Страница 35 из 47
В «Гарри Поттере» все шиворот-навыворот. Главный герой – волшебник, почти все остальные персонажи тоже. Люди фигурируют где-то на обочине либо как негодяи (Дурсли), либо как полудурки и, уж конечно, как существа, низшие по отношению к магам. Их даже людьми-то толком не называют – все больше простаками, простецами, маглами. Таким образом, ребенок исходно отчуждается от людей, изображенных в книге Ролинг. Мало того что он сопереживает главному герою-волшебнику, так еще и люди не заслуживают ни сочувствия, ни элементарного уважения.
Характерно в этой связи использование слова «простец». В русской культуре оно имеет скорее положительную окраску – бесхитростный человек с детски-чистым сердцем, на самом деле мудрый, но мудрость эта «не от мира сего», то есть человек близкий к Богу, такие встречаются среди монахов, странников, юродивых. В контексте же «Гарри Поттера» слово «простец» дискредитируется. Всего один пример.
«Мистер Уизли (добрый волшебник. – Авт.) за ужином усаживал Гарри рядом с собой и засыпал вопросами о жизни простецов. Особенно его волновали электрические приборы и работа почтовой службы.
– Ну и ну! – удивился он, услыхав от Гарри про телефон. – Сколько же всего они напридумывали! А что еще им, бедным, остается делать без магии!»82.
Допустим, «простец» – это ошибка переводчика. (Хотя такой опытный литератор, как Литвинова М.Д., могла бы сообразить, что показывать «простецов» недоумками по сравнению с колдунами довольно кощунственно.) Но, во-первых, нашим детям, читающим по-русски, нет дела до того, какое слово употреблено в оригинале. А во-вторых, и там ситуация ничуть не лучше. Слово «маглы», придуманное автором, содержит в себе и напоминание о том, что люди не владеют магией (mage-less), и... фактически обвиняет человечество в повальной наркомании, так как «muggle» на жаргоне значит «марихуана». Кроме того, словом «mug» в Англии называют дурака, которого очень легко обвести вокруг пальца, а глагол «to mug» переводится на русский язык как «разбойное нападение». В общем, трудно представить себе, что людей хотели похвалить.
Итак, основные принципы существования волшебных персонажей в классической сказке здесь грубо нарушены. Главный герой не просто волшебник, а всесильнейший маг. Этакий король магов. Ему был один годик, а он уже победил Того-Кого-Называть-Нельзя, страшного и ужасного Волана-де-Морта (по-русски «диавола смерти»).
В литературном же отношении это беспрецедентная халтура, беззастенчивая игра в поддавки. Герой на то и герой, что он должен совершить невозможное, победить тех, кто заведомо сильнее, могущественнее. Именно это придает произведению драматизм. А тут что? Даже финальная сцена выглядит, с точки зрения литературного ремесла, позорно. Вдруг откуда ни возьмись на подмогу всесильному Гарри Поттеру прилетает птица Феникс (этакий deus ex machina83), выклевывает глаза василиску (интересно бы узнать, почему эта птичка, в отличие от всех прочих персонажей, включая Гарри, не боится смертоносного взгляда чудовища?) и снабжает Поттера чудесным мечом. Если бы автор жила в России и явилась бы с такой поделкой на семинар молодых литераторов, ее бы подняли на смех. У нас и литературные поденщики работают гораздо лучше.
Но, может, в задачу автора и не входило создание литературно-художественного произведения? Ответим на это позже, пока скажем только, что «Гарри Поттер» – сказка наизнанку, антисказка.
Конечно, дорогие эксперты, все сказки и сказочное волшебство запрещать не стоит, а вот к «Гарри Поттеру» не мешало бы приглядеться повнимательнее.
Пункт «Б»: милая, добрая детская сказка
И за границей, и у нас «Поттера» читают дети самых разных возрастов, начиная с шести лет. Некоторые эксперты, правда, утверждают, что предназначен он для одиннадцати-тринадцатилетних, но нам кажется, это не столь принципиально. Впрочем, мы предоставляем вам возможность самим побыть в роли экспертов.
Вот описание торговых рядов в районе, где обитают злые колдуны: «В витрине под стеклом красовались сушеная рука, заляпанная кровью, колода карт и пристально смотревший хрустальный глаз. Со стен таращились зловещие маски. А на прилавке – кошмар! – разложены человеческие кости разных форм и размеров. С потолка свисают ржавые заостренные инструменты для пыток»84. А вот чуть дальше: «...Витрина, заполненная... высушенными головами... большая клетка, кишащая гигантскими черными пауками. <...> Гарри вздрогнул, поднял глаза. Перед ним стояла старая ведьма с подносом в руках, на котором высилась горка скорлупок. Да ведь это человечьи ногти!»85.
