Страница 27 из 32
Когда же достигнет человек чистоты сердечной, престает часть деятельная и начинается созерцательная. Тогда и обнаруживают себя чрез умную молитву те признаки и действия Святого Духа, что в одних усматриваются как «свет восходящий», в других — как «веселие трепетное», в третьих — как «радование, смешанное со страхом» и так далее, в чем согласны все отцы.
Совершенное состояние достигается необходимым содействием трех вещей, из коих первая — благодать просвещающая, вторая — благодать очистительная, третья — благодать совершительная. И если первые две принадлежат части деятельной, то совершительная благодать — созерцательной.
И первая просвещает приступающих и новоначальных, утверждает их в страхе Божием, послушании, плаче, простоте, безмолвии, кротости, усердии к молитве и иных боголюбивых делах.
Вторая изглаждает нечистые страсти души и тела, изменяет гнев и похотение, прогоняет окаянное тщеславие, очищает сердце, уготовляя его к вселению Духа,— по слову Евангелия: и Мы придем к нему и обитель у него сотворимCLXXXV и по реченному в другом месте: «НеобОженным невозможно спастисьCLXXXVI»,— говоря же вкратце, соделывает человека деятельнейшим исполнителем заповедей Божиих и повелений евангельских.
Третья же, к части созерцательной относясь, творит восприявших ее небесными человеками и земными Ангелами, иными словами, в горнее достоинство возводит, сподобляет причастия преестественных дарований Духа: святости, бесстрастия, тайнозрения, прозорливости и звания искреннейших друзей Божиих, чего достигли просиявшие знамениями и чудесами отцы и наставники.
Пишу отнюдь не в поучение Вам и без всякого намерения выказать себя преуспевшим в познании сих пренебесных вещей, но с единственной целью — определить метод отцов, открывающий подвижнику, что истинно, а что противно истине, каковы знамения благодати и знамения прелести. Итак, передам по порядку все воспринятое моим недостоинством у отцов, указавших неложные признаки жизни по Богу и действия Божия, сопутствующего [чистой] молитве.
В неослабном попечении о нас святые отцы настоятельно указывают не принимать во время молитвы никаких видений, будь то огня или света, Христа или Ангелов и святых. И все отцы-аскеты единодушно и твердо заповедали хранить ум бесцветным, безобразным, немечтательным, ибо сказано: «Невещественно стой пред невещественным, и уразумеешь»CLXXXVII, а согласно преподобному Нилу, «блажен ум, который стяжал во время молитвы совершенную безобразность»CLXXXVIII.
Вместе с тем, извещают отцы, у чуждых неверия благодать и действия Божий проявляются во время молитвы «в одних как свет восходящий, в других — как веселие трепетное, в одних — как радование, в других — как радование, смешанное со страхом»CLXXXIX. Зная о том из опыта, лукавый демон является в виде Ангела Света еще не очищенным и самочинно предавшимся сему высочайшему деланию и, показывая им образы и действия, напоминающие до некоторой степени те, что сопутствовали небесным созерцаниям отцов, нашептывает: «Се благодати знамения, о которых свидетельствуют отцы! Се плач радостотоворный! Се радование, смешанное со страхом! Се молитва непрестанная! Се действие боготворное!».
Конечно, видения и действия у таковых бывают порой, ради многого их усердия, и вправду от Бога. Но обманутые впоследствии лукавым, как не имевшие истинного наставника, вводятся они в прелесть и вместо преуспеяния духовного и угождения Всеблагому Богу получают иной удел.
