Страница 3 из 29
К родителям, сродникам и друзьям следует иметь беспристрастие и забыть лица всех, кого по естеству любил телесно или духовно, чтобы не совратиться с монашеского пути попечениями о родителях и дружбой с родственниками. Не нужно огорчаться печалью родителей и любовью ближних, но считать, что умерли родители и друзья, и вменять за отца и мать только Бога и предстоятеля, и никогда от родителей и знакомых ничего не просить ради телесной нужды. Если же Промыслом Божиим от них что-либо пошлется, можно принять, помолиться об их прилежании и подать посланное в странноприимницу или в больницу. Сделать же это надо со смирением, как дело малейших, а не совершенных. Вообще, все доброе следует делать со смирением, вспоминая сказанное: "Когда исполните вся повеленное вам, говорите: мы рабы ничего нестоющие, потому что сделали, что должны были сделать" (Лк. 17:10). Не нужно стремиться иметь лишней одежды, но только необходимую, и не надо стыдиться принимать от других приносимое, если пищи или одежды вполне достаточно, так как это признак гордости. А имея что-либо в избытке, надо дать неимущему. Имея необходимое для настоящего времени, не нужно заботиться о будущем, а искать прежде всего Царства Божия и правды Его (Мф. 6:33), то есть своей духовной пользы, тогда Господь промыслительно устроит все полезное и для телесной жизни.
В келлии следует иметь только самые необходимые вещи (подстилку, одеяло и немного одежды) и не просить у игумена чего-либо потребного, но ждать, когда он сам подаст. Из выданного ничего не надо менять на лучшее, но довольствоваться тем, что есть, и благодарить Бога. Когда необходимо стирать грязную одежду, можно попросить в образе нищего, со всяким смирением, у другого брата взаймы одежду, пока своя будет сохнуть на солнце.
Монах должен быть готовым претерпеть всякую скорбь иноческого жития Царства ради Небесного, как говорится в чине пострига: "Алкати имаши и жаждати, досаду же подъяти и укоризну, поношение же и гонение и инеми многими отяготитися скорбьми, имиже сущий по Бозе живот начертавается". Злострадание надо считать избавлением от многих долгов и благодарить Бога. Долготерпеливо страждущий стяжает непостыдное дерзновение, по слову апостола: "От скорби происходит терпение, а от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает" (Рим. 5:3-5). "Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку…" (1 Кор. 2:9) — по обетованию уготовано показующим в скорбях терпение при содействии благодати. Без благодати же никто не может исправиться. Кто скорбит и болезнует сердцем, когда его оскорбляют или досаждают, тот тем самым показывает, что он носит в сердце древнего змия. Когда же кто претерпит с молчанием или будет отвечать со многим смирением, тогда змия сделает немощным и расслабленным. Если же он с обидой будет противоречить и отвечать с дерзостью, то даст змию силу изливать яд в сердце и свирепо поедать внутренности его. И так день ото дня укрепляя в себе змия, инок будет жив только греху и мертв для правды. Кто же усердно любит укоряющих, или обидящих, или лишающих его и о них молится, тот постепенно восходит в великое преуспевание.
Эта добродетель низводит в сердце бездну смирения и источники слез, возводит ум на небо бесстрастия и дарует уму способность духовного зрения. Такой инок от вкушения небесных благ все земное в настоящей жизни почитает за сор и уже не хочет принимать телесную пищу, так как не чувствует от нее наслаждения.
Для духовного возрастания очень важна церковная молитва. Необходимо стараться приходить пораньше на церковные службы и попозже с них уходить (кроме великой необходимости). Особенно это касается утрени и литургии. Чтобы не потерять молитвенного настроения, из церкви надо идти сразу в келлию. Нужно помнить, что рассеянная молитва неугодна Богу. Одно Трисвятое со вниманием перед сном лучше, чем четырехчасовое бдение с рассеянностью.
