Страница 38 из 52
Пора прислушаться к мнению меньшинства, в основном ко мнению мучеников. Мнению выстраданному. Нет, всегда к коллективу — мнению поверхностному, наносному.
* * *
Желательно, чтобы при каждом храме образовалось здоровое ядро христиан, и оно бы своими действиями изнутри оживляло и обновляло церковную жизнь.
* * *
Откалываться или уходить в раскол сейчас нецелесообразно, потому что у многих слабое церковное сознание. Наше время такое, чтоб ко всем относиться снисходительно.
* * *
Мой друг священник венчал пару, очень стройно держались, особенно он. Выяснилось, что он — майор КГБ, она — дочь полковника. Настояла на венчании она, потому что попадала в катастрофу и осталась жива.
Интересно, в самых неожиданных местах есть верующие и каким только путем не приходят к вере. Неверующих, может быть, совсем нет у нас, есть только страх неверия.
Нужно, чтобы и вне храма, среди тех, кто еще не прибился к храму, была бы живой христианская жизнь. Это был бы полный охват, и в храме и вне храма. Церковь по сути дела везде.
* * *
Как прислушиваются теперь к голосу священника! Люди ничего не знают из "божественного", а душа жаждет. В храм придти не могут, много есть на это причин, и основательных даже. Нужен священник и вне храма, шел бы вместе с народом. И подымал бы его.
* * *
Проснулся сегодня и почувствовал себя выброшенным из жизни и одиноким, но потом подумал и сказал себе: "А ведь мы и не устраиваемся здесь на земле. Сколько было людей, которые добровольно уходили в пустыню, отказывались от всего земного, убегали от мира. А тут само счастье приходит в руки". И еще подумал: "Судьбами человеческими распоряжается Бог, изо всего творит спасение".
То есть из ничего. Бог всегда творит из ничего! Когда всё земное рассыпается, тут является Бог со Своим могуществом.
* * *
Бой часов. Напоминает, что жизнь идет, приближается вечность. Не думай здесь обосновываться, все преходяще. Несутся тревожные звуки, прозвучали и растаяли, ушли в небытие. И пришли оттуда же. Значит там не небытие, раз звуки пришли оттуда?
Так и мы. Прозвучим и уйдем, неужели в небытие? Но из небытия и пришли, родясь? Нас не было, и мы пришли. Мы уйдем, неужели нас не будет?
О, таинственный звук часов! В часах всегда мистика, это еще древние заметили.
Прислушивайся к бою часов, старайся понять их язык.
* * *
Послушание — это не просто исполнение чьего-то приказания, это верность правде Божьей.
Легче послушаться человека, ибо это земное и по земному понятно, правда Божия — это нужно решиться на всё, забыв всё земное.
* * *
Сегодня у меня была женщина, преподаватель философии, к Церкви индифферентна, помнит только, что в детстве причащалась.
— До этого у меня была страшная скука, а как дали с ложечки — повеселела.
* * *
Приходила женщина-врач. Как-то она зашла в храм, священник в это время послал благословение, и вот, говорит, крестное знамение его пало на меня, и я с того времени стала интересоваться церковью.
Очень её интересуют Жития Святых.
* * *
Старухи не пускают в храм женщин в брюках. Конечно, здесь есть крайность, но нужно понять и их, старух. Церковь — это не такое учреждение, в которое входить можно, в чем попало.
* * *
Борец за правду. Сначала как коммунист, его не поняли, выгнали из партии, потом вообще стал бороться за правду — долгое время держали в сумасшедшем доме.
Но еще не признавал Бога. В прошлом — генерал, преподавал в Военной Академии. Заболел. Когда я навещал его, он стал вспоминать празднование Пасхи в детстве, со слезами воскликнул:
— Боже, как нас обворовали! В какие страшные будни превратили жизнь.
Недавно я служил панихиду о всех умерших в катастрофах, в изгнании, в заключении. Генерал воскликнул:
— Сегодня я почувствовал себя верующим!
* * *
Я ищу жемчуг. Я устал бродить по пустыням и пропастям, но без жемчуга ничего не будет, одна жемчужина поправит наше пошатнувшееся положение.
Я буду продолжать искать жемчуг, ибо кому нужен тот хлам, который на каждом шагу. Далек и извилист путь, но надо идти. Иду, Господи, помоги!
* * *
Я шел по Главной улице Москвы. Суматоха. Все спешат, толкаются. "Суета сует", — подумалось мне.
Эта главная улица Москвы теперь проходит через всю нашу жизнь. Читатель, я хочу, чтоб ты свернул в переулок, в сторону от Главной. Отрезвился, успокоился, посмотрел на жизнь не суматошными глазами.
Март, 1976 г.
