Страница 2 из 5
Ведь и на самом деле, как пишет в одном из своих писем известный духовный писатель минувшего столетия архимандрит Софроний (Сахаров; 1896–1993), благодать «мы получаем… не за подвиги ? безмолвие, пост, молитва и прочее, а главным образом за исполнение воли Божией» [3].
Примечание:
[1] См.: Святитель Игнатий (Брянчанинов), епископ Кавказский и Черноморский. Творения. Отечник. Избранные изречения святых иноков и повести из жизни их. М., 2001. С. 502.
[2] Ср.: Мф. 19, 12.
[3] Архимандрит Софроний (Сахаров). Подвиг богопознания. М., 2003. С. 146.
Как узнать волю Божию о своем монашестве?
Человеку необходимо ощутить в себе то, что можно было бы назвать Божественным призывом к монашеству, в его сердце должна сначала затеплиться, а затем возгореться любовь к этой мироотречной жизни. Но это должно быть не мимолетное чувство, а чувство, укрепившееся в душе, осмысленное, выстраданное, подтверждаемое уже тем образом жизни, который человек ведет в миру, готовясь к монашеству. Старец Паисий Афонский говорил, что в монастырь можно идти, когда чувствуешь в себе желание быть монахом на сто процентов. А если в душе девяносто девять процентов за монашество, а один процент против, то когда ты придешь в монастырь, это соотношение может со временем сильно измениться, так что ты только на один процент будешь желать оставаться монахом, а на девяносто девять будешь снова вожделевать мирской жизни.
И, кроме того, надо еще очень хорошо понимать, что жизнь монашеская в наши дни, оставаясь, согласно учению святых отцов, установлением Божественным и житием ангельским, стала сложнее, чем когда бы то ни было. Монашество в своем собственном виде в России за годы атеистического режима было практически уничтожено. Сейчас оно только возрождается, причем в условиях для него очень неблагоприятных. Почти нет опытных, знающих монастырскую жизнь наставников, также почти нет или очень редки уже сложившиеся, устоявшиеся монашеские братства, где самая жизнь служила бы для вновь пришедшего в обитель человека назиданием без слов.
Многие монастыри оказываются в наши дни фактически посреди мира, так что через них непрерывно течет поток мирских людей, и это тоже созиданию монашеского устроения и укреплению монашеского духа не способствует. Да и самый характер жизни в современных обителях зачастую определяется тем, насколько они были разрушены и насколько нуждаются в восстановлении, в добывании или зарабатывании средств на их содержание.
Все эти и административные, и хозяйственные заботы требуют постоянных и прочных связей с миром. Поэтому огромная духовная крепость нужна человеку, решившемуся оставить мир и расстаться с тем, что его в этом мире привлекало и держало (а на самом деле практически любого человека в мире что-нибудь да держит), решившемуся оставить мир и снова оказывающемуся в самой его гуще, снова входящему в сложные взаимоотношения с ним.
Но значит ли это, что монашество не дает сегодня человеку сил для внутреннего изменения, а только лишь требует больших трудов и усилий от него самого? Нет, так ни в коем случае сказать нельзя. Монашество требует сил, но оно же и подает по благодати Божией человеку эти силы. Сознательно принятое монашество дает человеку огромную внутреннюю определенность. Христианин, который принимает монашество, осознав его глубинную сущность, его идею, переживает глубочайшее внутреннее изменение. Сущность монашества заключается в том, чтобы всецело посвятить, отдать себя Богу, то есть лишить этот мир, людей каких бы то ни было прав на самого себя и самому отказаться от таких прав, только Бога исповедовать своим единственным Господином и Владыкой. Когда у человека есть такое произволение и его истинность подтверждается самой жизнью, тогда Господь это произволение принимает.
И совершается некое воистину непостижимое таинство. Человек монашествующий остается посреди мира и в то же время совершенно реально ощущает себя этому миру не принадлежащим, ощущает, как Господь словно изъял его из среды этого мира и привлек к Себе настолько близко, что отнять его у Господа мир уже не может. Это состояние, ощущение есть дар Божественной благодати, Божественного милосердия, но он дается лишь тем, кто его ищет с трудом и болью. И легко теряется при нерадении и небрежении.
Посвятить себя Богу ? в этом сущность не только монашества, но и самого христианства
На вопрос о том, должно ли непременно уходить в монастырь, чтобы жить во всей полноте по закону евангельскому, сразу можно ответить отрицательно. Христианство ? религия для всех: и для тех, кто избрал жительство иноческое, и для тех, кто вступил в брак, и для тех, кто Промыслом Божиим призван вести жизнь безбрачную.
Конечно, как жить, как спасаться в монастыре ? отдельный, очень сложный, очень глубокий, хотя притом и очень нужный разговор. И те замечания о современной монашеской жизни, что изложены выше,? всего лишь «реплика» в этом пока не состоявшемся разговоре. Однако сейчас мы хотели бы говорить о другом: как жить в миру, жить действительно по-христиански, найдя свой путь к Богу, свою возможность угождения и служения Ему. Это относится к большей части верующих людей (поскольку большинство всегда составляли и, естественно, будут составлять миряне) и вызывает сегодня более всего недоуменных вопросов.
И вот о чем стоит сказать в первую очередь, чтобы определить характер нашего отношения к избранной теме. В прозвучавших в предыдущей главе словах о том, что отдать, посвятить себя Богу ? это и является сущностью монашества, есть некоторая неточность. Отдать, посвятить себя Богу, Его одного исповедовать и сознавать своим истинным Господином и Владыкой ? это сущность христианства, которая в монашестве находит лишь наиболее благоприятную возможность полного воплощения. Ведь было время, когда монашества в нашем нынешнем понимании ? с присущей ему системой, уставом жизни ? не было. И в то же время оно было, потому что в древности вся первенствующая христианская Церковь была как бы единым монастырем ? по той мироотречности, по тому взаимному единению, по той всецелой устремленности к Богу, которые царили среди первых христиан.
И это понимание христианства как всецелого предания, посвящения себя Богу [1], как принятия для себя одного закона над всеми законами, интересами и стремлениями ? закона евангельского ? должно быть положено в основу жизни христианина. Тогда она приобретает ту необходимую определенность, которая позволяет человеку стоять в ней твердо во все времена, при любых условиях и обстоятельствах.
Примечание:
[1] Ср.: вы ? род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет; некогда не народ, а ныне народ Божий (1 Пет. 2, 9–10).
Среда… определяющая сознание?
Однако такое внутреннее устроение не приобретается единовременно, оно требует большого труда, складывается, укрепляется очень постепенно. И потому нельзя не согласиться со словами великого оптинского старца преподобного Амвросия о том, что, конечно, «жить можно и в миру, только не на юру», то есть нужно устраивать свою жизнь, ее внешние условия так, чтобы они не препятствовали, а, напротив, помогали нашему христианскому возрастанию. В словах этих есть очень большая правда, пренебрегать которой было бы неразумно.
Есть сам человек как самостоятельная, свободная личность, делающая свой выбор по отношению ко времени и к вечности и несущая ответственность за этот выбор. Это «внутренняя», если можно так выразиться, реальность. Но есть реальность и «внешняя», с которой нельзя не считаться, которую невозможно игнорировать, поскольку она все равно присутствует в нашей жизни и многое определяет в ней. Эта реальность ? среда, в которой человек трудится и живет, его дом, его профессия. Профессия, в частности, значит достаточно много. Человек «привязан» к своему профессиональному занятию, оно не только дает ему средства к существованию, нет, оно весьма часто становится для него главным способом самовыражения, «реализации» себя, превращается в то, с чем он себя ассоциирует, «чем» себя самого считает.