Страница 39 из 52
— Нет, не узнаю, — отвечаю. — А что?
Прошло уже пять лет.
— А помните, как вы у нас крестили?
— Не помню, я многих крестил.
— Ну, вот такую худенькую девочку, больную?
— Что-то не припоминаю.
— А узнаете вот эту девочку, — показала рядом стоящую.
— Не узнаю.
— Так вот она тогда была маленькая, сердечница, после крещения поправилась.
Я вглядываюсь, никаких признаков болезни, крестик на груди.
— Всегда носит, не снимает, — закончила мать. Вот и клапаны сердечные работают, а тогда не работали, — радостно улыбнулась.
* * *
Встретились девушка и парень, разговаривали на религиозные темы, ходили в храм. Потом он пригласил её к себе домой, потом сказал: — Ну, раздевайся.
Она была ошеломлена:— Как, этим кончается религиозный разговор?
— Ну, ты чокнутая или непонятно какая...
Она ушла от него. Блуд, выходит основа всего. Как тут не вспомнить Фрейда?
* * *
Пришел писатель, верит во все, ведет почти спартанский образ жизни.
— А как семья?
— Что семья, есть женщина.
— А дети?
— Ну, детей я никогда не буду иметь, они свяжут.
— Ас женой как?
— Да это приходит ко мне просто женщина.
— Но это же грех?
— Грех, но не такой важный. А связать себя с ней не могу, закабалит.
Люди хотят свободы и попадают в рабство греха. Трудятся для земного, отсюда боятся трудностей. Оттого и сознание земное, даже в религиозных вопросах.
* * *
Вчера, когда я ехал в автобусе, со мной рядом сидел человек средних лет, слышался запах водки. Немного склонился ко мне и зашептал:
— Хочу исповедоваться. Работаю в Органах, много тысяч отправил на тот свет. Мать у меня верующая, душа болит.
— Не место здесь для исповеди.
Он продолжал все время говорить, я взглянул на него: обыкновенный человек, глаза только какие-то спрятавшиеся. Господи, пьяный бред или в самом деле?
* * *
В кино школьники аплодировали появлению фигур Сталина и Гитлера, особенно последней. Что это, озорство или симпатия к сильной личности, пусть и злой? Или вообще симпатия к злу?
* * *
Облили человека керосином и подожгли. Изнасиловали трехлетнюю девочку и утопили, вот он страшный безбожный мир!
* * *
Пришли для беседы два инженера, атеисты. Высказали мысль, что они ни за Бога, ни за атеизм, что-то должно быть иное.
— А что иное? Есть плюс и минус, свет и тень, добро и зло. И иного нет. Ну что может быть иным?
Один предложил продать душу свою дьяволу, чтоб только его не было... (Какой-то бред!) Нельзя ограничивать, мол, жизнь только добром и злом. Это, мол, узко.
Долго не находили общего языка, потом они: — Можем ли мы с верующими быть солидарны в делании добра?
* * *
Исповедовалась женщина лет 60—65-ти, говорит: — Там, внутри, говорят, по-кошачьи мяукают. — А вот сейчас, когда мы с вами говорим, говорят? — Да.
— Ну, скажите: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешную. Сказала.
— Ну, как?
— Продолжают, даже еще больше.
— Скажите еще.
— Продолжают.
— Скажите: именем Господа моего Иисуса Христа заклинаю вас: замолчите.
Сказала.
— Ну, как?
— Перестали. Только стало очень тяжело.
* * *
Умирающий человек восьмидесяти с лишним лет. Инженер. Атеист. О религии говорить не желает. Отбил охоту священник в детстве, видел, какую вел жизнь.
— Но ведь веруя в Бога, вы не в священника же веруете?
— Поздно уже.
* * *
Привозили мальчика лет десяти. Он носит крестик. В школе, выстраивая на линейку, указывают: смотрите, дети, он носит крестик.
Мальчик остался круглым сиротой, за ним ухаживают верующие люди. Отец покончил с собой, мать после него через месяц умерла. Дело в том, что он ей изменял. Когда она узнала об этом, её сразу парализовало. Мальчику этому было тогда четыре года, он все говорил:
— Папа, не бей мою маму.
Отец работал шофером у чекистов. Когда им стало известно о его измене жене, его сократили с работы, потому он и покончил с собой. К мальчику отец относился хорошо, мальчик его любил.
Женщина, которая привела мальчика ко мне, сказала:
— Он как-то меня обнял и говорит мне: мне хочется вас обнять.
Мальчику хочется любви, при безбожном положении дети не имеют любви.