Не хуже и описание банкетного стола на празднике с очаровательным детским названием «Юбилей смерти»: «Их (Гарри Поттера и двух его друзей. – Авт.) обоняния коснулся тошнотворный запах... большие протухшие рыбы... бараний рубец, кишевший жирными белыми червями... праздничный пирог в форме могильной плиты...»86.
А вот Гарри слышит голос василиска: «Это был голос, от которого перехватывало дыхание, кровь стыла в жилах, голос, который сочился ледяным ядом.
– Иди... иди ко мне... дай мне схватить тебя... разорвать... убить...»87.
Что скажете, эксперты-читатели? Не густовато ли для «хорошей, доброй детской книжки, предназначенной для одиннадцати-тринадцатилетних»?
Конечно, в лавках злых волшебников и не должны продаваться леденцы, так же как на подносе у ведьмы не должны лежать букетики ландышей. Да и речи василиска не обязаны содержать в себе заверения в дружбе и любви. Вопрос лишь о дозах и о степени натурализма. Ни в шесть, ни в тринадцать лет неполезно представлять себе лежащие на подносе содранные человеческие ногти (ведь не обрезки же имеют форму скорлупок!). И зловещие заклинания с сексуальным привкусом тоже неполезны.
Безусловно, каждый возраст имеет свои особенности. У шестилеток эти бытовые подробности из жизни нечисти вызовут многочисленные страхи. Что же до возраста, обозначенного как «безопасный», вынуждены оспорить мнение вышеупомянутых знатоков. В одиннадцать-тринадцать лет словесно-образные связи гораздо крепче, чем в шесть, фантазия гораздо живее. К тому же она подкреплена обширным багажом знаний. То, чего малыш не заметит, потому что у него за словом не возникнет образ, у семиклассника застрянет в голове, как гвоздь, и будет растормаживать психику, осквернять воображение, тревожить сон.
Другое дело, что такие большие дети стыдятся своих страхов и часто маскируют их напускным цинизмом и ерничаньем. Но защита эта патологична. Душа циника становится бесчувственной, и потому цинизм так часто сочетается с жестокостью. Особенно актуальна эта сцепка как раз для подросткового возраста, когда бурление крови и без того готово обернуться агрессией.
Сегодняшняя подростковая масс-культура склонна провоцировать садизм. Но «милая, добрая детская книжка» даже на таком общем фоне – «это что-то», как говаривала героиня одной телерекламы.
«Кто-то из третьекурсников нечаянно забрызгал лягушачьими мозгами весь потолок в подземелье»88. (Сколько ж лягушек нужно было извести, чтобы забрызгать весь потолок?!)
Очень идиллично развлекаются и друзья Гарри Поттера (не забывайте, это добрые волшебники, не то что ведьма со скорлупками ногтей на подносе!): «За окном, по аспидно-черным стеклам хлестал дождь, но в комнате было светло и уютно. В камине пылал яркий огонь. Сидящие в мягких креслах школьники читали, разговаривали, делали уроки. Фред с Джорджем ставили опыт: что будет, если скормить саламандре бенгальский огонь... В кабинете ухода за волшебными существами Фред “освободил из заточения” ярко-оранжевую ящерицу, и сейчас она дымилась на столе, окруженном кучкой любопытных.
…Саламандра вдруг взмыла вверх и бешено закружилась по комнате, громко треща и разбрасывая искры. Изо рта у нее посыпались оранжевые звезды, раздался легкий взрыв, и саламандра, охваченная пламенем, исчезла»89.
Образованные взрослые, конечно же, знают про мифическую саламандру, которая в огне не сгорает, но дети об этом даже не догадываются. Не поймут и в данном случае, хоть и прочитают, что саламандра обитала «в кабинете ухода за волшебным существами». Зато они вполне могли слышать про обычную ящерицу-саламандру, так что в их представлении живая оранжевая ящерица была взорвана потехи ради.
Обратите внимание, в какой расслабляюще-уютной обстановке происходит убийство саламандры и как оно эстетизировано. Особенно романтичны оранжевые искры изо рта. Прямо рецепт изготовления живой петарды: засунь бенгальский огонь в ящерицу и получишь необычный по цвету фейерверк. (Между прочим, за неимением ящерицы кто-то из юных читателей может развлечься подобным образом, «скормив» бенгальский огонь кошке или хомячку...)