Страница 75 из 117
О вере же моей какое доказательство может быть яснее того, что воспитан я бабкою, блаженною женою, которая по происхождению ваша? Говорю о знаменитой Макрине, от которой заучил я изречения блаженнейшего Григория, сохранявшиеся до нее по преемству памяти, и которые и сама она соблюдала, и во мне еще с малолетства напечатлевала, образуя меня догматами благочестия. Потом, когда сам я получил способность понимать, и разум с летами усовершился, обошедши много суши и моря, если находил кого ходящим по преданному правилу благочестия, то брал его себе в отцы и делал путеводителем души своей в шествии к Богу. И по благодати Призвавшего меня званием святым в познание Свое, сколько знаю, до сего часа не принял я в сердце ни одного слова, враждебного здравому учению, и никогда не осквернял души злоименною хулою ариан.
Если же когда принимал в общение иных вышедших от этого учителя, то вступал с ними в сношение потому, что скрывали они болезнь во глубине души и употребляли речения благочестивые или не противоречили тому, что я говорил, и делал сие, не себе предоставляя весь суд над ними, а последуя произнесенным о них приговорам отцами нашими. Ибо от блаженнейшего отца Афанасия, епископа Александрийского, получил я послание86, которое имею у себя в руках и показываю, кто потребует, и в котором он ясно выразил: «Если захочет кто обратиться от арианской ереси, исповедуя веру, изложенную в Никее, такового принимать без всякого о нем сомнения». И поелику представил мне участвовавшими в сем определении всех епископов македонских и ахайских, то, признавая необходимым последовать такому мужу, по достоверности давших закон, а вместе желая получить награду, обещанную миротворцам, исповедующих сию веру принимал я в число имеющих со мною общение.
Справедливее же будет судить о деле моем не по одному или двоим из не право ходящих во истине, но по множеству во Вселенной епископов, по благодати Божией пребывающих в единении со мною. Пусть будут спрошены епископы писидийские, ликаонские, исаврийские, обеих Фригии, из армянских со мною соседственные, македонские, ахайские, иллирийские, галльские, испанские, всей Италии, сицилийские, африканские, из египетских, соблюдающие здравую веру, и весь остаток сирских. Все они пишут ко мне письма и от меня получают также. И можете, как из писем, сюда приносимых, узнать, так опять из писем, отсюда к ним посылаемых, удостовериться, что все мы единодушны и единомысленны.
Посему кто убегает общения со мною (да не скроется это от вашей точности), тот отторгает себя от всей Церкви. Посмотрите, братия, с кем у вас есть общение? Если от меня его не приимете, кто после этого признает вас? Не доводите меня до необходимости против возлюбленной для меня Церкви предпринять что-нибудь строгое. Не заставляйте меня, что таю теперь в сердце своем, сам с собою вздыхая и оплакивая худые времена, потому что самые великие Церкви, издревле хранившие между собою братский союз, без всякой причины разделились ныне; не заставляйте, говорю, меня жаловаться на сие пред всеми, кто только со мною в общении. Не вынуждайте меня вымолвить такие слова, которые доселе под уздою рассудка держу сокрытыми в себе самом. Лучше мне удалиться, а Церквам быть в единомыслии между собою, нежели детским своим малодушием наносить столько зла людям Божиим. Спросите отцов своих, и они скажут вам, что сии епархии, хотя по видимости и разделены местоположением, но составляли одно по мысли и управлялись одною волею. Непрестанные сношения у народа, непрестанные перехождения у клира из одной епархии в другую; у самих пастырей столько было взаимной любви, что каждый из них в делах Господних прибегал к другому как к наставнику и вождю.
Письмо 197 (205). К Елпидию, епископу
Посылая с письмом своим пресвитера Мелетия, просит Елпидия назначить место и время для будущего свидания с приморскими епископами. (Писано в 375 г.)
Опять потрудил я возлюбленного сопресвитера Мелетия отнести приветствие мое к любви твоей. Хотя имел я намерение пощадить его по немощи, в какую добровольно сам себя привел, порабощая плоть ради Евангелия Христова; впрочем, рассудив, что и мне самому прилично приветствовать тебя чрез таких людей, которые способны от себя без труда дополнить все, что не вошло в письмо, и служить как бы одушевленным письмом для пишущего и получающего, а также выполняя желание его любви, какую постоянно питает к твоему совершенству после того, как опытом дознал твои доблести, и теперь упросил я его идти к тебе, а чрез него как исполняю долг посещения, так прошу тебя помолиться о мне и о Церкви Божией, да даст мне Господь провести жизнь спокойную и безмолвную и избавит от нападений врагов Евангелия. Если же и твоему благоразумию покажется должным и необходимым, чтобы сошлись мы вместе друг с другом и свиделись с прочими досточестнейшими братиями, близ моря живущими епископами, то сам назначь мне место и время, где и когда быть сему, и напиши к братиям, чтобы в назначенный срок каждый из нас оставил свои дела, какие будут под руками, и могли мы сделать что-нибудь к созиданию Церкви Божией: как истребить неудовольствия, происшедшие теперь между нами по подозрениям, так утвердить любовь, без которой, по слову Самого Господа, исполнение всякой заповеди несовершенно.
