Скажем теперь и о «действиях Божиих», которые ты описал мне столь подробно и с такой доверительностью и которые, оставаясь непонятными даже во Христе братиям Вашим, вызвали среди них соблазн. Сия «благодать Духа Святого», как ты пишешь, начала посещать тебя явным образом, день ото дня умножаясь и сопутствуя тебе во всякое время на всяком месте. И спишь ли, трудишься ли, слушаешь ли поел едование с Божественной литургией, сердце и все тело твое непрестанно содрогаются, а ум зачастую приходит в исступление и бывает восхищен. Таковое возмущение и трепет сердца, производимые умом в состоянии исступления, как и проистекающее от чрезмерного сердцебиения сотрясение всего тела и головы, приключаются у тебя в особенности, когда заслышишь доброгласного псалта, а всего чаще — во время причащения Святых Таин. Замечая сие, братия весьма соблазняются, ибо по убожеству своему не могут уразуметь, что все описанное происходит «действием Духа Святого», как то было, по слову Вашему, и с Самим Господом, Который перед воскрешением Лазаря восскорбел духом и возмутилсяCLXXXII.
Далее ты пишешь, что подобные действия признают неложными сами святые отцы-аскеты, и доказываешь то пространными цитатами не только из творений святых Григория Синаита, аввы Исаака, Каллиста Ксанфопула и Максима Исповедника, но также из Святого Евангелия и посланий апостола Павла. И сопоставляя отеческие свидетельства с вышеописанными действиями, заключаешь, что они совершаются Самим Духом Святым, как во всем с Ним согласные, ссылаясь при этом на свидетельство Григория Синаита о проявлениях действия Божия (что на странице 909 «Добротолюбия»): «В одних видится оно как свет восходящий, в других — как веселие трепетное, у тех — как радование, у этих — как радование, смешанное со страхом, а у кого-то — как слезы и страх. Радуется душа посещению и милости Божией, страшится и трепещет его, как повинная в прегрешениях многих». Прилагаешь и свидетельство святого аввы Исаака (из главы 15): «Плод его [внутреннего человека] начинается слезами. Когда достигнешь области слез, тогда знай, что ум твой вышел из темницы мира сего <...>. И тогда начинает он источать слезы, потому что приблизилась болезнь рождения духовного младенца, так как общая всех матерь, благодать, поспешает таинственно породить душе Божественный образ для света будущего века»CLXXXIII.
Не вхожу здесь в рассмотрение близких по содержанию свидетельств святых отцов, которые приводятся Вами и в самом деле говорят о действии Святого Духа с указанием, каковы бывают признаки благодати и каковы — прелести. Предлагаю твоей любви лишь смиренное мое суждение — не в поучение (сего да не будет!), но ради памятования истины — о том, что же имели в виду названные святые. Но поскольку в основе его — свидетельства и доводы боговидных отцов, молю тебя, как благоразумного и трезвенного старца, отнестись к написанному с должным вниманием, дабы, прочитав несколько раз, избрать благое. Что же до моей худости, то она, опираясь на молитвы святых отцов и Ваши, труд сей полагает небесполезным.
Ты знаешь, всечестный старче, что супостатом добродетели и лютым врагом боговидного жительства имеем мы самого началозлобного диавола. Сей окаянный, из ненависти к божественным и преестественным дарованиям Святого Духа, кои подает просящим у Него сладчайший Господь Иисус, стремится прельщениями десными и шуими уловить подвизающихся, а наипаче тех, кто в трезвении и безмолвии проходит жизнь созерцательную.
Размышляя об этом, великие отцы Церкви, в особенности же именуемые аскетами (коих и твоя святость призывает в свидетели), обращают наш взор к умной молитве и говорят в этой связи о вещах высочайших и преестественных. Сии-то вещи предлагая в ложном свете, и покушается началозлобный змий на прельщение многих подвижников. Посему и написали нам отцы, каковы бывают признаки благодати и какие — прелести, чтобы, распознавая их, избегать хитросплетенной лести вражией.
Но поскольку сети врага многовидны и неудоборазличимы, все пытавшиеся проникнуть в духовную сию философию самочинно и помимо неложного руководства без единого изъятия прельстились и из безмолвников стали мечтателями и посмешищем для бесов. И хотя дело сердечной и умной молитвы принадлежит части созерцательной, все желавшие приступить к созерцанию прежде деяния впали в многоплачевную прелесть, ибо «деяние [есть] к созерцанию восхождение».
Что же до части деятельной, которая предваряет созерцательную, то желающий стяжать действие Духа Святого должен объять сию (разумею деятельную часть) безмерной преданностью и всеусильным исполнением на деле, дабы затем безопасно избежать мысленной сети вражией. И вновь скажу: не имеющий наставника подвергает себя немалой опасности.
Итак, каковы пределы части деятельной, кои надлежит пройти подвизающимся?
Первый и наиглавнейший — отвержение мира и всего, что в мире.
Второй — совершенное предание себя многоискушенному наставнику.
Третий — всецелое отсечение собственной воли и мудрования.
Четвертый — терпение искушений от бесов, от человеков, от немощей, от зложелателей и клеветников.
Пятый — тщательное храненение иноческих уставов: вседневного последования, положенного правила, коленопреклонений и бдений.
Шестой — чистое исповедание.
Седьмой — совершенное доверие и преданность духовнику.
С усердием исполненное, все сие возводит к нищете духа, то есть к блаженному смирению, радостотворному плачу, многой кротости, которыми последовательно созидаются евангельские блаженства, а затем к жажде правды — ненасытимому желанию исполнить и стяжать все добродетели. Тем, кто и сего достиг, прилагается чистота сердца, по реченному: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрятCLXXXIV.