Страница 40 из 52
Всегда нужно затворяться в свою внутреннюю клеть, но не пустую, а чтоб там была святыня. Со Христом только можно победить мир. "Мужайтеся яко Аз победих мир", — говорит Христос.
* * *
Мир зашел в тупик, всё развращается, гибнет. Природа не выдерживает греха человеческого и сопротивляется тем, что появляются необычные грозные явления в природе, истощаются жизненные ресурсы. Это сопротивление природы, болезнь её не к смерти, а к жизни. Она хочет жить и показывает человеку лицо смерти, чтоб он понял свой тупик. Ни какие бы то ни было перевороты, революции, войны не имеют значения, разве только то, чтоб человек, почувствовав страдания, одумался.
Полководцы, мудрецы, писатели, вожди ничего не в состоянии сделать. Для спасения мира нужны святые, подвижники, самоотверженные люди, решившиеся на всё. С помощью Божией только могут вывести мир из тупика, оздоровить его, вдохнуть в современный труп мира жизнь. Нужно выявлять духовные силы, находящиеся в мире. У кого есть жалость к погибающему миру, кто имеет любовь к людям, должен пойти сознательно на подвиг спасения мира.
* * *
Один пожилой человек восьмидесяти лет со старым церковным образованием сказал: — Ну, о чем наши священники говорят? О праздниках, значении их — это хорошо, но не это нужно теперь. Нужно будить душу, ведь люди должны раскаяться, вести добродетельную жизнь, а не просто приобретать отвлеченные знания.
* * *
Приходила ко мне школьница. Мать верует, отец нет. Отличается добрым характером, сострадательная, неиспорченная, но как ей нужно руководство, опытный совет. Потому что под видом добра её могут сбить с пути.
Господи, защити её и помоги ей, — попытка сбить её с пути уже была.
* * *
Приходила женщина двадцати шести лет, которая сходилась с индийцем, от него у нее ребенок, сходилась и с русским. Теперь ей бывают какие-то видения, предсказания. Чувствуется расстроенность нервной системы, нет моральных правил, хотя к Богу тянется. Говорит, что её что-то не пускает в храм, особенно, когда стала жить с индийцем. Хочет крестить ребенка.
* * *
Из разговора: — Институты кончаете, а какой толк, жизни-то у вас нет, жить не умеете.
Слова простой необразованной женщины.
* * *
Были из Америки три русских женщины, рассказали о том моральном разложении, которое там. Венчают мужчину с мужчиной, открыто действуют дома терпимости, и в то же время считаются верующими.
— Что это, вера, терпимость к инакомыслию, свобода?
— Нет, это равнодушие к правде Божией, рабство у дьявола.
— Вера представлена на одинаковое положение с неверием.
— Теплохладность!
— Извергну! — не о таких ли говорит Господь?
Видел и еще одну русскую женщину из Америки, профессор, во время войны её маленькой девочкой угнали в Германию. Тоже говорит о моральном разложении. "Мы не включаем телевизор, не ходим в кино, всюду секс, — вздохнула она. — Приехала сюда в Россию и сразу ожила, особенно услышав русскую речь. Всюду говорят по-русски, я, первое время, слушая русскую речь, плакала".
Тоска русских людей за границей, невосприимчивость чужих нравов, что это?
Рассказывал и еще один турист оттуда: — Сначала секс даже нравится, а потом такая отрыжка... Иностранцы, приезжающие сюда, всегда веселые, иногда смеются над нами, а мы грустим.
Россия не та страна, которая устраивается в жизни, она призвана всё переварить и осмыслить, поэтому русские люди или безрассудные, или мечтатели, но, несмотря на это, они все-таки создают и земное, государство и культуру, но это у них как бы приложение, а основное, наверно, искание Царства Божия и правды его.
* * *
На нашей земле появились неоязычники. Я был сначала ошарашен, не мог поверить, а оказывается на самом деле. Не язычники от природы, которые все обожествляют, а язычники из бывших христианских семей. Есть и дремучее невежество, есть и наукообразное. Спорить с ними невозможно, можно только сказать: прииди и виждь. Они и видят, только через свои очки, начинают производить переоценку всего. И вот тут нужно прислушаться к их суждениям. Они включают в едином хоре все: древнюю злобу язычника, ожесточение иудея, ненависть безбожника. Снова хотят распинать Христа! Что сказать? Прости им, Отче, не ведают, что говорят? Или: — Да будет воля Твоя? Или: — На то и щука в море, чтоб карась не дремал?