* * *
Исповедовалась женщина лет сорока пяти. Сегодня сороковой день, как повесился муж, очень заедает тоска. — Я виновата, поругалась с ним, уходя на работу, что он пьет.
Пришла с работы, а он висит на дверях.
* * *
У одной женщины решили отобрать дочь, потому что она верующая. Так, мол, и дочь будешь воспитывать. — И правильно сделаете, отбирайте. Вы мне поможете, потому что мне трудно. Ну, сколько я получаю пенсии? Сорок три да за алименты рубля три...
— Но мы будем воспитывать в своем духе, чтоб она не веровала.
— Разрешите мне задать вам вопрос? На каком фундаменте строят дом? На том, который заложили?
— Ну, да.
— Так вот. Моя дочь воспитана на том фундаменте, который я заложила, — она в третьем классе. — А проникнуть к ней — проникну. И потом.
* * *
Один четырех-пятилетний ребенок подозвал к себе маму и со всей серьезностью говорит:
— Вот что, мама. Все имеют папу, а у меня спрашивают: кто твой папа? А я и не знаю. Как хочешь, но чтоб завтра у меня был папа. Ничего больше слышать не хочу.
Мама заплакала и не знала, что больше ему сказать, потому что ребенок нажит незаконно. Такой же вопрос можно поставить, когда и разводятся. Современные люди пусть почаще прислушиваются к голосу детей, тогда, может быть, меньше будет незаконных сожительств и разводов.
* * *
Рассказала женщина, ей рассказал священник, в приходе которого это произошло. Одна женщина была в роддоме, приказала мужу, чтобы он передал своей матери (верующей), что когда она придет из роддома, чтоб его мать убрала все иконы. Не хочет, чтоб её ребенок их видел.
Свекровь пожаловалась священнику, тот сказал, что будет её защищать. У них есть райисполком, а у нас — патриархия. Это как-то подействовало, и конфликт был улажен.
Выписалась мать с ребенком, приходит врач на какой-то день проверить состояние здоровья у ребенка, он оказался слеп.
* * *
На моих беседах один человек так сказал:
— Просто атеизм — это еще туда-сюда, но когда научный атеизм — это хотят ложь узаконить.
* * *
Мы как-то шли мимо Дома пионеров. Окрашен в красный цвет, на дверях нарисован огонь и написано: "Добро пожаловать". Идущий рядом, улыбнувшись, сказал: — Вот что только есть: красный цвет, огонь и — добро пожаловать в огонь!
Этим ли воспитаешь детей?
* * *
Математик, аналитический ум, двадцать шесть лет. Задумывается о Боге, но ум мешает понять Его. Наука, говорит он, развивает скептицизм, ничего не дает человеку: ни покоя, ни правильного отношения к жизни.
Аспирант. Пока еще увлеченно работает в науке.
* * *
Исповедовался молодой человек, недавно крестившийся. На работе его хотели побить, потому что он заявил о своей вере. Он не выдержал и отказался от веры, сказал, что теперь неверующий.
— Я, конечно, мог бы с ними сразиться, но ведь верующему нельзя драться.
* * *
Такая картина. Клуб, танцы, пивная и тут же со всех сторон зажатый монастырь. Так что когда идет служба или когда проходят монахи и монахини (есть мужской и женский, конечно, раздельно), видно, как топают ноги, слышна музыка, песни и пляски...
Какие бы ни были монахи, пусть самые плохие, но во время повального безбожия и разврата затвориться в монастырь, как ни говори — подвиг! А ведь им препятствуют туда идти — не прописывают, живут иногда на птичьих правах. Господи, помоги им всем, монахам и монахиням! Сохрани их, огради от всяких искушений. Помоги им быть настоящими подвижниками. Молитвенниками за погибающую Русь!
* * *
Недавно читал записки одного молодого художника, очень светлого и чистого. Описывает свою жизнь среди нищих, юродивых. Поразился тому, что, оказывается, Русь богомольная не умерла, есть среди них прозорливые, терпеливые, несущие свой крест, величайшие страдальцы.
Он среди них воспитался. Глубоко верующий, удаляющийся от разврата, его не тронуло ничто современное.
Считаю — это бездомная Русь, не имеющая здесь града, грядущаго взыскующая.
* * *
Жизнь взвихрена, не знаешь, где друг, где враг. Люди подозревают друг друга, опасаются, ненавидят. Трудно сохранить человеческое лицо, тем более быть последовательным христианином. Некоторые панически бегут от жизни, но она всюду их настигает.