Страница 19 из 25
Конечно, многие психологические трудности можно преодолеть или хотя бы частично скорректировать. Но восстанавливать всегда труднее, чем разрушать.
Если женщина настроена на роды, она родит замечательно!
Женщина должна за себя бороться, считает Гетманов.
«Я не раз убеждался в том, что когда к нам приходит будущая мать, которая понимает важность нормальных родов и готова за себя бороться, то самые, казалось бы, безвыходные ситуации разрешаются благополучно,– говорит он.– И высокая миопия с какими-то нарушениями на глазном дне, и относительные показания к кесареву, например тазовое предлежание плода или первые роды в возрасте тридцати лет,– все это не фатально. Если даже в этих случаях женщина настроена на роды, она родит, и родит замечательно. И бывает особенно обидно, когда молодые, здоровые женщины отказываются рожать, и приходится делать им операцию, хотя при другом отношении к себе они прекрасно могли бы родить.
Еще раз повторю: одно дело строгие медицинские показания. Если кесарево спасает жизнь матери и ребенка, никаких вопросов тут не должно быть. Но если операция делается по каким-то другим соображениям, когда ее вообще-то можно было и не делать, тогда мы за это горько расплачиваемся. Нельзя гнаться за удобством, за отсутствием боли. Надо принимать естественный порядок вещей. Вспомните классическую живопись, посмотрите на фотографии. Мать, которая только-только родила ребенка… Что может быть прекрасней? Да она светится вся! Практикующие врачи это очень хорошо знают. Приходишь в послеродовую палату и видишь мать, которая недавно родила и держит на руках ребенка. Это самое красивое зрелище, которое можно себе представить! А вы посмотрите на женщину, которая была прооперирована. Особенно на ту, которой сделали кесарево без показаний, просто потому, что ей было так удобно. Я вас уверяю, что встанет она с постели не скоро. А когда встанет, все у нее будет болеть. Она будет жаловаться на жизнь и всех во всем обвинять. А ведь на самом деле ей не с кого спрашивать, кроме как с самой себя. Так уж устроена жизнь, что, стараясь избежать скорбей, мы в конечном итоге терпим еще большие скорби».
И напоследок маленькая юридическая справка. Не все, наверное, знают, что одно из условий проведения операции кесарева сечения – это письменное согласие пациентки. Такое согласие не требуется только при экстренном хирургическом вмешательстве, когда у женщины шок или кровотечение и возникает угроза для ее жизни. Только в такой ситуации врач имеет право, не соблюдая юридических формальностей, забрать женщину в операционную. Во всех других случаях он обязан заручиться ее письменным согласием, предварительно объяснив, почему ее необходимо прооперировать, и предупредив о возможных отрицательных последствиях операции.
Татьяна Шишова
Приложения
Приложение 1. Предательство своего ребенка – это последнее дело: интервью с детским психологом Ириной Медведевой
Корр.: В каждой семье, где есть дети, рано или поздно встает вопрос о том, как с детьми начать разговор о вопросах пола, потому что дети эти вопросы рано или поздно зададут. Существует две точки зрения. Одни считают, что эти вопросы не должны обсуждаться, дети и так сами все узнают. Другие же считают, что, напротив, детям надо дать максимум информации по этому вопросу. Как следует решать эту проблему на Ваш взгляд?
И.М.: Я, конечно, не могу сказать, что такой проблемы не существует вовсе. Но мне кажется, ее масштаб в последние годы сильно преувеличивается некоторыми сексуально озабоченными взрослыми. Думаю, что, когда ребенок интересуется вопросами пола (а он этим интересуется в разном объеме в разное время своей жизни), тогда ему и надо отвечать, причем в как можно более общей и условной форме.
Корр.: Вопросы эти задаются тогда, когда ребенок совершенно целомудрен, и, конечно, дети задают их в совершенной своей чистоте. А родители в такой же (подобной детской) чистоте, как правило, ответить не могут. И возникают такие мифологемы, как «аист» и «капуста», «тебя в магазине купили». Хорошо ли это?
И.М.: Очень хорошо! Я как детский психолог скажу, что это очень верно. Это веками говорится и про «аиста», и про «капусту». Думаю, что довольно давно стали говорить и про «магазин». Очень верно. И знаете, никому из взрослых людей это не повредило. Как мы видим, человеческий род продолжается уже не первое и даже не второе тысячелетие.