— Бодрствуйте, ибо враг рыкает, ища нас поглотить.
Надо бодрствовать, последние времена. Ни на шаг от Христа, только за Христом. Он — путь, истина и жизнь. А все остальное — от лукавого. Не ведают, что творят, а мы должны знать, что и как делать. Должны разгадывать козни лукавого и разбивать младенцев его о камень веры.
* * *
Стали много философствовать на христианские темы. Появилось много философов. Не вылилось бы христианство только в философствование?
Делателей, делателей нужно! Молите Господина жатвы да вышлет делателей на ниву Свою. Господи, помоги нам делать!
Поменьше слов — побольше дела!
* * *
Христианин не протестует против действительности, протест — удел политиков, людей вершащих этот конечный мир. Христианин преображает действительность, чтоб она воссияла Фаворским светом, воскресла для вечности, Царства Небесного.
* * *
Когда нечего сказать, начинают выдумывать, усложнять форму, чтоб чем-то заполнить пустоту. От полноты сердца говорят уста, естественно, просто, слова ложатся на сердце для всех понятно и убедительно. Современная литература — кривлянье и надрыв.
* * *
Вчера остановили меня две женщины, одна из них, помоложе, плачущая. Постарше говорит: — Батюшка, можно ли отпеть некрещеную?
Я подумал "отпеть младенца", и спросил: — А вы сами верующие?
Плачущая, помоложе, сказала: — Верующая.
— А почему же не крестили?
— Отец не разрешал.
Оказалось, что умершей уже было семнадцать лет, она была всю жизнь хиленькая.
Сказал, что отпевать нельзя, поскольку некрещеная, но вы дома молитесь за нее, творите милостыню...
— И предать земле нельзя?
Какое отчаяние было в их глазах! Вот на какой ужас толкает атеизм. Кто не борется с атеизмом в нашей стране, тот доводит людей до отчаяния. Самые главные преступники у нас — атеисты. Никто столько зла не приносят людям, как они.
* * *
От меня ушло трое моих духовных сыновей, вернее двое, одна — дочь. Четвертый тоже уходил, но потом пришел, как он сказал: так ни к кому после вас не смог прибиться. Я его принял, но вообще не принимаю, считаю, что только Бог может привить отломившуюся ветвь, а мне хотя бы — дай Бог! — работать с неотломившимися.
Первой ушла дочь, еврейка, художница. Заявила, что ей нужен более развитой духовный отец. Потом просилась, я отказал, связь прервалась. Дочь была трудная, много было беспокойств. Духовный сын заявил, что уходит потому, что я прокатолически настроен, а он чисто православный. Я его не мог убедить, что я строго православный, что с любовью относиться к другим исповеданиям — это не значит изменить православию. Сын трудный.
И вот вчера ушел сын, который принес мне глубокую грусть и боль. Я думал, что он будет понимать меня, и в разговоре с ним я буду отдыхать. Он попросил прощения, пал в ноги, но сказал: ты мне друг, а истина мне дороже. На прощанье даже не взял благословения, видимо посчитал меня не с истиной. Ушел к старообрядчеству. Я убеждал его, что старообрядчество я не считаю ересью, это тоже православие и переходить из православия в православие — топтаться на месте.
Он всё не мог забыть, как гнали старообрядчество, истину нашел в двуперстии. Видимо, этим должно было кончиться, предки его — старообрядцы. Его уход открыл мне глаза. До сих пор я очень терпимо, широко смотрел на старообрядчество, но, видимо, старообрядчество все-таки форма и даже вырождается в фарисейство.
Так называемые православные, никониане, о них могут сказать хорошее, готовы примириться, они ни в какую, боятся опоганиться. Истина двуперстия им дороже друзей.
Истина без человека не истина, нужно на людей смотреть снисходительно! Старообрядчество этого не может. Не может забыть обид и простить. Дорог свой личный мирок, а что гибнут — безразлично. Наверно, как ни больно, старообрядчество — отрезанный ломоть, оно и Россию не может понять, им дорога Россия с двуперстием, а ведь любить надо не таких только, которые близки твоему воображению, а каковы они в жизни. Старообрядчество — не миссионерская религия, она не может привлекать к себе. Узость — это, наверно, не просто недостаток, а узость — грех и грех от недостатка любви.