Страница 18 из 57
Утвердившись в понимании своего учительского долга, утвердиться должен пастырь и в том учении, которое надлежит ему проповедовать и утверждать. То — вера апостольская, Святой Церковью хранимая. Себе никак не может доверять священник и на себя никак не должен полагаться. "Можно ль или полезно ли есть делать что доброе, или говорить или мыслить самому от себя без свидетельства богодухновенного Писания?" — спрашивает св. Василий Великий. И отвечает так: "Если Господь наш Иисус Христос сказал о Духе Святом, что Он не от Себя будет говорить, но то, что услышал, будет говорить. О Себе же так сказал: Не может Сын ничего творить от Себя... И дальше: Я не от Себя сказал, но пославший Меня Отец, Той Мне заповедал, что Я должен говорить, — то что же говорить нам? Всякое слово надо подкреплять свидетельством Божественного Писания".
Учение Церкви не просто знать должен пастырь. Он должен содержать его в себе, принять в самое сердце свое, хранить, как богооткровенную Истину, молитвою очищать и взгревать сердце свое так, чтобы могло оно быть достойным вместилищем принятой в него Истины. Не в том задача, чтобы все знать, все понимать, все мочь объяснить и истолковать. "Не стыдись сознаться в незнании, учил (по поводу тайны предвечного рождения Сына Отцом) еще св. Кирилл Иерусалимский, потому что не знаешь вместе с ангелами. Для чего унываешь, человек, если не знаешь, чего не знают и небеса.".. А один из первых апологетов, Тертуллиан, говорил: "Мы не нуждаемся ни в любознательности после Иисуса Христа, ни в изысканиях после Евангелия. Веруя им, мы не имеем надобности верить чему-либо иному, кроме этого". "Ничего не знать противного правилу веры — значит все знать". Если что страшно, так это не незнание чего или непонимание чего, а уверенность в том, что ты понял что-то, чего другие до тебя не понимали. "Кто понимает и исполняет слова Писания по своему разуму, настаивая упорно, что именно так и должно понимать и исполнять их, тот не ведает славы и богатства Божьих. Напротив того, кто и понимая, говорит: "Не знаю с точностью слова Божия, потому что я ограниченный человек", тот воздает славу Богу. В нем будет обитать слава Божия, соответственно его преуспеванию в смиренномудрии" — учил Авва Исайя.
Ясно отсюда, какая великая ответственность на учащем. Есть от чего придти в смущение. "Что сотворю, о единый Учителю! — возглашал митр. Филарет. — Если учу, и согрешаю: страшусь, что большее осуждение приму. И напротив, "Горе мне, если не благовествую", ибо "это необходимая обязанность моя" (1Кор. 9:16-17). О, Судие, праведно строгий к учителям, более, нежели к ученикам! Когда хочешь осудить недостойного: пощади повиновение Твоему устроению, закону и преданию". Для того, чтобы слово учения было спасительно, оно должно было проникнуто ревностью по вере. "Ревность, — учит митр. Филарет, — есть духовный огонь. Как мудрость светит в уме, как любовь согревает сердце: так ревность, сложное действие этих двух сил, воспламеняет все существо, в котором она есть. Она является в нем напряженною деятельностью, которая все, что может ей покориться, могущественно направляет к своей цели, — способное к очищению, очищает, смешенное разделяет, нечистое и тленное разрушает, противоборствующее отражает и рассыпает. Так ревность Самого Бога изображает апостол, когда называет ее "Ярость огня, готового пожрать противников" (Евр. 10:27).
По сему образу, ревность человека в отношении веры есть такое качество и расположение духа, по которому человек с пламенным желанием и живейшей деятельностью старается истинную веру, которую он познал и возлюбил, сохранить, распространить, очистить от примешения суеверий и соблазнов, врагов ее умягчить и обратить, или довести до невозможности вредить ей".
Рассмотрим теперь учительский долг пастыря в его целостности, следуя строго "Книге о должностях пресвитеров приходских", что вместе с тем, даст нам возможность оценить по достоинству это замечательное руководство. Пять различается видов учения:
1. Учить вере, и в ней "день от дня человека совершенствовать",
2. Противное еретическое или безбожное, или суеверное учение изобличать и искоренять,
3. Развращенных в беззаконии исправлять,
4. Правоверных и честных в добродетельном житии наставлять и утверждать,
5. Печальных и отчаивающихся утешать и восставлять.