Согласно святому Каллисту Ксанфопулу, патриарху Константинопольскому, во время сердечной молитвы, прежде чем наступит действие духовное, случается у подвижника «покалывание некое в коже, наподобие озноба, и начинается разлитие теплоты от почек, как бы опоясующей их, и теплота эта принимается за прелесть, но сие не от прелести, а от естества, как некое [природное] состояние, сопутствующее таковому подвигу. Если же кто полагает это от благодати происходящим, мнение такое воистину ложно. Но хотя бы и было так, подвизающемуся надлежит сему не внимать, но отвращаться». Порой утех, с кем бывает такое, от обильного жара телесного выделяется пот. И тогда возбуждается в сердце святое действие, которое подвигает ум, как прилепившийся к божественному сему действию, из самых глубин своих непрестанно взывать: «Иисусе мой, Иисусе мой...». И далее у того же отца: «Но происходят внутри сердца и иные таинства, кои я не в состоянии описать. Ибо ум видит всю тварь и, будучи в исступлении от движений божественной энергии, как и от созерцаемых таинств Божиих, из глубины сердца возносит славословия, невыразимые посредством письмен. Ибо человек всецело исторгается тогда сим божественным движением от всего вещественного и чувственного. <...> Далее ум его бывает восхищен к небесным созерцаниям и видит таинства страшные, которые невозможно описать подробно.
<...> И насколько очищается человек от прилогов сопротивного, настолько и зрит больше сего, если Духу Святому угодно».
Отсюда усматриваем, что прежде действия Божия могут проявляться такие вот свойства естества, и среди них дрожь и сердечная теплота, которым отнюдь не должен внимать делатель возвышенного сего делания. Равным образом не должен он видеть в них и действия благодати Божией, дабы не прельститься поневоле.
Этим я никак не утверждаю, святый отче, что и Ваш случай — дело прелести, ибо весьма вероятно, что Вы-то и стяжали благодать совершительную и все действуемое в Вас — ее плоды, ибо дарования Божии неотменны. Но видя непоколебимую веру, с которой Вы вопрошаете мое не достоинство, каким образом избежать соблазна среди братии (ибо они, по Вашим словам, наблюдая открытое проявление таковых действий, включая сотрясение сердца и всего тела, соблазняются, как не различающие в том знамений действия Божия), спешу, ради любви твоей, разъяснить в меру слабых моих сил, как пресечь главный соблазн и насколько неложны сии действия.
Но сердечно молю не искушаться, если я выскажу некоторое несогласие с Вашим суждением, ибо все мои братские о Христе предостережения почерпнуты из уроков боговидных отцов. Верую, что ты, как рассудительный и мудрый авва, исполнишь желание сердца своего и одновременно с посрамлением лукавого сатаны, устрояющего все к нашему прельщению, прославишь имя Господа Иисуса Христа.
Итак, относительно действий, которые ты, возлюбленный, описываешь, и в особенности по поводу частых и многократных содроганий телесных, спешу с прискорбием уведомить тебя, что таковые не от Бога, не от благодати Божией, но от зависти сатаны. Вселукавый враг, позавидовав прочим твоим добродетелям и подвигам ради Господа, насадил в тебе эти движения. Он-то и внушил благому твоему сердцу, что действия эти совершенно схожи с подлинным действием Божиим, как описывают его святые отцы, которым оно открывалось как «свет восходящий» и как «веселие трепетное».
В подтверждение сего да будут предложены следующие нелицеприятные доводы.
Первое. Видим, что святые отцы, описывая действие Божие и проявление его в теле и душе, ничего не сообщают нам о сотрясениях и возмущениях телесных. Но если подобные вещи все же происходят, то, по слову святого Каллиста Ксанфопула, подвижнику надлежит всячески того избегать. Если же припишем их благодати, то, без сомнения, впадем в прелесть.
Второе. Богоносные отцы в большинстве своем не только писали о действии Божием, но и сами сподоблялись проявлений его, наслаждаясь преестественными откровениями от Бога. Однако ни в ком из них не было замечено странных движений и сотрясений тела, и притом в присутствии сторонних лиц, хотя многие святые сии постоянно пребывали среди братии — то как простые иноки, то как игумены, то как архиереи или патриархи.
Свидетель тому — аскетической философии светоч преподобный Симеон Новый Богослов, описавший различные образы молитвы, а в гимнах и «Увещательных главах» своих наставляющий нас, как стяжать благодать Духа Святого. И хотя сам в преизбытке вкусил сих обоготворяющих действий благодати, тело его во время молитвы никогда не представало взору духовных чад и прочих как претерпевающее те или другие возмущения.
Равным образом не видим ничего подобного и у святых Григория Паламы, Григория Синаита, Каллиста, патриарха Константинопольского, которые в пору безмолвия своего сподобились горних явлений и много писали о деянии и созерцании.