Страница 25 из 52
P.S. Снова: вот уже несколько лет подряд не служит.
* * *
Рассказывают, что усиленно хотят закрыть Почаевскую Лавру, не допускают туда верующих, иногда увозят их оттуда на машинах, штрафуют, даже арестовывают. Народ дежурит около Лавры.
Недавно рассказывал тот, кому удалось узнать тайны КГБ: несколько человек уже лишились работы, потому что не справились с закрытием Лавры. Дано указание: в обязательном порядке закрыть.
* * *
После исповеди подошла старуха восьмидесяти семи лет: что ей делать, дети её не веруют. Она очень переживает, на глазах слезы.
* * *
В троллейбусе случайный попутчик, мужчина средних лет:
— Вы батюшка? — Да.
— Вот посоветуйте, как мне быть? На работе меня преследуют, а я им говорю: веровал и буду веровать, — достал крестик, аккуратно завернутый в платочек, крестик сломался, но он его бережно хранит. Религиозных книг не читал и не имеет их.
— Все равно буду веровать! — его слова на прощанье.
* * *
Рассказала женщина с высшим образованием, крупный инженер. В одном учреждении, полусекретном, появилась верующая девушка двадцати двух лет, стали нападать на нее, грозились исключением из комсомола. Устроили собрание, она себя так умно, хорошо держала, так логично говорила, что все были удивлены, одергивали тех, кто на нее нападал с насмешкой. Впоследствии, когда она просила исключить её из комсомола, уговаривали остаться.
* * *
Подошла женщина в возрасте, её внучек просыпается всегда в половине двенадцатого ночи и кричит, глаза испуганные, стеклянные. Мальчику пять лет, когда я у него спросил, почему кричишь, кого ты видишь во сне?
— Вижу Бабу Ягу, — ответил он.
В тот день причастился кротко и охотно.
1961—1968
2
Рассказала женщина о человеке, которого я навещал за день до его смерти. Безнадежно больной, нужно было причастить, но он в это время после укола. Прочел только молитву над ним и благословил. Когда он проснулся, очень жалел, что не разбудили его.
Умирая, все боролся с бесами, говоря:
— Как их много собралось.
Последние его слова были: — Господи Иисусе Христе, помилуй меня, грешного.
1965—1969
3
Врач невропатолог, верующая, муж — учитель истории, напал на нее за веру и донес, выкрав дневник. Про нее написали в газете, как о шарлатанке. Наконец, добились того, что её разлучили с дочерью двенадцатилетней, будут вселять её по требованию мужа в многосемейную квартиру, чтобы те на нее воздействовали. Очень переживает, но держится мужественно.
* * *
Рассказали: в заключении на Рождество Христово епископ и священник залезли в пустой колодец и там служили.
Священника за это морили в карцере, держа по пояс в воде, епископа расстреляли. Было в сталинские времена.
* * *
Учитель из провинции, верующий, апологетически настроенный. Выжили из учителей, осудили на два года за тунеядство.
Отсидел, использовали только на тяжелых работах.
Возвратился, учителем не берут, снова тунеядство, нажил грудную астму. Нечем жить, уезжает на Север, там как будто обещают взять преподавателем.
P.S. Недавно видел преподавателя, которого также преследовали, как и этого. Парализован, не говорит. Но удивительно радостный, собирает религиозные картинки.
* * *
Школьник одиннадцатого класса, верующий, на него донесла в школу старуха. — Покажите мне своих учеников, — выстроили всех: — Вот он, — ткнула она пальцем.
Учителя с ним стали "работать" и "доработались" до того, что на него натравили школьников. Те избили его, ударив его по голове книгой "Война и мир". Сотрясение мозга.
Пролежал в больнице два месяца, навещали учителя и ученики. Замяли дело. Приходил и тот, который ударил книгой.
— Ну как, не умер? — его выставили за дверь. После всего этого учителя школьника оставили в покое, ученики иногда подстерегают и бьют. Иногда его преследует учительница по русскому языку и литературе. Порой у него очень сильно болит голова.
Когда я ему посоветовал это дело раскрыть, он испуганно сказал:
— Ничего вы не знаете, еще может быть хуже. Надо простить, Бог с ними.
* * *
Школьница, увидели на ней крестик. Сорвали с нее крестик и галстук.
— Ну, выбирай, — выбрала крестик.
От нервного потрясения заболела, удалили почку.