Телесный труд не должен быть в ущерб молитве, ибо кто занимается телесными трудами в ущерб молитве, лишается великого. Из-за усталости от телесного труда нельзя сокращать молитвенное правило. На послушании надо трудиться по мере сил, а затем в келлии пребывать в молитве с умилением, вниманием и частыми слезами.
Келлия для инока есть печь Вавилонская, в которой три отрока Сына Божия обрели. Келлия всему научит, если не сидеть в ней бессмысленно и в праздности, так как шествующий без разума напрасно трудится. Поэтому следует стяжать благое делание, собирать свой ум и иметь пред очами кончину, помня, что мирская суета прелестна (обманчива) и ничтожна; уразуметь, что враги спасения (демоны) стараются внушить лукавые дела. Нужно почаще вспоминать муки ада, страх и болезни, в которых пребывают затворенные там души; поминать стыд грешников и страшное осуждение из уст нелицемерного Судии. Также следует помышлять, что на Страшном Суде совесть обличит в тайных грехах, которые могут отвергнуть от Бога и ввергнуть в вечный огонь, где плач и скрежет зубов. И другие адские муки надо вспоминать постоянно и течением слез обливать лицо. Так многие стяжали обильные слезы и очистили душевные силы. Но не только об огне вечном надо думать, но и о благах, уготованных праведным: о благословенном гласе Владычном, предстоянии одесную Христа и наследии Небесного Царства, о радости бесконечной, обителях небесных, пребывании с ангелами и о другом обещанном любящим Господа.
По чужим келлиям иноку не следует ходить, только к игумену (духовнику), и то редко. Если надо спросить о каком-либо помысле, то можно сделать это в церкви. Вообще, частого пребывания вне келлии следует избегать, так как это очень вредит: отнимает благодать, омрачает мысли и препятствует многим благим устремлениям, как сказано: "Волнение похоти развращает ум незлобивый" (Прем. 4:12). Поэтому, чтобы ум не был низведен от богомыслия, нужно возлюбить молчание и удаляться от бесед, зрения лиц и впечатлений. Если по великой необходимости придется выйти (из монастыря), надо всячески беречь свою душу. Польза от охранения своих чувств намного превышает пользу, которую можно получить от дел, втягивающих во вредные разговоры и впечатления. И не только новоначальным, но и преуспевшим выходы бывают причиной расточения и разорения.
Душа, не освободившись от мирских попечений, не может ни Бога возлюбить искренно, ни диавола возненавидеть в должной мере, так как заботы житейские, как покрывало, не дадут уму понять, какому суду он подвергнется. Смятение и беспокойство, происходящие от многопопечительности, вредят даже совершенным и бесстрастным. Поэтому святые отцы советуют отложить житейские попечения и не привязываться к земным вещам. Например, ради приема странников не стоит заботиться о приготовлении угощения. Враг желает под этим благим предлогом отлучить от безмолвия. Самая простая трапеза — хлеб, соль и вода — достаточна для страннолюбия. А когда ничего нет, можно утешить странника благим словом, как говорится, "благое слово лучше даяния". Бывает, что диавол обманывает, внушая пожелание богатства ради раздачи милостыни бедным, чтобы привести к тщеславию, а ум ввергнуть во многие попечения.
Не только безмолвник или послушник, но и диакон, игумен и епископ не должны увлекаться житейскими попечениями. Иначе они нарушают заповедь Божию: "Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться… потому что всего этого ищут язычники" (Мф. 6:25; 32). И еще: "Смотрите же за собой, чтобы сердца ваши не отягчались объедением и пьянством и заботами житейскими" (Лк. 21:34). Ради помощи ближнему не стоит разорять дом своей души, так как попечения о мирских делах (неважно, для себя или для других) порабощают помыслы. Поэтому пока монах не стяжал совершенное беспристрастие к вещам житейским и к имению, ему может повредить управление делами в обители, поскольку вместо награды за службу он может быть осужден за воровство и святотатство. Только когда предстоятель будет понуждать к управлению, можно принять это послушание, как огонь, и, прилоги помыслов отсекая исповедью и покаянием, сохраниться невредимым молитвами предстоятеля.