Страница 9 из 12
...Я бедно тогда жил, имел жену, ребенка, отец Иоанн мне тайком от других гостей накладывал в сумку продукты: мед, молоко, сыр, мацони - такое все вкусное, ароматное было; носки шерстяные, те, что он вязал: "Только никому не говори". Потом о. Иоанн заболел водянкой, сердце у него сдало, и последний год перед смертью уже не мог работать, все молился.
В пятидесятых годах наши верующие женщины ездили в Россию к схиигумену Кукше, это был высокой жизни отец, он читал даже мысли приходивших к нему людей. "Поедем, говорили, - святого человека посмотрим", - человек семь их было. Пришли, еще рта не раскрыли, а схиигумен им говорит: "Вы куда это приехали, тбилисские женщины! Приехали Кукшу грешного смотреть?! А у вас у самих неподалеку в горах два светильника сияют, идите и от них духовную силу наберите!" Только имен не сказал. Видимо, он духовно был связан с нашими отцами. Да и каким же светильникам быть неподалеку, как ни этим старцам, тогда-то во всей Грузии больше монастыря действующего не было.
...А вот еще что было: когда уже о. Иоанн скончался, верующие женщины, среди них и моя супруга, сразу после Пасхи пошли в Бетанию. Пришли, поздравили о. Георгия с праздником, а он говорит им: "Ой, девочки, осиротел я, ушел о. Иоанн, меня оставил одного". Женщины взяли благословение сходить на могилку о. Иоанна и пропеть там пасхальные тропари, стихиры. Пропели, вернулись. Отец их спрашивает: "Ну как, спели о. Иоанну, не ответил он вам?" - "Нет". "А мне ответил! Когда я в Пасхальную ночь пошел к нему, пропел ирмосы, говорю: мамао Иоанэ, кристэ ахсдга! (Христос Воскрес), - а он ответил, - чешмаритад ахсдга! (воистину воскрес)".
Потом еще до смерти о. Георгия мы опять как-то пришли в Бетанию, а он мне говорит: "Серго, я слепну, уже совсем не вижу и читать не могу". А я смотрю, у него очки совсем мутные от того, что он их всегда пальцами брал за стекла. Я и говорю: "Сейчас я вас, отче Георгий, вылечу". "Как?!" Взял я его очки, вымыл с мылом под краном, протер, отдаю ему: "Ну, как теперь?" - "Ох, теперь все вижу, а я думал - слепну".
В 1954 году по благословению своего духовного отца (архимандрит Константина из Теклатского монастыря) пришел в Бетанию один молодой человек - Валико Пирцхелава и остался здесь жить с отцами до самой своей кончины. Родился он в 1923 году в селе Мухури Чхороцкуйского района. По образованию был педагог, родители его жили в Цхакая. Они были очень недовольны тем жизненным путем, который избрал сын, мать часто ходила в Бетанию, с горькими упреками уговаривала Валико оставить монашество. В гневе она грозилась: "Если не вернешься домой, пойду на вас жаловаться к Чарквиани" (Секретарю ЦК). Но тот отвечал: "Иди хоть к Сталину, я здесь останусь!" Так и жил он в Бетании, вскоре принял монашество с именем Василия и был рукоположен в иеромонахи. Отец Василий оказался большим подвижником, много постился, любил молиться, много читал, прекрасно проповедовал. В келье у него на видном месте лежал человеческий череп с костями - для постоянного напоминания о кратковременности нашего земного жития. Осталась тетрадь с выписанными им из разных церковных служб тропарями и стихирами, которые особенно затронули его сердце во время молитв. Отец Василий продолжал поддерживать письменную связь со своим первым духовником о. Константином.
Так что в тот момент в Бетании собралась уже серьезная духовная сила - значительная по тому времени: архимандрит, игумен и иеромонах, все трое очень ревностные подвижники, духовно одаренные, основательно знающие христианскую и монашескую науку. Но недолго продолжался этот расцвет обители: в 1957 году от болезни сердца скончался о. Иоанн, в 60-м от туберкулеза на 37-м году жизни ушел вслед за о. Иоанном в мир иной и о. Василий, ушел еще совсем, можно сказать, молодым человеком.