Плод обязательно должен быть запретным до времени, чтобы потом, когда ребенок вырастет, этот плод был сладким. Тогда род продолжается. Если этот плод перестает быть запретным, а следовательно, сладким, то человек, так уж он устроен, ищет другие запретные плоды. Не поэтому ли на Западе так много гомосексуалистов. Это – другой запретный плод. Впрочем, он тоже уже не запретный. Когда несколько лет назад я попала в Германию на Всемирный конгресс по социальной психиатрии, то европейские и американские ученые говорили о том, что проблема номер один современного западного мира – это сексуальное сожительство взрослых и детей. Вот какой запретный плод сегодня сладок людям Запада. Ну а если этот плод перестанет быть запретным, а следовательно, сладким… что ж, тогда ждите поиска других плодов. Именно Скандинавия, в частности Швеция, первая восприняла секс-просвещение в школе. Прямо сразу где-то после «знаменитого» 1968 года. Вот была так называемая сексуальная революция в Европе, и Скандинавия стала просто-таки пионером сексуального просвещения.
Корр.: Скажите, но возможен ли вне семьи такой сокровенный, интимный, умный разговор о вопросах пола, может ли подобный разговор быть школьным уроком, публичным выступлением?
И.М.: Я думаю, что нет. Говорить на тему телесной любви нельзя прилюдно. Посмотрите, в культурном русском языке не существует ни одного слова для обозначения физической стороны любви…
Корр.: Вот я все время об этом задумываюсь. Как говорить о том, что совершенно невозможно назвать?
И.М.: Лучше задумаемся о другом: что же означает тот факт, что в таком богатейшем языке, как русский, нет «культурных» слов для обозначения плотской любви? Это значит, что культура строго «секретит» саму тему. А на каком языке говорить? Есть мат, и есть гинекологическая терминология. Ну, наши секс-просветители домашние, российские, они, конечно, уверяют, что псевдогинекологический жаргон – это самое оно. Но представьте себе, что ребенку говорят про «пенис», «фаллос», «оргазм», «эрогенные зоны». Это вообще конец света! Я бы даже сказала, что нужно трижды подумать, что гаже, вредней для психики: мат, который ребенок воспринимает как откровенную непристойность, или «культурно-гинекологическое» просвещение. Я считаю, что второе гаже.
Корр.: Я тоже так думаю, честно говоря. Мы часто слышим: «Плохо, если ребенок об этом узнает в подворотне. Плохо, если об этом ребенку расскажут в туалете». Но если ребенку «про это» расскажут в туалете, то это всегда будет «туалетно». Если в подворотне, то это будет нести свой отталкивающий стыдливый момент. Поэтому мне кажется, что даже подворотня в какой-то степени есть сохранение того, чему даже название сегодня совсем забыли: целомудрия.
И.М.: Совершенно верно. Зачем пугать подворотней? Почему некоторые оправдывают сексуальное просвещение тем, что, мол, иначе дети узнают «про это» из подворотни. Подворотня, как сказал бы культуролог,– это неотъемлемая часть подростковой субкультуры. Проходит подростковый возраст, вместе с ним проходит подворотня, и уже юноша по ночам вздыхает о любимой девушке, стихи пишет, гуляет под ее окнами, сходит по ней с ума. И она видится ему неземным, бесплотным существом. Но если он в 7–8, в 12 лет видел учебное пособие с половыми органами в разрезе, учил на эту тему некий параграф, отвечал у доски… Представляете, приходит учительница, в очках, в нарядной блузе, развешивает эти пособия, дети открывают учебник… И я, кстати, хочу сказать, что и картинки в этих учебных пособиях намного непристойнее, чем фотографии в порножурналах. Это просто смешение черного и белого. Полное смешение черного и белого!
Потому что одно дело порнографический журнал, который мальчишки смотрят под партой и, опять же, знают, что это непристойность. А другое дело, когда в учебнике. Учебник для детей – эталон. В учебнике – эталонная информация. И когда там это все в характерной манере учебника, так сказать, серьезно, с рисунками и схемами… Я видела всю эту мерзость. Между прочим, когда мы с моей коллегой Татьяной Шишовой в Германии читали курс для студентов Гамбургского университета, они с нами как-то разоткровенничались после лекции. И я помню, как один очаровательный, чем-то напоминавший героев Т. Манна, так сказать благородный, юноша сказал: «Какие вы в России счастливые, вы знаете, что такое любовь. Мы тоже это знаем, но только по классической литературе. Мы очень хотим полюбить, но не можем, потому что получили сексуальное образование в школе и, когда видим девушку, вспоминаем, что нам говорили про эрогенные зоны и фаллопиевы трубы».