Страница 5 из 82
В 80-х годах Амвросием (Ключаревым), в бытность его епископом Дмитровским было основано "Общество любителей церковного пения".
В период с 1885 года до революции на состояние церковного пения сильное влияние оказали два специальных духовно-музыкальных учебных заведения — Придворно-певческая капелла в Петербурге и Синодальное училище в Москве.
Управляющим капеллы стал М. Балакирев, его помощником — Н. Римский-Корсаков. Регентский класс был поставлен на серьезную профессиональную основу.
В Москве обстоятельства сложились еще лучше. В стенах училища оказались три выдающихся личности: директор — С. Смоленский, регент хора — В. Орлов и исключительной силы композитор — А. Кастальский (1864-1926). Само училище из заурядной певческой школы превратилось в серьезный музыкально-педагогический институт с 9-классным курсом и приготовительным классом.
Регентом Синодального хора в 1886 году становится В. Орлов. При настойчивой его работе хор достиг высокой степени совершенства. В 1899 году хор с огромным успехом выступал в Вене. В обширную программу входили произведения Бортнянского, Львова, Турчанинова, Гречанинова, Кастальского.
К концу столетия произошел резкий поворот в сторону восстановления древних распевов, преимущественно знаменного. И заслуга в этом принадлежит именно А. Кастальскому, ставшему во главе московской школы духовных композиторов.
В 1901 году Орлов был назначен директором училища вместо Смоленского, а на его место стал А. Кастальский. Творчество Кастальского полностью служило созданию национальной музыки в церкви.
В 1910-17 годах синодальный хор под управлением Н. Данилина достиг в своем развитии необычайного мастерства. Его Выступления в Италии, Австрии, Германии и в Варшаве имели неизменный огромный успех.
Длительная церковно-певческая практика долгое время признавала только мальчиков для исполнения сопрановой и альтовой партий. Впервые женские голоса в церковные хоры были введены в Петербурге в начале XX века А. Архангельским.
Многие хоры славились своим мастерством в России в начале XX века: Ф. Иванова (Чудовский монастырь, храм Христа Спасителя), И. Юхова (Москва), А. Архангельского (Александро-Невская Лавра, Исакиевский и Казанский соборы в Петербурге), хоры Калишевского, Надеждина, Кошица (Киев), Рукавишникова (Нижний Новгород), Касторского (Пенза). Все архиерейские хоры по епархиям также отличались высоким мастерством исполнения и голосами.
В 1911 и 1913 годах по инициативе архиеп. Арсения (Стадницкого) в Новгороде созывались съезды учителей пения духовно-учебных заведений епархии. Итогом работы съездов было издание нотного пособия "Спутник псаломщика. Песнопения годичного круга богослужений с требоисправлениями", выдержавшего три издания на родине и одно за рубежом трудами русского монастыря в Джорданвиле (США) в 1959 году.
Монастырское музыкальное творчество, более близкое по духу к национально-самобытному стилю, вылилось в самостоятельные распевы: Киево-Печерской Лавры, Почаевского, Валаамского и Старо-Симоновского монастырей.
Приходское духовенство
С начала XVII века выборное начало в процедуре выявления кандидатов во священство начинает уступать место наследственному. Сами выборы еще не упразднялись, но сильно ограничивались некоторыми утилитарными соображениями.
Крестьяне неохотно отдавали из своей среды кандидатов во священство: по круговой поруке все повинности выбывшего члена не исключались, а распространялись на оставшихся, поэтому прихожане-общинники предпочитали выдвигать кандидатов из среды самого духовенства, уже выбывшего из общины.
Священство, в свою очередь, тоже не склонно было уступать своих мест другим.
В царствование Петра I устанавливается запрещение возводить на священнослужительские степени людей неученых, хотя бы об этом били челом прихожане.
В царствование Анны Иоанновны Указом Синода требовалось, чтобы приход посылал епископу на выбор по два или три кандидата; на усмотрение архиерея ложился выбор более разумного и наученного. Не менее трех месяцев кандидаты должны были находиться при архиерейском доме. "Учительные священники" обучали, а архиереи еженедельно экзаменовали их. Устав велел также "подмечать состояние жития их и поступков, кто из них по достоверному свидетельству обрящется достойнее чина священства".
