Страница 34 из 52
Художники, писатели — чуткий народ! встали в защиту, создано общество по охране памятников — значит, тревога.
Примеры. Почаевская Лавра сейчас. Монахов, особенно молодых, выселяют. Женщин насилуют и оскорбляют. Милицейские посты на дорогах, чтобы никто не проходил. Автобусы не останавливаются или идут не в том направлении.
Взорван Преображенский храм в Москве.
Никольский храм. Пришли из райисполкома менять старосту и двадцатку.
Мой друг, Николай Петрович, сторож того храма:
— Это что же такое?
Секретарь райисполкома:
— Запишите в протокол, что срывает собрание...
Николай Петрович, в прошлом юрист:
— Можете командовать в райисполкоме, а здесь я сторож, и имею право вас попросить отсюда. Почему нарушаете свои законы? Вы в лучшем случае можете рекомендовать, а вы пришли нахально...
Секретарь райисполкома юлит:
— Мы не против закона. Хорошо, что у вас есть человек, знающий законы...
Собрание окончилось, секретарь райисполкома просит Николая Петровича придти к нему. Кто знает, угрожать или покупать? Только Николая Петровича не купишь!
Идеологическая борьба. С идеологии всегда скатываются на принуждения, преследования. Говорю от имени народа: уважайте убеждения, уважайте совесть народа! Это не политика. Это Евангелие.
Нельзя молчать, когда кругом преступления.
* * *
Была у нас гонимая Церковь, люди знали, что делать. Было воодушевление и вера. Стали изнутри разлагать, иерархия стала заигрывать с властями, и Церковь утратила свое значение. Чтоб оздоровить, нужно чтоб изнутри пошло оживление.
* * *
Где двое или трое собраны во имя Христово, там и Церковь. Но собраны с верой, без веры, с одним названием, не могут быть собраны, хотя бы и было множество.
В церкви один человек может выражать мнение Церкви, и множество — ложь. Тот, кто живет жизнью Церкви, по Завету Христову, тот только составляет Церковь, может быть её членом.
* * *
Зло несет в себе разрушение, оно убивает себя, изживает себя, поэтому зло — небытие. Потому и ад — небытие, там нечего жалеть. Там ничего живого нет. Жалеть можно только живое, болеть можно только о живом, а в аду — смерть и нет там человеческих личностей. Когда говорят: как можно радоваться в Царстве Божьем, если в аду страдают люди, то можно ответить: в аду именно людей нет, там трупы, они изжили сами себя, трупы не имеют жизни.
* * *
Когда истина в посрамлении, тогда оберегать честь, допустим, епископскую, как человека, или щадить чье-то самолюбие — мелко и малодушно. Нужно сражаться за Истину, Истина — прежде всего. А защитить Истину можно, только страдая за нее. Самоотверженность — защита истины.
* * *
Закон, который не имеет правды Божьей, не заботится об Истине — только человеческое установление. А надо прежде всего слушаться Бога, а потом человека. Правда Божия, любовь Божия — прежде всего, в этом закон и пророки и всё остальное.
* * *
Любовь к ближним — это не забота об их материальном благе, хотя и это нужно, любовь к ближним — это забота о том, чтобы они просветились светом Христовым, тогда будет всё: и любовь твоя к ним, и их счастье. Просвещать нужно не одним чем-либо, а словом и делом, согласно таланту, данному тебе от Бога.
* * *
Обличая заблуждения и преступления, нужно иметь жалость к обличаемым. Без жалости, любви твое обличение превращается в осуждение, а сказано: не судите.
* * *
Как мы привыкли блюсти букву и убивать смысл. Обсасывать комара и проглатывать верблюда. Какой бы ни был епископ — всё равно? Нет, не всё равно. Епископ — это лучшая часть верующего народа.
* * *
Продал всё и купил жемчужину. Всё продать и купить жемчужину — значит она дороже всего? Да, Царство Божие это жемчужина, которая дороже всего. Но кто из нас решится?
Собираем, копим, и вдруг никому не нужно, и жемчужины нет. Продать всё — добровольно расстаться — значит приобрести?! Но как долго, мучительно долго приходит такое сознание. Только после крушений оно приходит. После вот такого крушения, как у нас. Мы, современные люди, должны понимать ценность жемчужины, как никто. И уже кто-то уходит в поиск.
* * *
Спасение все-таки каждый носит в своем сердце. Не то сквернит человека, что входит в уста, а то, что из уст исходит. Отправной пункт все-таки от себя. Чтобы ни начинал, куда бы не задумал поехать, а начальная станция на все поезда — твое сердце.