* * *
Моя жена рассказала, что сегодня к Наташеньке, моей дочери, положили в палату мальчика десяти месяцев, у него двустороннее воспаление легких, ему много делали уколов. Он испуганно смотрит на врачей. Когда к нему они подходят, весь дрожит, глаза большие, расширенные. Судьба его такова. Родился семимесячным, слабосильный, мать, родив его, отказалась от него, сдала в детдом.
* * *
У нас в алтаре прислуживает молодой человек, глубоко верующий. Когда ему было девять месяцев, от него отказалась мать, разведясь с отцом. Отец взял его и отвез к своей матери, а сам женился на другой. Бабушка его воспитала.
Недавно ему писала мать, он ей не ответил. — У меня нет чувств, ни к матери, ни к отцу, — сказал он мне. — Я люблю одну бабушку, она для меня все.
* * *
Рассказывают, в лагерях теперь есть такие люди, которых судят за христианско-политические убеждения. Говорят, они очень хорошие, глубоко верующие, среди них нет стукачей.
* * *
В прошлом году, Мишу, моего сына, хотели втянуть в пионерскую организацию. Он колебался: вступать или нет? Говорил, что можно веровать и будучи пионером, а если будут заставлять не веровать — выйду. Проявлял некоторую боязнь. Впоследствии раскаялся, сказав маме:
— Знаешь, мама, дух злобы, соблазнял. Хорошо, что не вступил.
1963—1972
4
Приходил священник, который недавно вышел из заключения. Там потерял ногу. Говорят, что на него специально направили вагонетку. Чувствуется воля и непреклонность, в настоящее время служит. Когда был у меня, ему в то время сообщили, что его переводят в другое место, там хуже, чем здесь, где он служит сейчас. Немного покривился, но чувствуется, что все принимает. Создали дело потому, что деятельный, в одном месте сумел открыть недействующий храм.
* * *
Рассказал очевидец. Была антирелигиозная лекция в политехническом музее, лектор — известный пропагандист, Аарон Моисеевич, профессор истории, как о нем сказали, утверждал, что Христа не было, это миф. Попросился один инженер, хотел зачитать из Евангелия.
— Я вам не разрешаю.
— Что это такое, с вами нельзя даже поговорить? Где же и можно побеседовать, как не здесь?
— Приходите ко мне домой.
— А почему здесь нельзя? Я хочу здесь.
Народ разделился. Одни: — Что его слушать? Это шизофреник, — полусерьезные, полузлобные голоса. Другие: — Дайте послушать.
За инженера встало большинство, некоторые зачитали выдержки из протоколов Сионских мудрецов. Пропагандист скрылся, вызвали милицию.
Долго разговоры велись на улице, проходил милиционер и требовал у инженера документы. — А почему вы не проверяете у всех? Мы обсуждаем содержание лекции.
* * *
Антирелигиозные пропагандисты в основном из евреев, особенно в первые годы Советской власти. Не говорит ли это о том, что иудеи по-прежнему возмущают народ против Христа, гонят Его, как об этом записано в Евангелии?
* * *
Я задумываюсь над судьбой еврейского народа. Даже в лучшие времена это народ-мученик. В школе смеются над еврейскими детьми, в учреждениях глухо ненавидят, обвиняют во всех тяжких грехах, не хотят понять даже их самые добрые чувства. И, несмотря на такие мучения, среди них нет святых. Выходит, что их способности уходят только на земное устройство?!
Здесь есть над чем задуматься.
* * *
Результат антирелигиозной пропаганды — безбожное беснование: взрыв антисемитизма, попрание русской святыни и истории, развращение народа. Неужели это непонятно?
Пора всем нам, евреям и русским, понять, что мы одурачены дьяволом.
* * *
Обратить внимание: 1. Бороться против того, чего, по их мнению, нет, — не глупость ли, не безумие ли? Объявлять, что Бога нет и бороться с Ним?
2. Гонят за то, что не поддерживают их глупости, — не одержимость ли это?
3. Мучают за то, что человек желает себе вечной жизни, а они отвергают её, — не зависть ли это дьявольская?
4. Гонят и травят свои же своих — какое здесь может быть убеждение? Это люди, помрачившиеся злобой!
* * *
Приходила женщина, муж бросил её потому, что не соглашалась на аборт. Против неё также вооружились её родные. Худенькая, мол, тебе не пара, — говорят ему.
Родители его — учителя.