В Малороссии при Анне Иоанновне был сохранен выборный порядок. Духовные власти сами сочувствовали упразднению выборного начала, усматривая в нем нечто незаконное и противное правилам Церкви, некоторое унижение и понижение уровня духовенства.
Особенно боролся с выборностью святитель Иоасаф (Горленко), епископ Белгородский. В том же духе действовал митроп. Киевский Рафаил (Заборовский). Митроп. Платон (Левшин) категорически отстаивал мнение, что выбор священников — не дело прихожан. Известен его ответ крестьянам: "Ваше дело — орать да пахать, а мое — вам попов давать".
В царствование Павла I, в связи с участием некоторых священников в бунтах крестьян против помещиков, выборы были совсем отменены. В 1797 году вышел Указ, запрещавший просьбы "скопом и заговором": прошения об определении на места велено подавать только самим ищущим это место с приложением от прихожан одобрительных отзывов об их поведении.
...В первые десятилетия XVIII века причетники назначались священниками, хотя и не без ведома общины. Во второй половине этого столетия причетнические должности тоже начинают заниматься детьми духовных лиц; наемный характер этих должностей упраздняется, причетник может получить место только после посвящения в стихарь.
Белое духовенство вступило в XVIII век с твердым убеждением, что церковные должности составляют некое семейное достояние ранее служивших здесь предков. Более того: не только семейства наследственно привязывались к престолу Божию, но и сами эти престолы (храмы) становились собственностью рода, т.е., родовыми церквами. Внутри духовного рода замещение священно-церковных должностей производилось по принципу старшинства: старший сын служил при отце диаконом, 2-й — дьяком, 3-й пономарем и т.д. Очередь иерейства сохранялась за старшим сыном. Даже если он был еще мал, то и в этом случае место "зачислялось" за ним.
Против такого порядка выступал Феофан Прокопович в Духовном Регламенте, но Петр I все же считался с существовавшим обычаем. В Указе 1722 года, записывавшем излишки членов духовных семей в подушный оклад, все же устанавливался максимум поповских детей, освобождавшихся от такой участи.
Когда в семье священника не было наследника, ни невесты-наследницы, то семья продавала право на место и имущественное право любому желающему. Все освобождающиеся места откровенно назывались "наследственными", а иногда и просто "продажными".
Архиереи малоуспешно боролись с этим правом наследования, и чтобы как-то смягчить негативные последствия его, предъявили к невестам-обладательницам этих "прав" требование: выбирать женихов только из числа дипломированных.
В 1763 году Синод высказал осуждение сложившейся практике, когда священнические места захватываются людьми часто не учеными, а с набитыми карманами. Но и в этом случае Синод не решился на радикальные изменения, а только урегулировал саму сделку купли-продажи: вечное владение упразднялось, а умеренная выплата рассрочивалась на 30-летний период, и то только для вдов и сирот. Этот порядок перешел и в XIX век.
Сословный статус духовенства был весьма неопределенный. По своей подсудности только духовному суду оно давно уже имело значение класса привилегированного, а по платежам и повинностям ничем не отличалось от рядового податного люда. Только при Петре I духовенство было освобождено от подушного оклада, которым облагались податные классы. Но дети священников оставались "в окладе". Да и сами священники вплоть до царствования Елисаветы несли многие повинности: караульная, пожарная, рассыльная, постойная, подворная.
Гражданская приниженность духовенства была настолько привычной, что уже при Екатерине II митроп. Гавриилу с трудом удалось оградить его от зачисления в разряд мещанства и сохранить за ним "благородное" звание. Но и после этого духовенство не получило одного из важнейших прав благородного состояния — свободы от телесных наказаний по светскому суду.
Только при Павле I после представления Синода священники и диаконы были освобождены от кнута юридически: на практике, наоборот, телесное наказание вскоре было восстановлено даже для дворянства.
Выход из духовного сословия долго был открыт только в податное состояние или же в солдаты, отчего оно еще более замыкалось внутри себя, тем накопляя множество лишних священно-церковно-служителей. Чтобы решить эту проблему нужны были внешние меры, иногда они носили весьма жесткий насильственный характер.