Страница 7 из 26
Старец Ефрем (сидит), старец Харалампий (рядом с ним)
и другие монахи. 1960-е гг.
В тяжелые и скорбные 60-е годы отец Ефрем часто видел во сне нашего Старца, будто тот находится в роскошной гостиной и, утешая его, говорит:
– Деточка моя, терпи, потому что здесь – награда и воздаяние!
Один афонский игумен, будучи еще мирянином, 18 августа 1975 года посетил отца Ефрема вместе с двумя другими благочестивыми паломниками. Давая духовные советы, отец Ефрем упомянул и нашего преподобного Старца:
Старец Ефрем Катунакский
– Каждый год в эти дни, чада мои, я вспоминаю сладчайший образ отца моего Иосифа, вспоминаю сильнее, с большей силой. Он был гигантом духа и богонаученным учителем умной молитвы, чада мои. Он питал чрезвычайную любовь к Божией Матери. Ради Нее он претерпел все и от Нее получил великий дар сердечной молитвы. Много раз он удостаивался видеть Ее за время своей короткой, но равноангельной жизни. Ах! Где ныне такие люди, где услышишь ныне столь небесные и благодатные слова! То святое сердечко непрестанно творило молитву: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя». И Дух Святый пребывал на его главе!
В среду Светлой седмицы 1994 года бывший игумен монастыря преподобного Филофея архимандрит Ефрем вместе с двумя монахами из его учеников посетили старца Ефрема, принеся с собою и главу преподобного отца нашего Иосифа Исихаста. Прежде своего отшествия на небо старец Ефрем пламенно желал поклониться святой главе своего отца. Архимандрит Ефрем рассказывал нам:
– Когда я вошел в его келию, он благословил меня и на некоторое время удержал мою голову у себя на груди, творя тут же составленную молитву. Я испытал столь сильное умиление, что прослезился от того великого дерзновения, какое он имел ко Христу. Он говорил, как библейский патриарх, с неподдельной и бьющей ключом божественной любовью. Потом я вложил святую главу в его руки. Как выразить, как поведать о той минуте, как забыть ее! По прошествии тридцати пяти лет блаженный старец держал в своих всечестных руках источающую благодать главу своего духовного отца! Какие священные слова исходили тогда из его уст! Какие сладчайшие слезы истекали из его освященных очей! На протяжении всей той ночи, 12 апреля 1994 года, совершалось бдение наедине: глава преподобного Иосифа и заливающийся слезами отец Ефрем Катунакский. Лишь один Сердцеведец Христос знает о том, что было дано блаженному старцу в эту пасхальную ночь.
Память о старце Иосифе, его житие, слова и поведение настолько повлияли на отца Ефрема, что вся его жизнь и суждения опирались на пример, советы, слова, видения и духовный подход нашего преподобного Старца. Он всегда называл его Старцем и отцом и впоследствии для своего братства поставил примером его опыт, а также то, что он увидел и узнал от него. У отца Ефрема было деревянное шило, которое дал ему Старец, и он признавался, что оно постоянно напоминает ему о жизни его учителя и утешает в превратностях судьбы.
Глава третья
Новое братство старца Ефрема
Старец Никифор старостью и болезнью был уложен в кровать. Он очень утомлял окружающих, потому что страдал забывчивостью. Отец Ефрем с терпеливостью истинного послушника служил старцу до самой его смерти, которая наступила 25 сентября 1973 года.
Находясь при последнем издыхании, отец Никифор подозвал к себе отца Ефрема, воздел свои руки к небу и начал возглашать:
– Бог да благословит тебя, Бог да благословит тебя. Бог да поместит тебя в центр рая. Ты не человек, ты – ангел!
Старец Ефрем Катунакский
В награду за многолетнее послушание он получил долгожданное благословение своего старца.
– Я сразу получил все, все вместе,– говорил отец Ефрем.
Через сорок лет ему было откровение во время молитвы, что своим пребыванием в послушании старцу Никифору он сотворил благую волю Божию.
С кончиной старца Никифора закончилась жизнь отца Ефрема как послушника и началось его служение как старца и духовника. И в этом он сохранил наказ старца Иосифа, повелевшего ему после смерти отца Никифора принять братство. Он усердно молился и совершил много литургий за почившего. Все имевшиеся у него деньги он раздал на сорокоусты и милостыни, дабы упокоилась душа старца.