* * *
Мяукает кошка, настойчиво, надрывно. О чем она просит? Никто не откроет дверь и не поманит её. Может быть, она голодная? Может быть, её котята замерзают?
Есть такой суеверный обычай: входя в дом, впускать сначала кошку, а потом она не нужна, и вот бесполезно мяукает.
Кошек мало кто сейчас держит, а собак многие. Выходят, гуляют с ними, а кошка, перебегая сугроб, испуганно оглядывается, не запустит ли кто палкой.
* * *
Я думал, что этот человек ничего не имеет за душой, окончательно продался, но вот он слушает жадно, лихорадочно слушает, когда произносят слово правды, и вдруг слезинка. Украдкой смахнет, а глаза воспаленные, как будто он давно уже плачет, и рублик сует тому, кто выступает за правду. Господи, прости мое малодушие.
* * *
— Ну что ты говоришь, разве ты не знаешь, что всё это ложь?
— И знаю, и сказал умышленно. Но когда я сказал перед всеми: ты знай, что я защитил тебя, после этого они вряд ли возьмут тебя.
Да, видимо, в наши дни бесправия и таким образом могут защищать, и друзья бывают там, где их не ожидаешь.
* * *
Я шел как-то, метнулся человек, оглянулся кругом, жмет руку.
— Спасибо, я поражаюсь... Не сломись!
Значит надо мужественным быть не только за себя, а и за других. И не осуждать их, ведь каково бывает, когда в ночной тишине вдруг проснется совесть и начнет сосать...
А у них не просыпается, говорите? А я все-таки не верю, проснуться может у любого преступника!
Осуждение расслабляет. Мужество настоящее бывает от сострадания, от жалости, от любви. Любовь сильнее смерти и страха смерти — не случайно говорится. Верно!
* * *
Протягиваются руки и дают...
— Не надо, я не умираю с голоду.
— Бери. Это наша лепта. В общую сокровищницу. Христос ведь не возражал, когда вдовица клала свою лепту?
* * *
Хотят помочь, измученная Русь протягивает свои дрожащие руки. Отказаться? Подавляю всякое самолюбие и беру. Беру, как помощь, потому что... Что я могу без народа? Беру и радуюсь. Не пропадешь. Раз это есть — не пропадешь! Эй, слышите вы, кто пытается выбросить на произвол судьбы — накормят! Не плачь и ты, жена. Есть много добра еще в мире. Много добра есть на Руси, как бы его ни убивали.
* * *
Я не знаю, всё как будто делает хорошо, с любовью, но вдруг что-то в нем фальшивым кажется, и закрадывается сомнение — не подослан ли?
О, как тяжело, когда есть подозрения, а он невиновен и, может быть, мучается, что его подозревают, ведь это передается: сердце сердце чувствует. Господи, до чего же жизнь стала подозрительной, а не иллюзия ли она?
Да, жизнь земная — иллюзия! Но что бы ни было — не бойся! Ничего не сделают никакие соглядатаи. Верь, что всё будет на пользу. Верь Богу, верь людям! Неси всем добро. Зло побеждается только добром.
* * *
Ничего не делай, чтоб оправдать себя, это слишком слабая защита. Потерпи! — и Бог всё устроит.
Самое главное, чему мы должны учиться — это терпению и быть искренними в этом. Положившийся на Бога, не посрамится вовек. Это не значит, что ничего не делающий не посрамится. Делать нужно всё, что от нас зависит, но успех предоставить в руки Божии. И уметь не огорчаться и не обижаться, это такая высота, с которой всё в жизни видно, как на ладони. Господи, просвети, помоги и устрой.
* * *
Не смотри на то, что преуспевают дельцы, тем самым они подрывают то, на чем бы могли сидеть. Не хитрость, а правда Божия, а делание во имя Бога.
* * *
Благодатная тема — русские мученики! Боюсь, что скоро станут играть на ней, и мученики, как и прежде, когда их мучали, отойдут в сторону, и будут видны писатели, как раньше мучители, их будут восхвалять, хвалить за мужество, которое они уворовали у русских мучеников.
* * *
Ловлю себя. Умерла старушка, которая помогала мне во всех трудностях моей жизни. О, если б я не скрывал от нее, что со мной теперь, какая беда, она, наверно, встала бы с ложа смертного помогать мне. А я попросил других беспокоиться о ней. Господи, прости меня и награди других.