А обстоятельства, повлекшие за собой столь скорую его кончину, были таковы. Хотя власти наших отцов особенно не беспокоили, но враг Божий, ненавидящий праведных, не дремал и находил разные коварные способы досаждать бетанским подвижникам. Время было лихое, и злобно настроенных людей хватало. Многие смотрели на монахов с безотчетной ненавистью, иные подозревали, что у них водятся большие деньги. Несколько раз приходили грабить, воровали коров. Был случай, отвели о. Иоанна за храм, стреляли в землю под его ногами, угрожали убить, требовали какое-то золото. Потом снова пытались ограбить, но при этом разбойники случайно убили своего же товарища. Другой раз отнимали муку, унесли швейную машинку. Но всегда затем находились добрые люди, которые помогали отцам восполнить ущерб, нанесенный разбойниками. Интересен такой случай: когда о. Иоанн уже незадолго перед кончиной был болен и лежал в больнице, то с ним в одной палате оказался начальник милиции, который как-то расследовал пропажу коров из Бетании и покрыл тогда воров. И вот здесь, близко познакомившись со старцем, увидев перед собой человека поистине святого, уразумев в таком стечении обстоятельств Божий Помысел, дарующий ему удобный случай для покаяния, милиционер исповедал пред всеми старцу свою вину и получил от него прощение...
Из-за всех этих опасностей приходилось держать в монастыре собаку и даже иметь ружье, чтобы иной раз отпугнуть воров, да и волки часто приходили к монастырю. Однажды пришли злые люди воровать у монахов коров, а о. Василий жил тогда над воротами, там у него была устроена крошечная келейка. Он проснулся, а может быть и не спал еще, и, услышав неладное, выстрелил из ружья в воздух. Воры были вынуждены бежать, но заметили того, кто их отогнал, крикнули, скрываясь в темноте: "Ничего, подожди еще, мы тебя проучим!" И действительно - сдержали свое злое обещание: как-то подкараулили четыре человека о. Василия на лесной дороге, когда он возвращался из города, и страшно его избили, так что ему едва удалось доползти до монастыря, с трудом дыша и харкая кровью. С тех пор о. Василий постоянно кашлял и задыхался. Просил его племянник о. Георгия - врач: "Пойдем со мной, отче, я тебя в больницу положу, вылечу". Но о. Василий не согласился, остался в монастыре. Отец Георгий очень беспокоился за него, договорился с врачом, чтобы тот ходил за плату в Бетанию делать уколы больному, но лечение не принесло пользы, и вскоре о. Василий скончался. Он не раз просил, чтобы тело его никому не отдавали: "Здесь меня похороните с о. Иоанном", и хотя и старался о. Георгий это исполнить, даже приготовил с верующими могилу, но пришли родственники о.
Василия с какими-то людьми и силой забрали тело монаха, и похоронили в своих краях, в Цхакая, в Теклатском монастыре.
Так о. Георгий остался совсем один - больной и беспомощный. В это последнее время он много молился и уже редко выходил из кельи. Иногда приходили близкие ему верующие люди из города, приносили пищу, стирали одежду, делали, что было необходимо по монастырю. Ходил тогда к о. Георгию иеромонах Гавриил, который часто бывал здесь и раньше, временами жил в обители и, вообще, был свой монастырю человек. Видимо, о. Георгий надеялся, что сможет передать ему монастырь: в те годы одиночества отца очень печалила мысль, что не на кого оставить обитель, неужели должен угаснуть навсегда и этот "единственный" в Грузии светильник, неужели кончилось монашество? В последнем действующем грузинском монастыре готовился уйти в мир иной последний в этой обители монах, какая боль должна была пронизывать сердце каждого верующего, видевшего это! Скорее всего, в ту пору о. Георгий молился больше всего о том, чтобы монашеская жизнь в Грузии не пресеклась, чтобы Бетания жила, жила и не умирала, чтоб находили и себе здесь приют ищущие спасения, отрекшиеся от гибельного мира, души, пели бы Богу в этих стенах, молились в этих кельях, освященных столькими слезами, столькими молитвенными воздыханиями старцев. Но, к сожалению, не нашлось в те дни последователей у нашего отца: монастырю суждено было 15 лет оставаться без обитателей.
Может быть, старец все это провидел и вручал опустевшую обитель Самой Божией Матери, как некогда Серафим Саровский, не находя себе замены, вручил дивеевских "сироток" Самой Царице Небесной?