Но здоровье его после стольких трудов и подвигов начало сдавать. Отцы советовали ему прибегнуть к медицинской помощи, потому что у него появился цианоз, причем в прогрессирующей форме. Поскольку у него не было более близкого человека, я поехал с ним в Салоники, где и оставался столько, сколько он в том нуждался. Я был поражен его осторожностью в городе, особенно же хранением чувств,– тем, к чему я по своей простоте относился невнимательно!
Возвратившись в свою келию и приведя в порядок хозяйство, отец Ефрем задумался о своем будущем братстве. С верою он ожидал прихода тех, кто должен был поступить под его покровительство. К нему приходило много юношей, объявлявших о своем желании стать афонскими монахами. Они просили его указать им духовных старцев, к которым они могли бы поступить в послушание. И поскольку он жил один, они испытывали его, возьмет ли он их к себе. Но он никому не давал понять, что заинтересован в собирании братства, предоставляя пришедшим самим попросить об этом. Своим прозорливым духом он провидел, кто придет жить с ним и кто станет его преемником.
Вскоре это и случилось, когда он принял первого ученика. В отношении него он очень к месту употреблял выражение Писания: Почил дух Моисея на Иисусе Навине (ср.: Втор. 34, 9)55. На него прозорливый старец смотрел как на фундамент своей духовной семьи и на своего преемника, о чем, несомненно, и просил у Господа во многих своих молитвах.
Пробыв столько лет послушником, старец Ефрем научился разбираться в старцах и стариках. Теперь, сам став старцем, он, собирая братство, начал разбираться и в молодых. Он был образован в совершенстве как практическим опытом, так и просвещением благодати и ее действиями, которые суть любовь во всей ее широте. Все у вас да будет с любовью (1 Кор. 16, 14). Это было его лозунгом.
Старец Ефрем Катунакский со своим братством
Блаженный старец, обладая, по откровению свыше, святоотеческим и богословским опытом, не переставал поучать и оглашать свое братство, каждого в отдельности и всех вместе, потому что желал всем передать свое сокровище, дабы все были научены Богом (Ин. 6, 45).
К 1980 году братство было собрано. Отец Ефрем недоумевал о том, как переменилось его отношение к безмолвию – к тому, о чем он мечтал и к чему желал обратиться после смерти своих старцев. Но умертвивший по благодати Божией свою волю в этой жизни уже не делает выбора и не имеет предпочтений, а с верой во всеспасительный Промысл Господень приемлет то, что определяет ему этот Промысл, и выполняет без роптаний.
Если, согласно Писанию, не в воле человека путь его (Иер. 10, 23) и Бог печется о нас (ср.: 1 Пет. 5, 7), то что может оправдать наш выбор и нашу волю, из-за которых нас покидает благодать Божия и мы страдаем? Давид всегда просил Бога указать ему Свою волю, чтобы не творить своей: Скажи мне, Господи, путь, в оньже пойду, яко к Тебе взях душу мою (Пс. 142, 8).
Старец Ефрем Катунакский со своим братством
Основой и началом жизни монаха является послушание, без которого все остальное пребудет пустым. Нам он всегда наказывал:
– За десятки лет моих наблюдений как советника или духовника я не видел монаха, который ушел бы от своего послушания, чтобы пойти якобы в лучшее место, и преуспел. Сколько ушло из своих монастырей, чтобы проводить более безмолвную и духовную жизнь? Никто из них не преуспел и даже не удержал того, что имел. Всякого рода послабления привели их к состоянию более низкому.
Его внимательная жизнь, строгость самоотречения и подвига давали место присутствию Божественной благодати. И благодати не той, которая приходит временами для заступления и утешения подвижников, а благодати постоянного пребывания в Божественном просвещении, что является чаянием тех подвижников, кто отрекся от мира и самоотверженно взял на свои плечи крест Господень. Если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем (2 Тим. 2, 11).
В описываемом нами подвижнике мы видим точное исполнение этой истины. И это дает нам дерзновение и надежду на то, что не только «во время оно древних отцов», но и сегодня, в эпоху великого духовного оскудения и отхода от веры, отречения и предательства, Божественное милосердие и всеобъемлющая любовь Христова подлинно пребывают с нами, укрепляя наше мужество.