Задумайся над фактами
Сегодня мы с одной девушкой ездили причащать. Она и раньше приходила ко мне. Тогда она мне казалась несколько экзальтированной, сейчас этого не показалось. Она рассказала о себе. Отец — полковник авиации, мать с высшим образованием, все в родстве неверующие. Кроме бабушки, та верует тайно.
Она, девушка, была развратной, пьянствовала, принимала наркотики. Порой ей становилось тоскливо, страшно. Как-то она прибежала в Церковь и в голос стала кричать: — Господи, помоги, погибаю.
Старушки участливо отнеслись к ней, спрашивали: не случилось ли чего?
Однажды, когда она лежала в своей комнате с закрытыми глазами, и вдруг почему-то открыла их, увидела дьявола. Он даже показался ей не особенно некрасивым, стоял и внимательно смотрел на нее. В лице его она увидела саму себя. Злоба, мстительность, два клыка передних выделялись. Он злорадствовал: ты, мол, в моих руках. Она от неожиданности воскликнула:
— Господи, что это такое? — тут же он стал растворяться. Как пар растаял. Она закричала маме: — Мама, я дьявола видела.
Та сказала ей, что это ей показалось.
С тех пор стала задумываться о Боге, разыскивала религиозные книги и читала. Евангелие на неё очень благотворно подействовало. Крестилась. За религиозные убеждения её попросили с работы. Работала библиотекарем. Сейчас работает уборщицей. Не пьет, не развратничает, сама довольно миловидная. Помогает нуждающимся. Экзальтированности незаметно.
В тринадцать лет, когда нужно было сдавать экзамен, в ванной усиленно молилась, — записываю так, как она мне рассказала: — Складывала крестное знамение, как старообрядцы, клала на себя по-католически. Вдруг протянулась рука, сложила пальцы по-православному и сказала:
— Так надо, деточка, креститься.
Она приняла всё, как должное, ничему не удивлялась. Потом ей всё показалось, что это было чудо, и всегда, когда приходили сомнения, она себе говорила: — А ведь чудо было!
* * *
Рассказали. Молодой человек лет семнадцати пошел сдавать кровь, увидели на нем крестик, приказали снять. Он отказался. Не стали брать кровь, потому что, говорят, у верующих кровь нечистая. Взяли у тут же сидящих пьяниц, матерщинников, развратников. При рассказе присутствовал тот, который ходил сдавать кровь.
* * *
Один православный зашел к старообрядцам. Священник кадит, заметив его, спрашивает:
— Верующий?
—Да.
— Крещен?
—Да.
— Через погружение?
— Нет.
— Приходи к нам, нужно дополнить, у нас святость.
— Что, будете перекрещивать?
— Ну, тогда проходи.
— Но я же верующий, пришел помолиться.
— Проходи, проходи. Иди там по-своему.
Такая обособленность, узость, затворенность в себе, — не может понять современного человека, — заключил рассказчик.
* * *
Генерал соборовался и причащался, жена его исповедовалась. Ведь это чудо! Недавно еще не могли слышать имени Божьего.
* * *
Музыкант сказал мне: — Это же Бог знает что, я русский человек, верующий должен скрывать свою веру? — в лице решительность.
* * *
Рассказал студент художественного училища. У них на уроках спорят о Боге. Особенно с идеологически настроенными преподавателями. Светлое будущее — это анекдот, говорят, у христиан есть заповеди, Царство Небесное, а у нас ничего нет. На Пасху записали на магнитофон службу и прослушивали её на уроках.
* * *
Рассказал настоятель. Еще когда он служил в Ярославской епархии, и там правил архиерей Исайа, о себе он рассказал следующее:
"Как сейчас помню, была в нашем селе юродивая, мы пуляли в нее камнями. Она и погналась за нами, все убежали, а я, как был самый маленький, не успел, она догнала меня и стала хлестать: — Ты что же делаешь? На твоей голове митра, а ты с ними связался.
Я тогда ничего не понял, да и после не понимал. Был морским офицером, дожил до шестидесяти лет и вдруг гангрена, умирал уже. Пришла ко мне моя сестра, принесла святой водички. Вот дай мне обещание, говорит, что если выздоровеешь, будешь монахом. Я, конечно, пообещал, чего не даешь, когда умираешь. Она меня обрызгала святой водичкой, поправился. И помня обещание, пошел в монахи. А потом епископство. И понял я, к чему были слова юродивой.
— Пять лет он правил епархией, — заключил настоятель.
Этот же настоятель рассказал из своей священнической практики.
Привела крестить свою дочь мать-врач. Клапаны не работают сердечные, что ли! Худенькая, девяти лет, а она, как трехлетний ребенок, вся светится. Ну, крестил я и пошел. И вдруг как-то по истечении нескольких лет окликает меня женщина с подростком лет четырнадцати. Свежая, румяная девочка, косички. Глазки горят. — Вы узнаете нас? — спрашивает.