Письмо 198 (206). К Елпидию, епископу, утешительное
Утешает Елпидия, огорченного смертию внука, и убеждает, что скорбь сия не должна воспрепятствовать предложенному ими взаимному свиданию. (Писано в 375 г.)
Теперь особенно чувствую телесную немощь, когда вижу, что она столько препятствует душевной пользе. Если бы дела мои шли по моему желанию, то не чрез письма, то не чрез посредство людей приветствовал бы я вас, но сам лично исполнил бы долг любви и вблизи насладился бы духовною пользою. А теперь в таком я положении, что едва могу выдержать поездку в отечестве, в которую пускаюсь по необходимости, обозревая епархии своей страны. Но да подаст Господь и вам крепость и усердие, и мне сверх ревности, какую теперь имею, силу, чтобы, как просил я, получить мне утешение, когда буду на пределах команских.
Боюсь же в рассуждении твоей чинности, чтобы не послужила тебе препятствием домашняя скорбь. Ибо узнал я, что огорчила тебя кончина малолетнего внука. Естественно, что потеря его прискорбна тебе как деду, но как мужу, столько уже усовершившемуся в добродетели и познавшему свойство дел человеческих — и из духовного опыта, и из долговременного учения — должна быть тебе не совершенно неудобопереносима разлука с ближними. Ибо Господь не одного и того же требует от нас и от людей простых. Они управляются в жизни привычкой, а мы за правило житейское берем для себя заповедь Господню и прежние примеры блаженных мужей, которые высоту духа познали преимущественно в несчастных обстоятельствах. Итак, чтобы и тебе оставить для мира пример мужества и истинных чувствований в рассуждении уповаемого, покажи, что ты не преоборим горестию, но выше огорчительного для тебя, терпелив в скорби, утешаешь себя упованием. Поэтому все сие да не будет препятствием к ожидаемому мною свиданию. Младенцев делает неукоризненными самый возраст, а мы обязаны исполнить предписанное нам служение Господу и быть готовыми на все для созидания Церквей, за что Господь нам, верным и мудрым строителям, уготовал награды.
Письмо 199 (207). К неокесарийским клирикам
Увещевает неокесарийских клириков, которые, в угодность своему епископу, изъявляли свое нерасположение к св. Василию, не льстить сему человеку, который вводит у них савеллиеву ересь и, боясь обличений, уклоняется от свидания с Василием; причиною же несогласия с ним выставляет псалмопения и монашество — учреждения, еще не известные в Церкви Неокесарийской, но введенные уже в Церковь Кесарийскую; оправдывается в сих учреждениях пользой оных и примерами других Церквей; на возражение, что сего не было при Григории Великом, отвечает, что не было тогда и молебствий, какие совершаются уже в Неокесарии, что сами неокесарийцы не соблюли многих обычаев Великого Григория. (Писано в 375 г.)
Согласие в ненависти ко мне и то, что все до одного последовали начавшему брань против меня, убеждало меня соблюдать одинаковое молчание со всеми, не приступать ни к дружелюбной переписке, ни к какому-либо совещанию, но в безмолвии переносить печаль свою. Но поелику на клеветы надобно уже не молчать, не потому, что опровержением должен я отмстить за себя, но потому, что обязан я не дозволять, чтобы ложь имела успех, и не допускать, чтобы обманутые терпели вред, то оказалось для меня необходимым предложить это всем и написать вашему благоразумию, что хотя и писал я недавно всему вообще пресвитерству, однако же не удостоен я от вас никаким ответом. Не льстите, братия, тем, которые посевают в душах ваших лукавые учения, и не будьте равнодушны к тому, что с ведения вашего народ Божий развращается нечестивыми уроками. Лавиянин Савеллий и галат Маркелл одни из всех отважились тому учить и то писать, что ныне у вас за собственное свое изобретение покушаются выдавать вожди народные, ломая язык и не имея достаточных сил, чтобы дать вид вероятия своим лжемудрованиям и лжеумствованиям. Они то пускают о мне в народ, что и позволительно, и непозволительно разглашать, и всеми мерами уклоняются от свидания со мною. Для чего же? Не для того ли, что опасаются быть обличенными в лукавых учениях?