1. На первом месте поставлена задача обучать прихожан догматам веры. Поскольку они непросвещенны, памятовать должен священник "чтобы не отяготить их высокими богословскими неудопонятными рассуждениями и словами, многого изъяснения требующими", а должен удовлетворяться тем, чтобы сообщить нужнейшее ко спасению, и притом "прилагая простым, ясным и кратким словом, и подтверждая одним или двумя доводами от слова Божия, и дотоле от истолкования члена веры предложенного не отступать, доколе он слушателями ясно не будет понят, и устами право исповедан". Можно прибегать к форме вопросов и ответов, как принято в катехизисах. Уча вере, не забывать завета Павлова: "упражняй себя в благочестии" (1 Тим. 4:7), поэтому присовокуплять наставление, дающее выводы, потребные к христианскому житию. Например, уча, что Бог есть Дух, наводить на то, что служить Ему надо духом, почему вещественные жертвы без духовного Богопочитания не могут быть угодны Богу (ладан, свечи и другие приносы и вклады); или, говоря о вездесущии Бога, учить, что, следовательно, Он каждый грех наш видит и т.д. "Так прихожане и житию святому и вере благочестивой научатся и крепче в уме затвердят". Помнить надо и то, что всякое поучение связано с молитвой, без которой ни ум, ни сердце не отрезвятся, посеянное легко похищается, да и самое орудие спасения в осуждение обратиться может.
"Для чего увещевает слушателей, дабы и по домам своим в тайне со слезами о том же самом Бога просили". Что же касается прихожан "очищеннейшего ума и книги знающих", то для них надлежит говорить проповеди (гомилии, или беседы) с соблюдением риторических правил. Но тут беречься надо, чтобы предметом трудов не стало приобретение похвал, славы чести, или другой какой "корыстишки", а только служба Богу. Помимо поучения Павлова, приводятся цитаты из Златоуста и Григория Двоеслова. Первый говорил о тех проповедниках, кто славы ищет, что они не учители, а мучители, а второй "прелюбодеями слова Божия" называл хвастающихся красноречием.
2. На втором месте стоит борьба с ересями и суеверием. Если со стороны волк появится, или "кто из числа овец, вкусивших волчье и безбожников молоко, в волка превратится", то с ним сначала наедине должен пастырь иметь дело, показывая ему ясными и крепкими доводами заблуждения его, и только если в упрямстве стоять будет и не останется надежды его иначе обратить на путь истинный, а опасность очевидна будет, что он сможет других вслед себе увлечь — тогда только надлежит обратиться к изобличению публичному, в церкви, при народе, но и тут "лица отнюдь не именуя, ниже малейшие приметы о нем делая" и притом — без всяких ругательств! "Ибо сими противный не приводится в познание истины, но горше ожесточается и ослепляется". Насколько мужественен, здесь должен быть пастырь говорит цитата из блаженного Августина: "Волк уже овцу за гортань ухватил, диавол правоверного ереси научил, а ты молчишь, не запрещаешь, боишься подобно прогневить. О наемниче! Волка увидел, и убежал. Может быть скажешь: а вот я здесь. Здесь, но бежишь, раз молчишь". Обличать надо с ревностью, но не от вражды и другой какой страсти, то свойство лжеапостолов. Притом ревность должна быть разумна, осмотрительна: "слепая бо, аще и по Бозе, отвержена есть". Не может быть она и "лицеприятной и времени служащей, в благосостоянии львом, во время же напасти зайцем себя оказующей".
"Однако же не без кротости, которая изрядно с ревностью совместиться может, если будет пастырь на ереси гневаться и греметь, о самих же лицах заблуждающихся сердцем болеть и слово гремящее дождем слез поливать". И тут же замечательный совет блаженного Августина: "Милосердно да запрещает человек, что может, чего же не может, терпеливо да сносит, и с любовью да воздыхает и плачет".